Мария Колесникова отсидела больше пяти лет. И теперь она предлагает вести переговоры с Лукашенко Многие в белорусской оппозиции против. Что они говорят друг другу?
Белорусская оппозиционерка Мария Колесникова — одна из главных действующих лиц протестов 2020-го, которая провела в заключении больше пяти лет, — призвала Европу последовать примеру США и снова начать говорить с Александром Лукашенко. Колесникова считает, что это поможет освободить белорусских политзаключенных и укрепить европейскую безопасность. Из Брюсселя ей пока не ответили, но ответили из Вильнюса и Варшавы — главных столиц белорусской политической эмиграции. Многие представители белорусских демократических сил дали понять, что считают ее призыв наивным.
Колесникова считает, что ЕС должен был возобновить диалог с Лукашенко раньше США
«Чем сильнее Беларусь изолирована от Европы, тем больше она вынуждена сближаться с Россией. Это делает Беларусь менее безопасной и менее предсказуемой для Европы», — заявила Колесникова в интервью Financial Times.
Она вышла на свободу в рамках договоренностей между Беларусью и США, в рамках которых Вашингтон снял с Минска некоторые санкции, а Минск освободил (и выдворил из страны) некоторых известных политзаключенных. Колесникова после освобождения отправилась в Германию, где жила и работала раньше. Она заявила, что «как человек с европейским мышлением» не понимает, почему Европа не возобновила контакты с Беларусью раньше США — ведь «у той же Германии куда больше связей с Беларусью, чем у Штатов».
«Лукашенко — прагматичный человек. Он понимает язык бизнеса. Если он готов на гуманитарные шаги в ответ на смягчение санкций, включая освобождение заключенных и допуск независимых медиа и НКО в Беларусь, это нужно обсуждать», — сказала Колесникова.
Она добавила, что намерена остаться в политике и сделать продвижение диалога между Беларусью и Европой своим главным фокусом — «прежде всего, ради освобождения других [белорусских] политзаключенных и предотвращения новых репрессий», пишет Financial Times.
Газета отметила, что подход Колесниковой идет вразрез с нынешним подходом ЕС: поддерживать контакты с белорусскими демократическими силами в изгнании, минимизировать взаимодействие с режимом Лукашенко, а также сохранять экономические санкции, запрет на авиасообщение и ужесточенные правил выдачи виз гражданам Беларуси.
В 2020-м Колесникова была героиней для оппозиционно настроенных белорусов. В 2025-м ее слова вызвали разногласия
Мария Колесникова — профессиональная флейтистка, которая много лет жила между Беларусью и Германией. Она пришла в белорусскую политику незадолго до президентских выборов 2020 года, войдя в штаб банкира и мецената Виктора Бабарико, которого считали главным соперником Лукашенко на предстоящем голосовании. В июне 2020-го, за полтора месяца до выборов, Виктора Бабарико и его сына Эдуарда, который возглавлял его инициативную группу, задержали. После этого Колесникова стала лицом кампании Бабарико. Она объединилась со Светланой Тихановской — единственной оппозиционной кандидаткой, которую допустили к выборам, — и стала вместе с ней ездить по стране и собирать митинги (разрешенные в рамках предвыборной агитации).
Выборы президента прошли 9 августа 2020 года. Победителем был объявлен Лукашенко, Тихановскую вынудили уехать в Литву, а в Беларуси начались самые массовые протесты за всю современную историю страны. Колесникова считалась если не одним из их лидеров, то одним из символов (не лидером, но символом протестов себя называла и Тихановская). В сентябре 2020-го силовики попытались выдворить Колесникову в Украину, но она порвала свой паспорт прямо на границе. Мария сразу обрела ауру героини среди сторонников оппозиции — и была задержана. Ее осудили на 11 лет по делу о попытке захвата власти. Виктор Бабарико получил 14 лет, Эдуард — 10 лет.
Колесникова и оба Бабарико отбывали заключение в очень тяжелых условиях, в изоляции от мира, под давлением тюремного начальства и без доступа к нормальной медицинской помощи. Сообщалось, что Бабарико-старший был избит, лежал в больнице, его отправляли в ШИЗО. Колесникова в заключении тоже была госпитализирована — из-за язвы; ее сестра говорила, что Мария не может есть тюремную еду и похудела до 45 килограммов при росте 175 сантиметров.
В декабре 2025 года Лукашенко неожиданно освободил Колесникову и Виктора Бабарико в рамках сделки с США (Эдуард Бабарико остался в заключении). Их вывезли в Украину без паспортов. Они дали свою первую пресс-конференцию, весьма осторожно высказавшись по политическим вопросам. Колесникова на ней поблагодарила лидеров США и Украины, а также Александра Лукашенко. «Я ощущаю невероятное счастье, начиная со вчерашнего дня. Как я уже сказала, у меня была возможность поблагодарить президента Украины. Также была возможность через беларусские спецслужбы поблагодарить Александра Григорьевича. Я это сделала. Надеюсь, что ему передали мои слова благодарности. Они абсолютно искренние», — сказала она.
