Перейти к материалам
Работа Яна Посадского «Русский иероглиф»
истории

Все кругом храпят, а Екатеринбург — пробужденный Когда уральский город объявил себя российской столицей стрит-арта, многие смеялись. А потом он стал ею

Источник: Meduza
Работа Яна Посадского «Русский иероглиф»
Работа Яна Посадского «Русский иероглиф»
Боря Кауфман / фестиваль «Карт-бланш»

Уличное искусство за несколько последних лет стало одной из главных достопримечательностей Екатеринбурга. Его здесь так много, что улицы города представляют собой настоящую галерею социального и даже протестного стрит-арта — и местные коммунальщики закрашивают его гораздо реже, чем в других городах России. Это может звучать парадоксально, но в популяризации уличного искусства серьезно участвовали местные власти, которые одобрили и финансировали целый легальный фестиваль уличного искусства в Екатеринбурге — правда, потом у него появился «партизанский» соперник. А местные уличные художники признались спецкору «Медузы» Андрею Перцеву, что просто в какой-то момент без особых на то оснований решили провозгласить Екатеринбург российской «столицей стрит-арта». А потом он и правда стал ею.

25 апреля, накануне публикации сообщения прокуратуры о приостановке работы штабов Алексея Навального и ФБК (обе организации она требует признать экстремистскими) на бетонной стене в Екатеринбурге появился свежий рисунок. Персонаж детской передачи «Улица Сезам» Зелибоба крутит в руках разноцветный кубик, на гранях которого написаны буквы Ф, Б и К, а рядом стоят два черно-серых омоновца.

«В детстве у меня были карточки с буквами и картинками, наверное, так пришла идея обыграть букву Н, возле которой дежурят силовики, — объясняет „Медузе“ автор работы, художник с псевдонимом a11clear. — Но хотелось докрутить идею. Я вспомнил „Улицу Сезам“, в которой учили алфавиту, и Зелибобу, как наиболее запоминающегося персонажа. Параллельно появилась новость о желании признать Фонд борьбы с коррупцией экстремистской организацией, что означает и запрет на демонстрацию символики — так вместо одной буквы на кубике появились три другие».

В Екатеринбурге очень много граффити на социальную или политическую тему: свое мнение город любит выражать не только на митингах, но и буквально на стенах. Резкий рост популярности стрит-арта в городе начался несколько лет назад — с фестивалей уличного искусства и хитрости местных художников, которые решили провозгласить Екатеринбург российской столицей стрит-арта.

Город как галерея

«Я пристально и давно изучаю город и его стрит-арт, но все равно нахожу что-то новое. Стены покрыты слоями краски, часто они перекрывались миллионы раз», — говорит Александр Янг, автор подкаста «Росстритартнадзор» и телеграм-канала Street Art Hunter.

Александр Янг
Даша Трофимова для «Медузы»

Корреспондент «Медузы» прошел с Янгом по улицам Екатеринбурга многие километры. Александр то и дело останавливался, показывал и рассказывал и указывал на очередную работу: «Это Тимофей Радя», «Вова Абих нарисовал», «Вот работа Славы Птрк», «Покрас», «Это Овсян», «Тут была работа Ромы Инка».

Изучение экспозиции местного стрит-арта мы начали с лестницы напротив Храма на Крови, где располагалась работа художника Славы Птрк 2020 года — Патриарх Кирилл, купающийся в золоте. Работу потом закрасили, что для Екатеринбурга скорее нехарактерно. К примеру, на ступенях той же лестницы сохранилась более ранняя работа Славы — руки со сложенными в троеперстие и двоеперстие пальцами.

Работа Славы Птрк «Копилка патриарха», 2010 год
Архив Славы Птрк
Продолжение той же работы, 2020 год
Архив Славы Птрк
И 2021 год
Александр Янг

В Екатеринбурге многие работы остаются на стенах годами, коммунальщики и власти их не трогают, говорит Янг. Почему — есть несколько версий.

Самую парадоксальную озвучил Александр Янг: «Может, потому что в городе нет чистоты… Власти и коммунальщики за ним не ухаживают, им пофиг». Правда, у него же есть и другое объяснение — дело в любви и лояльности екатеринбуржцев к стрит-арту вообще.

