истории
Российский политический исследователь Александр Финиарель прожил в Испании нелегалом два года Но скоро он (и еще полмиллиона беженцев) сможет получить документы. Вот его история
Источник: Meduza
Архив Александра Финиареля
В 2026-м Испания проводит массовую легализацию так называемых незадокументированных мигрантов. Изначально власти планировали легализовать около 500 тысяч человек, но заявок пришло почти 1,2 миллиона. Российский политический исследователь и журналист Александр Финиарель — как раз один из тех, кто пытается легализоваться в Испании. Он живет в нелегальном статусе уже два года и внимательно следит за миграционной политикой самой привлекательной для мигрантов страны Европы. По просьбе «Медузы» Финиарель рассказывает, как живут нелегальные мигранты в Испании, как сами испанцы относятся к миграции, и как устроен процесс массовой легализации изнутри.
Как я стал нелегалом
Переезжая в Испанию, я совсем не планировал становиться нелегалом. Меня и 64 других российских журналистов, активистов и правозащитников вывезли сюда два года назад из становившейся все более небезопасной Грузии — предполагалось, что сюда приедут 206 человек, и по приезде мы получим гуманитарные ВНЖ.
Однако после прибытия первой группы договоренность с испанским МИДом развалилась. Более сотни ожидавших эвакуации застряли в Грузии, а те, кто все же успел перебраться, оказались в Испании без документов и ясного правового статуса.
Альтернативой для нас с парнем было податься на беженство. После того как российские власти объявили «ЛГБТ-движение» «экстремистским», Испания, судя по опыту моих знакомых и людей из местных беженских чатов, довольно легко принимает российских ЛГБТК-беженцев. Поэтому для этой категории беженцев Испания, пожалуй, одна из лучших опций. Податься на беженство из-за политических репрессий тоже было довольно просто, поэтому многие люди из нашей группы в итоге так и поступили.
Мы же первые полгода продолжали надеяться, что переговоры с МИДом к чему-то приведут. Кроме того, испанская система беженства крайне перегружена — с одной стороны, из-за потока прибывающих в страну беженцев, а с другой, из-за «ситоловов».
Кто такие “ситоловы”
Сита, от испанского cita — «встреча», — это запись на прием. Поскольку количество этих записей ограничено, они назначаются онлайн или по телефону (тут почти все решается звонками). Спрос на ситы, особенно в крупных городах, большой, поэтому в Испании возник черный рынок.
Появились специальные компании и созданные ими боты, которые мониторят расписание и забирают ситы, как только они появляются, а потом продают за сотни евро. В результате самостоятельно поймать ситу для подачи на беженство, особенно в Мадриде, на который приходится 30% всех обращений, практически невозможно. Нужно либо целыми днями звонить в миграционную службу, либо попытаться получить запись в менее населенном регионе. Но тогда и на все процедуры, связанные с подачей на беженство, придется ездить туда.
Наконец, мне по работе необходимо иметь возможность передвигаться внутри ЕС, чтобы встречаться с европейскими чиновниками и другими российскими правозащитниками. А в статусе заявителя на международную защиту покидать страну, у которой ты попросил защиты, нельзя. Одобрение заявления в Испании обычно занимает около двух с половиной лет.
Без подачи на беженство я могу перемещаться по Европе.
Как именно?
Для въезда в Испанию организация, перевозившая меня из Грузии, помогла мне сделать пятилетнюю туристическую визу. Несмотря на то, что формально я нарушаю правила пребывания, она позволяет передвигаться по Европе без проблем. По закону находиться с такой визой на территории ЕС можно не больше 90 дней в полгода. Но по опыту, количество этих дней никто не проверяет.
У моего коллеги, тоже правозащитника, напротив, была короткая виза. Поэтому, когда во время рабочей поездки в феврале 2025-го мы нарвались на выборочную проверку в аэропорту Брюсселя, меня пропустили, а его задержали — из-за того, что виза была просрочена. Привозившей нас организации пришлось договариваться с пограничниками, чтобы его не депортировали. После этой поездки ему приходится безвылазно сидеть в Испании. Это, правда, был единственный раз, когда я столкнулся с проверками при пересечении границ.
