Как закончится война в Иране? И к каким последствиям она может привести для всего мира? Анализ Riddle Russia
Новая война на Ближнем востоке окончательно превратилась в войну на истощение. Убийство Али Хаменеи не привело к смене режима в Иране, и очевидно, сдаваться он не собирается. Чем же тогда может кончиться эта война? И к каким последствиям приведет для России, Индии, Китая и всего мира? На эти вопросы в тексте для проекта Riddle Russia отвечает политолог и старший научный сотрудник кафедры европейского соседства в Колледже Европы в Натолине Нурлан Алиев. «Медуза» публикует этот текст целиком.
Что происходит в войне сейчас
Конца войны США и Израиля с Ираном не видно. Это далеко не блиц-операция, как недавно в Венесуэле. Хаменеи и ряд высших руководителей уничтожены, но режим устоял.
Система в Иране авторитарна, но не завязана на одного человека, как в монархиях или классических диктатурах. Решения принимаются коллегиально, по типу политбюро ЦК КПСС, а власть распределена довольно децентрализовано. Судя по всему, к эпохе без Хаменеи здесь готовились заранее. Пока расколов в верхушке режима не просматривается.
Нельзя забывать: с момента основания в 1979 году режим в Иране опирается на борьбу с «врагами Исламской Республики» как на один из ключевых идеологических столпов (наряду с религиозной риторикой). Экспорт исламской революции с самого начала был объявлен официальной государственной политикой. За десятилетия Иран накопил колоссальный опыт в стратегиях и тактике асимметричной войны для противостояния более сильным противникам. Экономические и технологические санкции, действующие с 1980-х гг., лишь усилили этот акцент на применении ассиметричных подходов.
В нынешнем конфликте Иран ведет себя именно как слабая сторона в асимметричной войне: бьет по экономикам и обществам соседних стран, чтобы максимально расширить зону боевых действий и их последствия.
Тегеран явно рассчитывает, что затяжная война скажется на общественном мнении в США и Израиле, разожжет антивоенные настроения и усилит внутреннюю оппозицию военной кампании. Если вдруг начнется крупномасштабная наземная операция, которая не принесет быстрого успеха, Вашингтон и Тель-Авив действительно могут столкнуться с серьезными внутриполитическими проблемами, особенно на фоне предстоящих выборов в Конгресс США и Кнессет Израиля. Судя по официальным заявлениям американских и израильских лидеров, четкого плана «что дальше» — как завершить войну и каким должно быть будущее Ирана — пока просто нет.
Хотя большая часть ПВО и военно-морского флота Ирана почти полностью уничтожена, сухопутные силы — в первую очередь Корпус стражей исламской революции (КСИР), главный оплот выживания режима, — по-прежнему способны подавлять внутренние протесты. Поэтому вряд ли локальные протесты сами по себе, без масштабного внешнего военного вмешательства, смогут свергнуть режим в ближайшее время.
Возможности Ирана в области противовоздушной и противоракетной обороны большой дальности значительно ослабли после 28 февраля, но режим по-прежнему располагает арсеналом беспилотников и ракет малой дальности, способных наносить удары по соседним государствам (стоит также отметить, что иранская ПВО в целом и так была относительно слабой). Чтобы предотвратить возможное наземное вторжение, Тегеран сейчас бьет по любым доступным целям, включая гражданские аэропорты в соседних государствах, где даже нет американских военных баз.
Возможные сценарии завершения
Сценарий 1: Успешная внутренняя революция
Многие иранцы сейчас, скорее всего, надеются на «волшебную пулю», которая приведет к падению режима (как это было с режимом Саддама Хусейна в Ираке в начале 2000-х). Но для смены власти в такой стране, как Иран, нужна критическая масса людей, готовых не просто выходить на протесты и погибать, а активно воевать против КСИР. Без молниеносных и мощных ударов США и союзников по ключевым силовым структурам это выглядит почти нереальным.