Популярности стрит-арта в Екатеринбурге во многом способствовали фестивали уличной культуры «Стенограффия», первый из которых прошел в 2010 году, считают несколько уличных художников, с которыми поговорил корреспондент «Медузы». При этом муниципальные власти поддерживали стрит-арт и раньше, в том числе в рамках фестиваля «Длинные истории Екатеринбурга», который проходил с 2003 по 2010 год.

«„Длинные истории“ дали импульс, „Стенограффия“ этот импульс подхватила и популяризировала стрит-арт. Благодаря „Стенограффии“ в Екатеринбурге можно без проблем рисовать днем — люди думают, что это проходит фестиваль и все ок», — говорит художник Владимир Абих, участник уже распавшейся арт-группы «Злые», который в свое время работал в команде «Стенограффии».

Работа Тины Прохоровой «Take five»
Дмитрий Чабанов / фестиваль «Стенограффия»
Работа команды TAKNADO «Банка сгущенки и супа Campbellʼs»
Фестиваль «Стенограффия»
Работа команды Hot Singles in Your Area «CTRL+X»
Анна Христова / фестиваль «Стенограффия»
Работа Яна Посадского «Радио»
Дмитрий Чабанов / фестиваль «Стенограффия»

«„Стенограффия“ сознательно работала над статусом „Екатеринбург — столица уличного искусства“, чтобы он появился и стал правдой», — добавляет Абих. В самом начале такого статуса у города не было, признают все уличные художники, с которыми поговорила «Медуза».

«Эта вещь [уличное искусство] стихийно поднималась, но окей — давай будем везде говорить, что Екатеринбург — столица уличного искусства в России, давай это прививать. Чтобы у администрации [города] это отпечаталось», — объясняет один из основателей «Стенограффии», художник Андрей Колоколов. 

«Это фейк-новость, но она сработала, об этом стали говорить, — смеется другой основатель фестиваля Константин Рахманов. — Кто-то, конечно, начинал сомневаться: „Какой Екатеринбург? Какая столица?“ У виска крутили. Но мы продолжали: „Нет, нет, все так и есть“. А сейчас никто не спорит».

Основатели фестиваля «Стенограффия» Андрей Колоколов и Константин Рахманов
Даша Трофимова для «Медузы»

Художник Тимофей Радя, которого Абих называет «одним из отцов русского концептуального стрит-арта», в разговоре с «Медузой» не скрывает скептического отношения к «Стенограффии», но признает, что для участников фестиваль был «важен в смысле движа».

«Я особо не слежу за „Стенограффией“. Просто он сразу куда-то шел туда, в украшение [города]. Для меня это больше выглядит как желание запрыгнуть в поезд и стать пассажиром в каком-то явлении, например в уличном искусстве», — замечает он.

Выражение «столица стрит-арта» Раде категорически не нравится. «Это абсолютно искусственно созданная медиа конструкция. У меня она всегда вызывает отторжение, потому что слово „столица“ — это уже что-то центрирующее, связанное с государством, с вертикалью власти. ***** [Черт], какая столица стрит-арта? Вы вообще ********* [сошли с ума], что ли? Ну давайте выберем еще князя стрит-арта, царя. Ну это никуда не годится», — отрезает он.

Битва фестивалей

Именно полная «легальность» фестиваля «Стенограффия» со временем начала смущать многих уличных художников — правильно ли это, рисовать на стенах только «согласованное» и делать это в том числе на бюджетные деньги. Так появился «партизанский» фестиваль «Карт-бланш».

Работа Никиты Руфаса, посвященная протестам в защиту сквера у Театра драмы
Александр Янг / фестиваль «Карт-бланш»
Анонимный художник, плакат «Стреляй царей, вали заборы»
Фестиваль «Карт-бланш»
Работа Ильи Мозги
Александр Янг / фестиваль «Карт-бланш»
Работа Ивана Симонова
Артем Бородулин / фестиваль «Карт-бланш»
Работа Владимира Абиха «Гул стадиона»
Владимир Абих / фестиваль «Карт-бланш»
Работа Овсяна «Как строить мосты между …ми»
Александр Янг / фестиваль «Карт-бланш»

«Мы подумали, что стоит взбодрить среду и вернуть уличных художников на улицу — есть фестивали, где все рисуют легально, но пропала романтика уличного искусства, которая заключается в том, что ты не спрашиваешь ни у кого разрешения, а сам решаешь и делаешь», — говорит Владимир Абих, который сейчас живет в Санкт-Петербурге, но часто приезжает на родину, чтобы вместе со Славой Птрк устраивать «Карт-бланш».

