«Интересы России тут ни при чем. Это просто желание нас уничтожить» Украинцы замерзают. Мы попросили пятерых жителей Киева (и окрестностей) рассказать, как выглядит их жизнь этой зимой
Из-за массированных ударов российской армии по электростанциям и распределительным сетям жители украинских городов замерзают: в их домах с начала года почти нет электричества, тепла, а где-то даже воды. Особенно пострадали Харьковская, Черниговская, Сумская, Одесская, Днепропетровская, Запорожская области, Киев и Киевская область. По словам мэра столицы Виталия Кличко, около 600 тысяч киевлян в январе уехали из города: с начала месяца в Киеве стоят морозы до -15, температура на улице значительно ниже средних январских показателей за предыдущие годы. «Медуза» попросила пятерых киевлян и жителей области, оставшихся дома, рассказать, как они живут в экстремальных условиях.
You can read this story in English here.
«Перед покупкой зарядной станции мы посчитали, сколько потеряем, если не сможем преподавать онлайн»
Максим, учитель физики и астрономии
живет в Шевченковском районе Киева
Дом у нас кирпичный, а не панельный, поэтому у нас изначально неплохо [с сохранением тепла]. Дом много лет участвует в программе энергоэффективности: если мы выигрываем конкурс, городской бюджет оплачивает часть проекта (вторую часть оплачивают жильцы, — прим. «Медузы»), и у нас появляется возможность заняться утеплением. В свое время мы заменили деревянные окна в подъездах на пластиковые, утеплили верхние и нижние этажи. По отзывам соседей, эти меры сейчас помогают.
Больше всего мы ограничены в электричестве. В предыдущие сезоны мы с супругой почти не думали о резервных источниках: отключения были недолгими, и нам хватало. Этой зимой все изменилось.
Сначала нужно было обеспечить хотя бы какое-то освещение: свечками, лампадками и лучинами много не насветишь. Самые экономичные источники сейчас — светодиоды. Такие ленты и стали основой нашего домашнего освещения в периоды отключений. Для большей экономии я установил на них низковольтные датчики движения, так что можно не думать, выключил ли я свет, не потратил ли заряд.
Первое время мы запитывали ленту от автомобильного аккумулятора, уже отработавшего часть своего срока, но когда понадобилось питать ноутбук, аккумулятор умер. Тогда я глубже вник в тему: оказалось, автомобильные аккумуляторы совсем не рассчитаны на такие условия эксплуатации. К тому же заряжаются они долго — минимум несколько часов. При наших графиках [включения] можно просто не успеть зарядиться и в любой момент остаться у разбитого корыта.
Мы перешли на зарядную станцию: у нее больше емкость, она быстрее заряжается, а главное — в ней все автоматизировано. Школьная программа по физике вопрос зарядных станций не охватывает, но жизнь научила в них разбираться. Мы недавно заказали станцию из Германии, даже с доставкой она обошлась примерно вдвое дешевле, чем такая же в Украине — 524 евро. Мы сравнивали, сколько потеряем в заработке без зарядной станции [поскольку часто работаем онлайн], и сколько сэкономим, купив более дешевую модель. По всем расчетам выходило, что без возможности работать мы потеряли бы больше. Холодильник и другую мощную технику от этой станции мы не питаем, но компьютеры и ноутбуки заряжаем. Аккумулятор с инвертором и зарядным устройством приходилось обслуживать вручную, а с покупкой станции я выдохнул: не приходится постоянно думать, зарядил ли аккумулятор.
С холодильником помогает другое решение. Когда их вообще не существовало, люди зимой заготавливали лед на реках, хранили глыбы под землей и так обеспечивали себя холодом на месяцы вперед. Бутылки со льдом в холодильнике работают по тому же принципу: они создают запас холода.
В лицее, где я преподаю, в ковидные карантины мы прошли свой курс молодого бойца. Мы научились подстраиваться под нестандартные внешние условия. К сожалению, школы в Украине пока не отнесены к объектам критической инфраструктуры (а значит, не обеспечены бесперебойной подачей энергии, — прим. «Медузы»). С закупками генераторов для них все тоже непросто: я мониторил ситуацию в своем районе и увидел, что генераторы закуплены только для двух школ из примерно пятидесяти. Причем часто дело не в отсутствии средств — бывает, тендер открыт, а обеспечения нет.
