Перейти к материалам
истории

Почему применение на московских выборах 141-й статьи УК о давлении на избиркомы — это очень опасный прецедент Объясняет Григорий Мельконьянц из движения «Голос»

Источник: Meduza
Александр Авилов / Агентство городских новостей «Москва»

Поздно вечером 24 июля у Дмитрия Гудкова и еще нескольких политиков, которым отказали в регистрации на выборах в Мосгордуму, прошли обыски. На допросы вызвали и других потенциальных кандидатов, включая директора Фонда борьбы с коррупцией Ивана Жданова и юриста ФБК Любовь Соболь. Оппозиционеров обыскивают и допрашивают в качестве свидетелей по делу о воспрепятствовании деятельности избиркомов: так следователи трактуют несогласованные июльские акции протеста за допуск независимых кандидатов на выборы. «Медуза» обсудила с сопредседателем движения «Голос» Григорием Мельконьянцем, что это за уголовная статья — и почему ее применение имеет большое значение для всей избирательной системы страны.

— Насколько часто 141-я статья применяется в России?

— Это экзотическая статья в плане применения, хотя поводов для ее использования в России очень много. К сожалению, на наших выборах достаточно случаев воспрепятствования осуществлению избирательных прав граждан. Но правоохранительные органы неохотно привлекают к ответственности лиц, которые этим занимаются.

Вообще эта статья разделяет проблему на две части. С одной стороны — воспрепятствование, направленное на самих избирателей. С другой — направленное на работу избирательных комиссий. И в основном эта статья применяется по первому блоку, касающемуся избирателей.

Если смотреть статистику за период работы нового состава ЦИКа — то есть с 2016 по 2018 годы, — то по 141-й статье привлечены к ответственности 13 человек. В основном это случаи подкупа избирателей деньгами или водкой, лишь один человек привлечен за давление на избирательную комиссию. Если смотреть по наказаниям, четыре человека получили условные сроки, также были штрафы и обязательные работы.

В свежей статистике 2019 года известно о четырех делах по этой статье. Все они касаются подкупа избирателей. Как минимум три дела прекращены. То есть статья применяется очень неохотно.

— Есть ли какие-то примечательные случаи, когда наказывали именно за давление на избиркомы?

— Существует минимальная судебная практика и обычно речь идет об административном ресурсе. То есть закон нарушают люди, занимающие какие-то должности.

Например, в 2016 году в Алтайском крае было решение, касающееся довыборов районного депутата в сентябре 2014-го. Там управляющий делами местной администрации оказывал давление на членов территориальной избирательной комиссии — указывал какого кандидата регистрировать, а какого нет. Члены ТИК не полностью исполнили его волю, он на них обиделся и всех уволил с муниципальной службы. Члены ТИК возмутились, записали его на аудио и пожаловались в органы. В результате его оштрафовали на 400 тысяч рублей.

Еще одно шикарное дело. Глава муниципалитета в Еврейской автономной области угрожал кандидатам в поселковые депутаты и требовал, чтобы они снялись с выборов. Его посадили на несколько месяцев в СИЗО, но в итоге к уголовной ответственности так и не привлекли. Дело прекратили, только назначили судебный штраф в 230 тысяч рублей.

— Чтобы подобное дело появилось, в следственные органы должен обратиться сам избирком?

— Избирательная комиссия в праве подать такое заявление, но правоохранительные органы могут и сами «возбудиться», если видят, что происходит преступление.

— А были ли случаи, когда дело возбуждалось против самого избиркома?

— Нам неизвестно о таких случаях за последние годы. Хотя очевидно, что члены избирательных комиссий могут оказывать давление на коллег, а вышестоящие комиссии — на нижестоящие.

— Судя по имеющейся судебной статистике, которая есть с 2010 года, в Москве еще не было дел по 141-й статье. Это уникальное дело для города?

— Думаю, это и для России уникальное дело. Ведь нужно рассматривать суть претензий. Чтобы дело по этой статье появилось, должно произойти какое-то серьезное событие. Необходимо доказать, что избирательная комиссия в результате действий обвиняемых не могла нормально функционировать. Например, ей серьезно угрожали и делали какие-то реальные шаги, мешающие работе.