Несмотря на то, что беженцы могут получить гражданство уже через пять лет жизни в Испании, мы с многими другими переехавшими из Грузии людьми выбрали другой вариант легализации — ВНЖ по оседлости. А значит, стали нелегалами.
В Испании ВНЖ по оседлости можно получить после двух лет непрерывного пребывания в стране, если в этот период вы не подавались на беженство и не имели судимостей. Нужно только доказать, что вы уже пытаетесь интегрироваться в испанское общество, например, работаете, учитесь, ходите на курсы испанского, имеете семейные связи или стали волонтерами в местных НКО.
Нам повезло: через полтора года после нашего приезда испанские власти объявили экстраординарную легализацию. А для нее не нужны даже доказательства интеграции.
С какими сложностями сталкиваются нелегалы в Испании и какие преимущества дает отсутствие легального статуса
Нелегальное положение, конечно же, накладывает ограничения и создает сложности. Главная из них — поиск жилья. Население Испании в последние десятилетия растет за счет большого миграционного потока, но весь этот поток направляется в Мадрид и на побережья, которые стягивают к себе жителей оставшейся части страны (она даже получила прозвище «опустошающейся Испании», España vaciada).
В результате рынок недвижимости в Мадриде и на побережьях оказался перегружен, и арендодатели стали крайне избирательны. В большинстве случаев они выбирают из нескольких претендентов и, естественно, отдают предпочтение тем, у кого нет проблем с документами.
Ситуацию усугубляет и то, что арендаторы настолько защищены испанскими законами, что их практически невозможно выселить, даже если они перестали платить за аренду. Это привело к появлению «окупасов» — людей, которые либо изначально сквотируют чужое жилье, пока оно пустует, либо перестают платить хозяину за аренду и отказываются съезжать.
Хозяева, в свою очередь, стали покупать страховки, чтобы защититься от окупасов. Страховые компании, продающие такие услуги, проверяют доходы потенциальных арендаторов. В нелегальном же статусе невозможно получать белый заработок и платить налоги, так что показать нам было нечего.
Самый простой способ избежать таких проверок — снимать комнату в субаренду. Но нам с парнем такой вариант не подходил: мы оба работаем из дома, и у обоих постоянные рабочие созвоны. Нам не хотелось мешать кому-то звонками, или чтобы кто-то мешал нам.
Поэтому мы пошли сложным путем: искали квартиры от собственников через основной испанский сайт недвижимости, писали напрямую и пытались очаровать владельцев на просмотрах. Мы, как и все, кто переехал одновременно с нами, нашли жилье в основном благодаря тому, что сумели понравиться арендодателям. Но поиск занял несколько месяцев.
Палаточный лагерь протестующих в Мадриде. Акция посвящена жилищному кризису, росту цен на аренду, борьбе с риелторской надбавкой и защите права на жилье
Архив Александра Финиареля
Я учил испанский в студенчестве и, несмотря на то что не практиковался много лет, сносно на нем разговаривал — это помогло. Без знания языка нам бы пришлось переплачивать риелтору, чтобы он выступал переводчиком.
Мы предоставили арендодателям наши рабочие контракты и выписки из банков. Через друзей нашли человека с легализованными в Испании доходами, который выступил поручителем, готовым платить за нас, если мы не сможем.
Контракт на аренду позволяет сразу сделать прописку, что открывает доступ к большинству государственных услуг. К примеру, в Испании даже мигранты без ВНЖ имеют право на доступ к государственной системе здравоохранения и могут отдать детей в школу. Причем, в отличие от людей, находящихся в стране легально, мы не платим за это налоги и социальные взносы, потому что налоговая нас попросту не видит.
Следующая проблема после поиска жилья — открытие банковского счета. Конечно, можно получать деньги на зарубежные карты. Но без испанской карты невозможно оплачивать рекуррентные платежи: ЖКХ, интернет, телефон, частную медстраховку, спортзал.
Я решил эту проблему, открыв счет в онлайн-банке Nickel — там можно зарегистрироваться по паспорту. Но 19-й пакет санкций Евросоюза против России отрезал эту возможность. Согласно новым требованиям, европейские банки обязаны ограничить предоставление услуг гражданам России и Беларуси, которые не имеют ВНЖ в европейской экономической зоне или Швейцарии.