До зимних каникул занятия продолжались очно, просто в полутемных кабинетах. Сейчас, в связи с холодами и значительным ущербом энергетической инфраструктуре, в Киеве объявили две недели дополнительных каникул. Остальным областям предложили решать самостоятельно — продлевать каникулы или продолжать учебу.
Преподавание моего предмета напрямую зависит от технических средств. Конечно, можно вести уроки как 20–30 лет назад — у меловой доски. Но возвращаться в предыдущую эпоху не хочется. У меня почти на каждый урок заготовлены презентации, видео и другие материалы, которые на меловой доске не покажешь. Тогда я просто транслирую материал со своего устройства на смартфоны учеников или заменяю проектор одним ноутбуком на всех. Собираю детей вокруг и говорю: «В хорошие времена мы смотрели на большой экран, а в не самые хорошие — на маленький экран ноутбука».
«В квартире сейчас в среднем градусов 15»
Анна, владелица бренда аксессуаров
живет в Дарницком районе на левом берегу Киева
Наш народ придумал новый термин — «холодомор», и он вполне отражает реалии нашей жизни. Эта зима очень похожа на зиму 2022-го, тогда тоже были затяжные блэкауты, и тоже по многу часов не было света, тепла и воды. Но тогда зима была теплее, а сейчас и морозы, и снег, и гололед. В нашем жилмассиве даже не ходит электротранспорт — хорошо, хоть метро работает. В некоторых домах есть свет, но нет тепла, а в других наоборот. Это потому что [энергокомпании] решают, как разумнее распределить энергию.
Сегодня [20 января] у нас нет света примерно с половины десятого утра, а сейчас уже 16:30. И это еще считается недолго. Утром пропала и вода, ее тоже до сих пор нет. Мы заранее сделали запасы питьевой и технической воды, набрали несколько 19-литровых бутылей. Понемногу открываем эти запасы, набираем в тазики, чтобы умыться, помыть посуду.
Ситуация поменялась в худшую сторону примерно в ноябре — тогда начались отключения «четыре через четыре» [часа]. В декабре стало еще хуже, а последние две недели января я могу назвать прямо тяжелыми. Мы можем сидеть без света по 10–15 часов в сутки. Всю прошлую неделю в нашем доме свет появлялся только ночью, ненадолго.
Единственный просвет был в воскресенье, позавчера [18 января]: свет не пропадал полтора суток. Мы просто обалдели от такой щедрости. Конечно же, накипятили воды, смогли нормально помыться, включить стиральную машинку, более-менее прибраться. Это все было как из какой-то другой, мирной реальности. Но, увы, следующие бомбежки снова вернули нас к экстренным отключениям.
У нас на кухне электроплита, поэтому мы с мужем купили портативную газовую плиточку на одну конфорку: на ней можно приготовить что-то несложное, разогреть еду, накипятить воды и залить в термосы, чтобы потом можно было попить чай. Так и живем. Иногда, когда нет света, можем купить готовую еду в кулинарии или пойти поесть в «Пузату хату». Там можно и телефон зарядить.
У нас есть аккумулятор и еще штук шесть пауэрбанков разной емкости: мы их используем, чтобы заряжать роутер и питьевой фонтанчик для кошек, смартфоны и планшеты, поддерживать освещение на кухне — там муж прилепил светодиодную ленту. Есть лампы, которые заряжаются от USB, лампы на батарейках, фонарики. Есть профессиональный фотофонарь, который хорошо освещает комнату. А еще по периметру квартиры я расставила композиции из новогодних гирлянд: положила их в круглые вазы из толстого граненого стекла, и их свет играет на этих гранях. Это хороший источник освещения.
Нам пришлось полностью перестроить режим. Прежде чем лечь спать, я оставляю выключатель в режиме «вкл.». Например, в час ночи включается свет — ты вскакиваешь. У тебя есть три-четыре часа, чтобы зарядить все устройства, накипятить воды, залить в термос, нормально помыться, может быть, что-то приготовить [на электроплите] или, на худой конец, сварить яйца. С утра опять света нет — и так до конца дня. Потом, примерно в полночь, свет снова включается. Это очень тяжело.