Одновременно мы хорошо знаем, с какой неохотой правоохранительные органы реагируют на факты фальсификаций на выборах, даже если есть видео и другие доказательства. Следственные органы легко отказывают в возбуждении уголовных дел по очевидным фактам. А тут мы видим с какой молниеносностью было возбуждено дело по этой статье. Были оперативно проведены все действия по выписыванию ордеров на обыски и так далее.

Конечно, все это нетипично для расследования преступлений в избирательной сфере. Очень нетипично для нашей страны.

— Действия потенциальных кандидатов в Мосгордуму на массовых акциях технически подпадают под эту статью? Например, когда они пришли к Мосгоризбиркому 14 июля.

— На мой взгляд нет. Это все что угодно, но не 141-я статья. Во-первых, требование регистрации кандидатов не является воспрепятствованием осуществлению избирательных прав. Наоборот, это попытка призвать к законности. От избиркома никто не требовал зарегистрировать кандидатов в обход закона. Во-вторых, никто из Мосгоризбиркома к кандидатам так и не вышел, и внутрь здания никто не вошел. Поэтому странно говорить о каком-то конкретном давлении. В-третьих, все происходило в воскресный день, когда в комиссии не было председателя.

Совокупность этих фактов не позволяет говорить о составе преступления. Это попытка выдать желаемое за действительное. Попытка заставить кандидатов оправдываться и сделать их информационно изначально виновными. Ведь все это подхватят и будут использовать пропагандисты.

— Обыски и допросы, которые уже прошли, помешали кандидатам в их работе на выборах?

— Надо понимать, что когда проходят обыски и у вас изымают все электронные носители, это серьезно усложняет жизнь. Неважно, кандидат это или обычный гражданин. При этом если человек участвует в выборах, у него многие документы, жалобы, контакты и так далее находятся в электронном виде. И если в самый разгар обжалования отказа в регистрации эти вещи изымают — это серьезное препятствие для дальнейшей работы. Это удар по кандидатам.

— Появившееся вчера дело очень отличается по специфике от предыдущих по этой статье — людям вменяется протест против действий избиркома. Как это может сказаться на выборах в будущем?

— Это очень опасный прецедент. Думаю, что если бы решение принимали только силовики, они вряд ли бы обратили внимание на 141-ю статью. Заход через эту статью говорит, что такое решение посоветовали некие провластные консультанты наверху. Поэтому боюсь, что судебная практика может сформироваться именно в таком извращенном виде.

Когда граждане выражают свой протест мирно и без оружия, это на мой взгляд нельзя считать составом преступления по 141-й статье. Статья все-таки подразумевает, что у обвиняемых были какие-то возможности препятствовать работе комиссии. Просто слов о регистрации или допуске конкретных кандидатов — мало. Люди вправе высказывать мнение о работе избиркомов. У нас в Конституции все-таки закреплены свободы слова и выражения мнений. А это дело — попытка перевести эти свободы в ранг чего-то уголовно наказуемого.

Если дело и дальше будет развиваться, то это в принципе угроза для проведения свободных выборов в будущем. Потому что в регионах при любой возможности будут душить критические высказывания в период выборов — просто ссылаясь на вот этот прецедент.

— Насколько мы понимаем, пока кандидаты имеют статус свидетелей по этому делу. Что относительно этого говорит судебная практика? Это просто удобный способ потом перевести их в подозреваемые?

— Статус свидетеля позволяет проводить следственные действия. Это повод для проведения обысков, изъятий и так далее. Это способ держать их на крючке.

Очень выгодно притянуть к этому делу как можно больше людей. Круг фигурантов может расширяться почти до бесконечности. И все они будут находиться в ущемленном положении с процессуальной точки зрения. С ними в любой момент могут начать проводить следственные действия. В случае, если кого-то признают подозреваемым, его можно отправить под домашний арест или в СИЗО. У органов появляется широкий инструментарий дополнительного давления на этих людей.