«Если ты легально хочешь нарисовать, ты можешь прийти на „Стенограффию“, они тебе помогут. И для многих горожан правильный стрит-арт — это то, что на „Стенограффии“, а остальное — мусор, и „Карт-бланш“ стал альтернативой», — объясняет еще один организатор «Карт-бланша», екатеринбургский журналист Алексей Шахов.

Алексей Шахов
Даша Трофимова для «Медузы»

«Они [участники „Карт-бланша“] не делали провокационные вещи, они делали паттерны. Но сам процесс был перформансом, высказыванием — вот так можно в Екатеринбурге теперь, — вспоминает Александр Янг. — В 2018 году на „Карт-бланше“ художники рисовали в будний день в три часа дня на улице Вайнера. „Центрее“ было бы рисовать только на здании администрации или на памятнике Ленину. И никто ничего им не сказал: местные жители, когда художники рисуют, не ругают их, даже помогают. Чай могут вынести».

Работы Владимира Абиха выставляются во многих музеях мира, в том числе в Русском музее в Санкт-Петербурге, но улица остается его «любимым медиа».

«Половину работ я делаю на улице, большая их часть не согласована. У меня уже так ум заточен: когда приходит идея, я адаптирую ее именно под улицу. Я думаю, это из-за свободы, как бы банально ни звучало, — говорит он. — Помню, я был на тусовке, где кураторы говорили о художниках — кого они возьмут на выставку, кого не возьмут. Господи, как это все дурно. Оказывается, художнику надо с кем-то дружить. А на улицу пошел и сделал — и сразу попал на широкую аудиторию».

На первом «Карт-бланше» в 2018 году художник Илья Мозги создал своеобразный манифест фестиваля, написав на заборе: «Эта надпись сделана нелегально, как и другие работы на фестивале „Карт-бланш“». В 2019 году «Стенограффия» ответила на том же заборе: «Эта надпись сделана легально, как и другие работы на фестивале „Стенограффия“». Этой работе быстро досталось — ее обрамили изображением презерватива (забор в итоге перекрашивали несколько раз).

На пике противостояния фестивалей произошла история с «Супрематическим крестом» петербургского художника-каллиграфа Покраса Лампаса, который был нарисован на площади Первой Пятилетки в рамках «Стенограффии» 2019 года.

Часть православной общественности возмутилась. «Попирать ногами крест, хоть и в виде граффити, верующим очень смутительно. Как минимум в таком важном вопросе надо было провести опрос среди жителей района, по результатам которого меньшинство должно подчиниться большинству», — написала в своем фейсбуке Оксана Иванова, директор расположенного в Екатеринбурге Музея святости, исповедничества и подвижничества на Урале в ХХ веке. 

Вид на «Супрематический крест», испорченный коммунальными службами в ходе дорожных работ
Донат Сорокин / ТАСС

«Эту штуку мы месяц, наверное, разруливали, — рассказывает Андрей Колоколов. — Мы отработали эту историю, поговорили с православными, с епархией — хотя у них проблем с этим не было, проблема была у фундаменталистов».

Он вспоминает, как организаторы фестиваля долго решали, как поступить — оставить работу как она есть, своеобразным манифестом, бросающим вызов притеснению искусства? Или пойти на компромисс, прислушаться к мнению части местных жителей, пусть и сравнительно небольшой, и изменить работу?

Выбрали второй вариант: сам Покрас перерисовал работу, убрав очертания креста. «Западные СМИ восприняли эту ситуацию как пример цивилизованного регулирования. У нас же говорили: „Хороший фестиваль был тут у вас, пацаны, жалко, что вы уже все…“» — усмехается Колоколов.

А