После такого просыпаться рано утром не хочется. Вставать сложно, потому что еще и холодно. Сегодня батарея еле теплая, в квартире сейчас, в среднем, градусов 15. В большой комнате — 16: она выходит на солнечную сторону, поэтому по утрам прогревается. И это такое счастье, что есть комната, куда можно прийти и погреться.
Мы живем на пятом этаже 18-этажной панельки. Отопление подается сверху, поэтому на верхних этажах дома тепло, градусов 20, а вот соседи снизу жалуются: у кого-то в квартире +10, у других +8. И это у нас еще отопление водяное, а ведь есть и такие дома, где оно зависит от электричества.
Вся эта ситуация повлияла и на наш бизнес. До Нового года заказов было довольно много, но с января продажи упали. Во-первых, из-за отключений не может нормально работать производство. Во-вторых, люди стали тратить деньги на другое: аккумуляторы, термосы и пауэрбанки.
«Тепло в квартире поддерживали с помощью плиты и духовки»
Юлия, спортивный тренер
живет в Шевченковском районе Киева
Мы с мужем и дочкой провели в нашей хрущевке неделю без отопления — с 9 по 16 января. [На сайте коммунальных служб] было указано, что это аварийное отключение, и больше никаких подробностей. У нас газовая плита, и мы поддерживали тепло с ее помощью: включали одну-две конфорки и духовку, которую оставляли открытой. До отключения у нас в квартире было 22–23 градуса тепла. В эту неделю удавалось держать температуру на уровне +15.
Никто не догадывался, что отключение продлится так долго — думали, посидим без тепла день-два максимум. Но каждый день на сайте коммунальных служб появлялась новая информация: сначала «отключение продлится до 10 утра», потом, что уже до двух часов дня, следом до шести вечера и так далее. 14 января на сайте написали, что последствия аварии устранили, но тепла не было еще два дня. Так было не только в нашем доме, но и во многих других в микрорайоне. А в тот период температура на улице по ночам доходила до -19.
У нас не самая плохая ситуация, тем более, что квартира не угловая. Знаю, что во многих домах на Левом берегу отопления нет до сих пор [с обстрела в ночь на 9 января]. А кое-где вообще прорвало трубы, потому что вода замерзла в отопительной системе, — значит, тепла у них не будет до весны. В подъезде у моей знакомой из Соломенского района трубы отопления полопались. Мы тоже переживали, что у нас отключат отопление, спустят воду, чтобы батареи не поразрывало, — и все. Но пока этого не случилось.
Отключения света тоже есть. У ребенка из-за этого продлили каникулы, теперь она проводит время со мной на работе.
Все пытаются как-то держаться, хотя на хобби или простые радости жизни силы мало у кого есть. Если до войны хотелось интересоваться чем-то новым, то сейчас такого желания почти нет. Все силы уходят просто на поддержание жизнедеятельности.
«Друзьям пришлось переехать к нам»
Игорь, куратор образовательных курсов, пенсионер
живет в Оболонском районе Киева
У нас, по сравнению с большинством киевлян, сейчас все очень хорошо — в квартире градусов 19 тепла. А вот друзьям, нашим бывшим однокурсникам, которые живут в Печерском районе [Киева], пришлось переезжать на три дня к нам, потому что у них дома было +12. Днем они расходились по работам, а по вечерам мы сидели, вспоминали молодость, пили вино и шутили: «Когда бы мы еще собрались?» Мы даже радовались, что появился повод встретиться, и так славно было сидеть при тусклых [автономных] лампочках, что, когда дали свет, стало как-то неуютно.
Сейчас подруга, которая жила у нас, уже у другой своей подруги, в Виннице. Выяснилось, что из-за всей этой ситуации с отключениями она схватила одностороннее воспаление легких.
У нас отопление выключали только два раза — после обстрела в ночь на 9 января и в ночь на 21-е. Температура в квартире падала до +17, батареи из теплых становились не то чтобы холодными, а скорее, комнатной температуры.