Очевидно, что это очень удобно в случае, когда остальные методы давления на независимых кандидатов не сработали. Кандидаты оказались не такими простыми, как кто-то рассчитывал. Они не сдались и продолжают бороться. И не только юридически — они смогли собрать вокруг себя избирателей, которые готовы отстаивать свои права в том числе массовыми акциями. Думаю, это больше всего и напугало. Сейчас задача — поставить кандидатов в рамки и показать гражданам, что такие меры могут применить и к ним, если активность продолжится. Это сигнал людям, которые отстаивают свои избирательные права.

Не сработает ли он в обратную сторону и не мобилизует ли людей еще больше — вопрос открытый. Но факт в том, что избирательная кампания перешла в фазу силового противостояния, что в принципе недопустимо.

— К этому делу технически можно привлечь кого угодно? Допустим, кандидатов, которые не выходили на акции и не призывали к ним.

— Конечно. Ведь есть тайна следствия и будет непросто понять, почему к делу притянули того или иного человека. Допустим, следователи посмотрят какую-нибудь переписку об акции и заинтересуются всеми ее участниками. Еще один вопрос — доказать, что какого-то конкретного человека не было на массовой акции. Мы знаем примеры, когда обвинялись люди, которые заявляли, что не были на акции.

Сейчас в зоне риска все. Даже люди, которые думают, что никак не связаны с этими событиями. Их можно сделать свидетелями и проводить у них обыски. Пути Следственного комитета в данном случае неисповедимы.

— Вы считаете, что фигурантами при желании можно сделать вообще всех независимых кандидатов?

— В теории можно. Можно же представить, что независимые кандидаты были организованной группой, которая планировала эту акцию. И у каждого в этой группе была своя роль. Кто-то находился на акции, а кто-то на нее не ходил, но что-то координировал. Я фантазирую, но у следователей тоже фантазия есть. Придумывать можно до бесконечности.

— Если кто-то из потенциальных или уже зарегистрированных кандидатов станет подозреваемым и его отправят в СИЗО или под домашний арест, он сможет продолжить кампанию?

— Технически это будет ему серьезно мешать. Например, домашний арест может сопровождаться дополнительными ограничениями. Кандидату могут запретить пользоваться средствами связи. И, конечно, он будет ограничен в возможностях вести кампанию.

Но при этом граждане, которые не находятся в местах лишения свободы, не поражены в избирательных правах. Очевидно, что до дня выборов 8 сентября такое судебное решение принято не будет. Поэтому до 8 сентября у всех сохраняются избирательные права — как быть кандидатом, так и голосовать. Поэтому так или иначе им должны будут предоставить возможность осуществлять избирательные действия. Например, через доверенных лиц.

— «Голос» когда-нибудь сталкивался с настолько скандальными кампаниями как эта?

— Скандалы на выборах происходят часто. Но скандалы возникают по разным причинам и имеют разный масштаб. Наверно, это не последний случай, когда независимых кандидатов всеми силами не пускают на выборы. Возмущает то, что такое происходит в Москве в 2019 году. Ведь с 2012 года Москва гордилась своим так называемым «стандартом выборов», который работал на имидж города. Не было прямых фальсификаций, все участки под видеонаблюдением, в 2013-м году в выборах мэра участвовал Алексей Навальный и так далее. Много примеров, когда применялись титанические усилия для выправления репутации московских выборов. И вот эти скандалы просто разрушают этот статус.

Еще очень важно, почему все это происходит. А происходит это потому что независимые кандидаты растут. В 2017 году они стали муниципальными депутатами, в 2019-м — [хотят стать] уже городскими депутатами. Этот рост и взросление нового поколения, которое хочет прийти к власти — наверно, очень пугает. И приводит к таким действиям. Вот это страшно.

Яркие лидеры выросли и претендуют на то, чтобы представлять часть общества. Если они не получают каналов для продвижения по избирательным процедурам, то получат поддержку от своих избирателей. В их глазах они становятся уже не самоназванными лидерами, а признанными властью лидерами какой-то части общества, которые представляют политическую опасность. Так что все это скорее работает на независимых кандидатов. Ситуация способствует росту их политического веса.

Вы читали «Медузу». Вы слушали «Медузу». Вы смотрели «Медузу» Помогите нам спасти «Медузу»

Павел Мерзликин

Реклама