Сценарий 2: Поддержка прокси-групп под прикрытием авиации союзников
На данный момент Израиль (а возможно, и США) рассматривают вариант поддержки этнических меньшинств внутри Ирана, чтобы еще сильнее ослабить режим. В частности, речь идет о планах помочь иранским курдам захватить приграничные районы, но такие шаги несут колоссальные риски. Этническая карта Ирана крайне разнообразна, однако десятилетия жестких репрессий — как при исламском режиме, так и при шахе — научили национальные меньшинства избегать прямых столкновений с государственными силами. Большинство групп сейчас просто выжидают: устоит ли режим или рухнет под внешним давлением.
Более того, ни Турция, ни Ирак не горят желанием поощрять сепаратизм среди этнических групп, проживающих на их территории (а также в Сирии и Иране). Обе страны крайне настороженно относятся к любым повстанческим движениям. Поддержка подобных восстаний легко может дать обратный эффект: разжечь персидский национализм, сплотить население вокруг исламского режима или вокруг других антиамериканских сил.
Курдские лидеры, в свою очередь, опасаются очередного «предательства» со стороны Запада (они считают, что именно это произошло в северной Сирии после того, как местные курды годами делали ставку на сотрудничество с США).
Кроме того, в иранском обществе глубоко укоренилось убеждение, подкрепленное историческим опытом, что иностранные державы просто хотят взять под контроль иранскую нефть. Поэтому попытки использовать этнические ополчения, в том числе курдские движения, для принудительной смены режима, скорее всего, дадут обратный эффект: персидское большинство сплотится вокруг действующей власти.
Сценарий 3: Новая Сирия
Один из возможных сценариев — ослабленный и раздробленный Иран, погруженный в затяжные столкновения между различными политико-военными группировками, разделенными по этническому признаку. Обсуждение идей федерализма или децентрализации довольно быстро может скатиться в гражданскую войну в стране без четких этнических границ и с мощной традицией персидского национализма.
В таком сценарии внешние игроки (США, Китай, Россия, Турция, Индия, Саудовская Аравия, ОАЭ, Израиль), скорее всего, начнут поддерживать разные фракции, продвигая собственные региональные интересы. Самый тяжелый удар в этом случае придется по менее крупным соседям, особенно в Южном Кавказе и Центральной Азии.
Сценарий 4: Консервативно-реформистский симбиоз
Гораздо более реалистичный вариант подразумевает запуск переговоров с коалицией реформистов и консерваторов из нынешнего режима (включая элементы КСИР и духовенства). В этом случае страны региона и заинтересованные державы (США, Китай, Россия) получат в Тегеране более предсказуемое и договороспособное правительство. Пока, однако, перспектив начала такого диалога не просматривается.
Сценарий 5: «Тактика салями»
Может быть и вариант «медленного пресса»: союзники наносят периодические авиаудары, не ввязываясь в наземную операцию. Идея в том, чтобы планомерно подтачивать режим в расчете на то, что в какой-то момент силовики просто не смогут больше подавлять протесты, и тогда улица сама добьет власть.
Как война может повлиять на международную безопасность?
Последствия для России
Несмотря на стратегическое партнерство с Ираном, Москва не может и не хочет оказывать Тегерану прямую военную помощь в текущей войне. Есть данные, что Россия передает иранским военным некоторые разведданные, но при этом тщательно избегает пересечения «красных линий», установленных США. В частности, после авиаударов Израиля и США в 2025 году Москва не поставила Ирану современные системы ПВО (С-400 или дополнительные батареи С-300).
Впрочем, ограниченная помощь в области ПВО все же оказывалась: по имеющимся сведениям, Ирану были переданы переносные зенитные ракетные комплексы «Верба», а также средства радиоэлектронной борьбы семейства «Красуха».
При этом Москва крайне обеспокоена перспективой смены режима в Иране, даже несмотря на то, что отношения между двумя странами далеко не безоблачны. Кремль опасается, что падение нынешней власти приведет к резкому усилению позиций США в Иране, а Москва лишится союзного режима.
В то же время затяжная война может сыграть России на руку. Пока внимание Вашингтона будет приковано к Ирану, Москва получает тактическое преимущество в Украине. К тому же Россия уже наладила собственное производство ударных БПЛА (ранее она зависела от иранских поставок «Шахедов»), и ее зависимость от Тегерана в этой сфере заметно снизилась по сравнению с 2022–2023 годами.