Зато сегодня ночью [на 21 января] давали электричество, и бойлер успел нагреть 80 литров воды. У кого есть централизованная горячая вода, тем в принципе легче. Например, наши друзья греются так: набирают ванну, ныряют, отогреваются, потом выныривают, надевают теплую одежду, часа через четыре снова набирают ванну.
Вода есть, газ есть. Больше всего мы страдаем от отсутствия света: его подают примерно на три часа, следующие 10–12 часов его нет. Было, что свет дали всего на час за целые сутки.
До январских обстрелов мы с супругой на отключения особо не реагировали. Свет отключали по графику — можно было подстроиться. Холодильником зимой служит балкон, воду можно подогреть на газу. Есть пауэрбанк, купленный когда-то для турпоходов, — его хватало для работы. Было почти незаметно, что есть проблемы. Просто поменялся ритм жизни.
Сегодня мы были в гостях, и нам подарили лампочку с аккумулятором — на случай более длительных отключений. Правда, покупать что-то еще мы не собираемся. Я не вижу повода роптать: так случилось, дал бог жить в такое время. Неудобно, но сейчас такая жизнь.
Да, стирать часто не получается, но нам хватает одной стирки в неделю. Да, утром я обнаружил, что закончился молотый кофе, — но ничего, поставил кофемолку на видное место, чтобы не забыть намолоть зерна, когда дадут свет. Работать можно и с телефона: я продолжаю общаться с преподавателями, студентами — жизнь продолжается. В крайнем случае у нас есть куда сбежать: чтобы не проводить лето в пыльном и душном Киеве, мы купили небольшой домик в глухом селе в Житомирской области. Там все автономно: есть дрова, можно жить при свечах, воду брать у соседа из скважины.
Считаю, что не надо ставить себя в положение «у нас тяжелые условия, мы выживаем». Мы не выживаем — мы живем, просто в других условиях. А повод для радости есть всегда. Я, например, стал заметно больше читать. В электронной книжке одновременно открыто пять книг, и я выбираю под настроение, какую читать сегодня.
Недавно листал каталог и увидел «Окаянные дни» Бунина, как раз в тему: у нас сейчас тоже окаянные дни. Я стал читать. Оказалось, что Бунин в похожей ситуации тоже читал про другие окаянные дни — о Французской революции. Узнав это, я буквально почувствовал себя частью потока истории.
Мне было интересно, как человек ощущает себя в такой критический период. У себя и у Бунина я увидел две сходные вещи: сильный негатив к тем, кто пришел к власти, и некую внутреннюю позицию (не хочется называть это твердостью), которая не дает расползтись, впасть в истерику или депрессию. А еще в критической ситуации проще всего держаться за свое дело. Бунин тогда писал — и я сейчас пишу свою книгу.
«Мы тут все стали инженерами-энергетиками»
Отец Святослав, священник
живет в Бориспольском районе Киевской области
В нашем районе свет сейчас бывает примерно три часа в сутки. Если в конце прошлого года по всей Украине действовали графики отключений, то сейчас у нас графиков нет — все отключения аварийные. Раньше к отключениям можно было подготовиться, распределить свое время и резервную энергию, а сейчас никто не знает, когда будет свет и сколько он продержится.
Бывает, когда свет появляется, потребление [в районе] сразу вырастает, напряжение падает — и почти ничего нельзя сделать [по дому]. Хорошо, что кум, который разбирается в электрике, еще в начале войны установил нам реле, ограничивающее подачу: без него при нынешних скачках напряжения техника вышла бы из строя.
Мы переехали в дом, где сейчас живем всей семьей, летом 2023 года, когда вернулись в Украину из эвакуации. Здесь буквально все зависит от электроэнергии: отопительный котел, плита, водяной насос, холодильник. К тому, что с электричеством будет сложно, мы были готовы, поэтому закупили дрова для котла, забрали у родителей старую систему бесперебойного питания, которую я когда-то для них собирал [и которой они не пользовались]. Сейчас она нас спасает.