Освобождение Колесниковой и Бабарико вызвало воодушевление: белоруски даже устроили флешмоб, публикуя в соцсетях свои фото с красной помадой — фирменным элементом стиля Колесниковой. Но за радостью быстро последовали споры. Некоторые раскритиковали Колесникову и Бабарико за то, что они обтекаемо отвечали на вопросы о вторжении России в Украину, ссылаясь на недостаток информации в колонии. Другие защищали политиков, заявляя, что им нужно время, чтобы прийти в себя и освоиться в новом мире. Колесникова вызвала дискуссии еще и словами благодарности в адрес Лукашенко: одни сочли это проявлением «стокгольмского синдрома», другие призывали не вешать ярлыки на человека, только освободившегося после пяти лет заключения.
Призыв Колесниковой к диалогу с Лукашенко вызвал новую волну критики в ее адрес
«У них [Бабарико и Колесниковой] другое видение, мы это уже понимаем [из их первых комментариев]. <…> Они выступают с более мягких, компромиссных позиций: за активные переговоры с Минском, приоритизацию вопроса политзаключенных, „помогайте американцам вести эти переговоры“, а не мешайте им и так далее. Все эти месседжи не вписываются в мейнстрим сегодняшних [белорусских] демсил», — говорил политический аналитик Артем Шрайбман в декабре, через пару недель после освобождения Бабарико и Колесниковой.
Интервью Колесниковой журналистам Financial Times показало разногласия — и вызвало новую волну дискуссий среди белорусских политиков и активистов. Эксперт по коммуникации, бывшая сотрудница офиса Тихановской Анастасия Костюгова заявила «Белсату», что разделяет позицию Марии, потому что политика, которую Евросоюз проводил в отношении Беларуси последние пять лет, была неэффективной в плане снижения российского влияния на Минск. «Европа остается в ожидании, когда Минск выполнит все ее условия, чтобы вообще начать какое-то движение. У США есть стратегия, и она привела к определенному количеству освобождений», — отметила Костюгова.
Она оказалась одной из немногих, кто публично поддержал Колесникову. Политик Павел Латушко, который до 2020 года был министром культуры Беларуси, заявил, что при подходе, который предлагает Мария, из диалога между Минском и Брюсселем окажутся исключены белорусские демократические силы. А политик Анатолий Лебедько напомнил, что за 30 с лишним лет правления Лукашенко европейцы не раз пытались наладить с ним контакты, предлагая не только снятие санкций, но и инвестиции, однако это не приводило к системным изменениям и заканчивалось примерно одинаково — в Беларуси снова вспыхивали протесты, Лукашенко снова отвечал на них насилием и опять сажал людей в тюрьмы — а потом освобождал их взамен на ослабление ограничений со стороны западных стран.
На это же сделал упор политтехнолог и публицист Александр Федута. После протестов 2020 года его, как и Колесникову, осудили по обвинению в попытке захвата власти, и освободили одновременно с ней.
«Европе предлагают вступить в переговоры с человеком, стопроцентно контролирующим рынок репрессий в Беларуси. Разумно — с точки зрения предлагающего, свалившегося с луны и не помнящего всех предшествующих попыток подобного торга. <…> В нашем случае торг шел с завидной регулярностью. И даже о чем-то договаривались. Но проходило несколько лет, и репрессии возобновлялись по нарастающей. Потому что за живой товар можно было выцыганить какие-то уступки. А механизм репрессий контролировался по-прежнему единолично», — написал Федута в фейсбуке.
Еще несколько комментаторов — активист и бывший политзаключенный Николай Дедок, представитель оппозиционного объединения белорусских силовиков BelPol Владимир Жигарь и бывший глава фонда помощи пострадавшим от репрессий BySol Андрей Стрижак — отметили, что Европа отказалась от диалога с официальным Минском не только из-за репрессий, развернутых после 2020 года, но и из-за соучастия в российском вторжении в Украину.
«Сам по себе диалог с диктатором еще не беда. Тем более если пока тотально изолировать его нет возможности. И, конечно, нам важно вызволять своих людей, которые все чаще умирают в застенках. Вопрос лишь в том, на каких условиях это будет делаться. Позиция „освободить политзэков любой ценой“ явно проигрышная хотя бы потому, что набрать новых для Лукашенко — вопрос нескольких дней. Поэтому лучший диалог со злодеем получается всегда после усиления давления», — считает Дедок.
Политический обозреватель «Радио Свобода» Валерий Карбалевич заявил «Белсату», что разногласия о том, какой подход к Лукашенко эффективнее — жесткий (как у Европы) или гибкий (как у нынешней американской администрации) — существуют давно, но в последнее время усиливаются. «Возможно, с освобождением Виктора Бабарико и Марии Колесниковой такое течение, [выступающее за переговоры], станет еще сильнее. Но насколько оно влияет на позицию Европы? Я пока не сказал бы, что влияет», — сказал Карбалевич.