Однако если операции США и Израиля увенчаются полным успехом и приведут к установлению нового режима, Россия рискует потерять ключевые элементы своего влияния в Иране. В первую очередь под угрозой окажутся стратегические экономические проекты, связанные с Международным транспортным коридором «Север — Юг»: контроль над ним может перейти к правительству, дружественному Вашингтону.
С другой стороны, уже сейчас война привела к заметному росту цен на сырую нефть, а это напрямую играет на руку российской экономике и бюджету.
Последствия для Китая
Иран обладает одними из крупнейших в мире доказанных запасов нефти и природного газа: по состоянию на 2023 год он занимал третье место по нефти и второе по газу. В 2023 году Иран был четвертым по объему добычи нефти в ОПЕК, а в 2022-м — третьим в мире производителем природного газа.
В последние годы Иран существенно нарастил экспорт сырой нефти — преимущественно в Китай. С 2020-го по 2023 год добыча выросла примерно на 1 миллион баррелей в сутки, а поставки в Китай увеличились почти на 870 тысяч. В 2025 году Китай закупил более 80% всей отгруженной иранской нефти — в среднем 1,38 миллиона баррелей в сутки, что составляет около 13,4% от общего объема морского нефтяного импорта Китая.
Потеря рычагов контроля над иранской нефтью не станет для Китая немедленной катастрофой с учетом поставок из Венесуэлы и России. Однако в долгосрочной перспективе это может заметно ослабить позиции Пекина в экономическом соперничестве с Вашингтоном. Ситуация отчасти напоминает опасения эпохи холодной войны: как предупреждал в 1979 году министр энергетики США Джеймс Шлезингер, если бы Советский Союз получил контроль над ближневосточной нефтью, это означало бы «конец миру, каким мы его знали с 1945 года».
Последствия для Индии
Для Индии Иран важен и как источник доступной нефти, и как географический мост для сухопутных маршрутов в Центральную Азию, Южный Кавказ, Россию и Европу через Международный транспортный коридор «Север — Юг».
Почти половина импорта сырой нефти в Индию, а также значительные объемы сжиженного природного газа (СПГ) и сжиженного нефтяного газа (СНГ) обычно проходят через Ормузский пролив, который сейчас фактически закрыт из-за конфликта.
Ближний Восток обеспечивает 17% индийского экспорта, поставляет 55% сырой нефти и генерирует 38% денежных переводов, которые мигранты из Индии отправляют обратно в свою страну. Таким образом, расширение войны в Персидском заливе может серьезно ударить по Индии сразу по нескольким направлениям: нарушить поставки энергоносителей, сократить денежные переводы от миллионов соотечественников в странах Залива и подорвать хрупкий дипломатический баланс Нью-Дели между Вашингтоном, Тегераном и арабскими монархиями Персидского залива.
Глобальные последствия
Затяжная война неизбежно скажется на мировой экономике. Закрытие Ормузского пролива в первую очередь ударит по самому Ирану, но длительные перебои с поставками нефти уже в апреле могут резко поднять мировые цены на энергоносители. Цепная реакция прокатится по всему миру, включая Евросоюз, где инфляция и без того остается болезненной проблемой.
Самым предпочтительным сценарием было бы возвращение сторон за стол переговоров. При этом история показывает, что договариваться с Ираном было непросто даже до Исламской революции.
В начале 1950-х представители США — посол Аверелл Харриман и нефтяной аналитик Уолтер Леви — вели переговоры с премьер-министром Мохаммедом Мосаддыком, правительственными чиновниками и религиозными лидерами Ирана о кризисе после национализации нефтяной иранской отрасли. Реальность так часто и причудливо перемешивалась с абсурдом и фантазиями в ходе этих встреч, что Леви в конце концов выписал из Вашингтона «Алису в Стране чудес» — и использовал ее как неофициальное руководство, пытаясь спрогнозировать, как может развиваться ситуация дальше.
Хочется верить, что в этот раз «Алиса» останется просто классикой, а не рабочим инструментом для расшифровки того, что принесет за собой нынешняя война.
Riddle Russia