Поначалу эта система состояла из гелевого аккумулятора на 200 ампер-часов и бесперебойника, этого хватало. Позже, в 2024-м, мы докупили еще один аккумулятор. А при нынешних отключениях не справляются уже и два аккумулятора. К тому же, они еще и не успевают полностью заряжаться, пришлось докупить для них быстрое зарядное устройство и разобраться, как грамотно связать систему из двух аккумуляторов, зарядного устройства и бесперебойника. Первое время я бегал вокруг этой системы с гаечным ключом, а потом спросил у ChatGPT, как все автоматизировать. Теперь у нас есть целый инженерный пульт: мы можем использовать или один аккумулятор, или второй, или оба сразу, и с задачей переключения справляется даже мой 15-летний сын.
Есть у нас и генератор, купленный осенью 2023 года на всякий случай. Предыдущие два года он просто стоял, а теперь я не знаю, что бы мы без него делали. Когда-то слово «генератор» ассоциировалось только с деталью автомобиля. Теперь, если просто сказать «генератор», все в Украине понимают: это устройство нужно, чтобы дома было электричество.
Мы тут все стали немного инженерами-энергетиками. В наш дом заведены три фазы, есть разные источники электроэнергии — все это нужно было грамотно свести в одну систему. Я долго думал, чертил схему нашей сельской электрики, как жена говорит. В итоге установил дополнительный щиток, просверлил отверстия в стенах, чтобы провод от генератора аккуратно заходил в дом, и скоммутировал все так, что, когда свет пропадает, автомат включает резервное питание. А резерв мы можем выбирать сами. Теперь это решается одним щелчком, а раньше нужно было все делать вручную, и приходилось все время думать, что куда включаешь, чтобы ничего не сгорело.
Создавая эту систему, я разобрался, что чем управляет в нашем доме. Кое-какие изменения и новшества добавил сам — например, распределил электроприборы по мощности и фазам, чтобы можно было поддерживать работу всей необходимой техники, в том числе мощной: насоса, бойлера, плиты. Это дает ощущение уверенности и контроля над ситуацией — ты знаешь, что может случиться, чего не может, а если что-то случается, то понятно, что именно и как исправить.
Генератор стараемся включать пореже, это накладно. Пришлось даже завести журнал учета его использования — этот журнал висит в котельной на стене. Это помогает контролировать расход топлива. Бак вмещает 15 литров, и я покупаю бензин как раз такими порциями. Заправка одного бака стоит примерно 900 гривен, этого хватает на семь часов работы. При таких жутких отключениях нашей семье этого хватает на два-три дня, не больше [при использовании дополнительных источников питания]. Это в три раза дороже, чем если бы мы просто платили за электричество как обычно.
Когда отключения становятся совсем длительными и резервную энергию приходится экономить, я делаю «локальный блэкаут»: отключаю в доме все, что можно. Электричество тратится только на поддержание отопления от одного аккумулятора. Затем в четыре утра надо встать и проверить, дали ли электричество. Если нет — запускаем котел на втором аккумуляторе, чтобы прогреть дом, потому что в -20 к утру он совсем остынет.
В Украине российские атаки классифицируют как преступление против человечности, и мы с этой формулировкой абсолютно согласны. Наверное, Путину хотелось бы, чтобы отсюда все уехали или тут просто все вымерзли — я не вижу других причин бомбить даже не фронт, а мирные города, причем в морозы. Никакие интересы России тут ни при чем — это просто желание нас уничтожить.
Мы все будто вошли в какой-то экстренный режим, во всяком случае я. Надеюсь, это не продлится долго. Но наша семья эту ситуацию переносит легче: у нас сохранилась какая-то нормальность — совместные приемы пищи, молитва, привычка читать перед сном. Солдатам на фронте или людям, живущим в прифронтовой зоне, гораздо тяжелее.
Из-за войны появилось чувство безнадежности: ты стараешься, стараешься, а перспективы неясны. Чувствую сильный упадок энергии. Все, чем я занимался раньше, например, преподавание, ощущается ненужным. Да и физически на это нет времени и сил — всё уходит на нижние ступени пирамиды Маслоу: постоянно анализируешь, что и как у тебя с аккумуляторами, можешь ли купить еще одну канистру бензина… А нормальная человеческая деятельность уходит в туман, в далекую мирную жизнь, которая непонятно, вернется ли. Хотя мы верим, что вернется.
Записала Ирина Олегова