Перейти к материалам
Центральная избирательная комиссия РФ
истории

«Электронное голосование — абсолютное зло» Независимый электоральный аналитик Сергей Шпилькин — о том, как власти скрывают данные о ходе и результате выборов

Источник: Meduza
Центральная избирательная комиссия РФ
Центральная избирательная комиссия РФ
Сергей Савостьянов / ТАСС / Scanpix / LETA

На этих выборах Центризбирком отказался делиться статистикой с независимыми исследователями — и внедрил у себя на сайте защиту от автоматического скачивания данных. Цифры голосования на сайте ЦИК теперь «зашифрованы»: при попытке копирования они превращаются в буквенный код, к ним добавляются случайные символы. На происходящее обратил внимание математик Сергей Шпилькин. Выпускник физфака МГУ и независимый электоральный аналитик, Шпилькин годами скачивал данные с сайта ЦИК, чтобы проанализировать их на предмет аномалий в явке и результатах голосования. На графики Шпилькина опираются многие политологи и просто избиратели при оценке того, насколько велик был уровень фальсификаций. Спецкор «Медузы» Лилия Яппарова поговорила с исследователем и узнала, как независимые аналитики взламывают код с сайта Избиркома — и что уже сейчас видно при анализе данных, доступ к которым постарались максимально осложнить.

Сергей Шпилькин

— Удалось ли вам скачать с сайта ЦИК и «расшифровать» данные по явке? И есть ли в них какие-то аномалии?

— Данные о предварительной явке, которые были выложены в открытом виде, пусть и через капчу, удалось [получить]. Они уже дали нам предварительную картину того, что происходит. 

Картина фальсификаций почти такая же, как в 2016 году. За исключением того, что реальная модальная явка — то есть ее расчетный максимум в отсутствие фальсификаций — сейчас получается примерно на 3–5% выше, чем пять лет назад. И «хвост» аналогичен тому, который был в 2016 году, разве что немного короче, поскольку и сам «колокол» сдвинулся в сторону более высоких явок.

В целом это повторение той самой картины «двугорбой России», когда партия власти по «пропорциональному списку» получила примерно половину голосов настоящую — и половину фальсификата. Судя по нашим подсчетам, сейчас будет что-то очень похожее — или даже похуже. Ведь из открытых данных мы знаем, что за КПРФ в этот раз голосовали явно больше, а за «Единую Россию», соответственно, меньше. Я думаю, что доля фальсификата в отданных за партию власти голосах — по федеральному списку — будет еще и побольше, чем половина. 

— Как вы планируете собирать данные о результатах голосования, которые ЦИК на эти выборах решил «зашифровать» и защитить от автоматического скачивания со своего сайта?

— Думаю, к тому моменту, как полные данные по голосованию выложат, мы уже научимся их собирать. Действия ЦИК у многих вызвали возмущение — и с этим делом взялось бороться столько квалифицированных людей, что ЦИК неизбежно проиграет. Борьба оружия и брони закончится в пользу оружия, потому что интеллектуальные ресурсы повыше на стороне интересующихся результатами. На Habr я уже видел скрипт, который «чинит» зашифрованную страницу на ходу, — не совсем то, что нужно для автоматического сбора, но тоже хорошо.

— Будете опираться на этот скрипт? Можете рассказать, что технически будете делать?

— Слушайте, не надо пугать ЦИК. Пусть пока думают, что у них все хорошо. 

— Можно ли вручную собрать с сайта ЦИК те данные, что сейчас недоступны для автоматического сбора?

— В Беларуси, например, данные последних выборов собрали именно что таким краудсорсингом: люди там обрабатывали бумажные протоколы буквально руками. Но такой подход требует больших организационных затрат, а все результаты может заметно подпортить всего один внедренный со злыми намерениями агент. А люди, которые решились сломать публикацию данных избиркома, могут и на это пойти.

Но вообще я не советую доводить людей до краудсорсинга: он оказывает мощное организующее воздействие. 

— Насколько разработчики ЦИК затруднили независимым аналитикам процесс скачивания данных?

— Ну, затруднили, да. Затруднили. Когда я узнал об их нововведении… да какая разница, что я подумал. Как в известном анекдоте: «Если матерные слова опустить, то папа, получается, ничего не сказал». Ничего я не подумал. Но вы же видели, что первые решения по расшифровке данных появились уже через два часа [после обнаружения проблемы]. 

— Зачем ЦИК кодировать данные и затруднять вам работу?

— Чтобы отложить анализ данных голосования. Понимаете, «Единая Россия» (ЕР) могла ведь и проиграть эти выборы по пропорциональному списку (хотя, судя по собранным данным, не проиграла бы и без фальсификаций). А новости [об электоральных поражениях] плохо действуют на элиты: сигнал о слабости правящей партии привел бы к тому, что люди начали бы переползать в другие центры.

Мы такое однажды видели: когда появилась партия «Справедливая Россия», там собралось много людей, которые не нашли себя в «Единой», — и некоторое время они довольно эффектно действовали. Пока не затухли. И теоретически, будь эти выборы нормальными, получи «Единая» 35%, а КПРФ — 40%, мы могли бы увидеть перетекание власти от ЕР к КПРФ. 

— Но в ЦИК, наверное, не могли не понимать, что любое такое программное решение можно обойти?

— Думаю, те, кто непосредственно внедрял обфускацию, понимали, что она преодолима. Но между исполнителями и теми, кто принимает такие решения, есть некоторый разрыв. И вот последние — люди с оборонительным мышлением — могли этого всего и не понимать.

Они, конечно, всегда могут выиграть, просто закрыв результаты. Но вот эта их последняя попытка оказалась неудачной. И, может быть, она отучит ЦИК на деньги налогоплательщиков прятать от нас наши же, налогоплательщиков, данные.

— Когда началась борьба ЦИК с независимой выборной аналитикой?

— Такому противодействию недавно исполнился год. Это началось с капчи. Станислав Рачинский из «Голоса» заметил, что в нормативные акты внесены изменения: сначала из требований к публикации информации на сайте ЦИК был исключен пункт об автоматическом сборе данных — после этого как раз появилась капча. А этим летом там появился пункт о том, что данные должны быть отныне доступными в режиме «только для чтения».

Вот мы, видимо, и наблюдаем реализацию этой нормативной идеи: читать эти данные глазами можно, а больше ничего с ними делать нельзя.

— Почему публикация результатов электронного голосования была отложена?

— Электронное голосование — это абсолютный черный ящик. Почему они решили их не публиковать вчера — совершенно непонятно. У меня есть две гипотезы, обе одинаково необоснованные. Может быть, они все это время фальсифицировали результаты. А может, увидели, что электронно все округа проголосовали ровно наоборот по отношению к офлайну — и просто побоялись публиковать. Народ бы возмутился.

— Электронное голосование на этих выборах впервые используется не в экспериментальном режиме. Дает ли оно вам достаточно данных для анализа возможных фальсификаций?

— Сейчас электронное голосование представляет собой абсолютное зло — черный ящик, который никто не контролирует. Единый котел, в который скидываются все эти голоса. Я считаю, что электронное голосование must die — либо оно должно быть на другой технологии и с другим уровнем доверия [к организатору голосования]. 

Исследовать миллион голосов, сваленных в одну кучу, невозможно — анализировать можно массив чисел. Но в случае с результатами электронного голосования нам выставляют только результаты нескольких партий и одно число по явке. Для анализа тут просто недостаточно деталей.

Если бы данные электронного голосования были хотя бы раскиданы по участкам, то уже был бы хоть какой-то материал для анализа. Можно, конечно, пытаться копаться во временной динамике этого блокчейна, пытаться что-то оттуда выудить, но выводы из такого останутся на уровне «слово против слова».

Мы не сдаемся Потому что вы с нами

Беседовала Лилия Яппарова 

Реклама