Пострадали и легализованные российские беженцы. Местные банки стали бояться открывать им счета, а Nickel теперь требует от россиян ВНЖ в ЕС. Тем не менее те, кто завел счета раньше, продолжают пользоваться ими, обещая предоставить документы по завершении процесса легализации.
Наконец, еще одна сложность — это поиск работы. Мигранты без легального статуса не имеют права работать в Испании. Тем не менее зачастую работодатели в сфере неквалифицированного труда — в общепите или клининге — готовы закрыть на это глаза. Но, пользуясь нестабильным статусом работников, они часто эксплуатируют их, например, заставляют работать шесть дней в неделю по 11 часов в день за плату ниже установленного законом минимума.
Как испанское общество относится к нелегальным мигрантам
В правовом смысле Испания оставляет людям без официального статуса довольно широкую серую зону. Поскольку я давно работаю на российские оппозиционные СМИ и организации в самых разных статусах, я привык в ней находиться, и Испания кажется мне одной из самых комфортных стран в этом плане.
За время пребывания здесь я ни разу, даже в госучреждениях, не сталкивался с враждебностью из-за своего нелегального статуса. По всей видимости, бо́льшая часть местных служб не ставит перед собой задачи поиска мигрантов без документов.
При этом миграция — одна из самых острых тем испанской политики. Набирающая популярность ультраправая партия Vox («Голос»), которая в коалиции с правоцентристской Partido Popular («Народной партией»), судя по опросам, победит на парламентских выборах в следующем году, делает борьбу с нелегальной миграцией одной из центральных тем своей программы. Но, как это обычно бывает, усложнить они могут любую миграцию, не только нелегальную — Народная партия уже предлагает создать новые препятствия для иммиграции в Испанию и получения ПМЖ.
Поэтому я не разделяю симпатии многих российских иммигрантов к этим партиям, хотя и думаю, что Испании, возможно, стоит ограничить миграцию — пока она не решит жилищный кризис. Для меня и россиян, находящихся тут легально, приход к власти правых будет означать увеличение бюрократической волокиты.
В испанском обществе в целом явно растет усталость от приезжих, будь то нелегалы, туристы, номады или британские и немецкие пенсионеры. Туризм провоцирует постоянные протесты по всей стране. Мои испанские знакомые тоже жалуются на туристов, а особенно на экспатов, которые не учат язык, ожидая, что все будут говорить с ними на английском. Основная причина растущего недовольства приезжими проста — непомерный рост цен на жилье.
Александр Финиарель на фоне базилики святого Франциска в Мадриде
из личного архива Александра
Миграция провоцирует экономический рост и в последние годы делает экономику Испании самой быстрорастущей среди крупных стран ЕС. Также она снижает крайне высокую безработицу. Но многие испанцы не чувствуют этих преимуществ.
На улицах растет количество бездомных. Реальные доходы граждан тут стагнируют десятилетиями, во многом как раз из-за роста цен на жилье. Молодые испанцы чаще всего живут с родителями, потому что не могут себе позволить от них съехать. Отчасти именно это приводит к низкой рождаемости, из-за которой растет потребность страны в мигрантах: стареющее население теряет способность заниматься интенсивным физическим трудом.
Летом и на Рождество центры крупных испанских городов переполнены туристами. Сдавать квартиры им, богатым номадам или иностранным пенсионерам обычно выгоднее, чем самим испанцам, потому что иностранцы готовы платить больше.
Рост населения перегружает медицинскую систему и социальные службы — ждать приема специалистов иногда можно месяцами. Профсоюзы врачей, учителей, железнодорожников и других работников постоянно бастуют из-за переработок и низкой оплаты труда.
Интересно, что практически ни одна из этих проблем не упоминается противниками миграции. Разве что ультралевые говорят о том, что богатые туристы, номады и пенсионеры стали препятствием для самих испанцев при поиске жилья («они могут себе его позволить, а местные — нет»). Во многих городах, прежде всего, в Барселоне, уже появились движения, выступающие против туризма.
Правые же видят в объявленной легализации угрозу себе. Например, представители «Голоса» утверждали, что она нужна, чтобы сохранить левых у власти: якобы это приведет к ним новый электорат — легализованных мигрантов. Это довольно смелое предположение: от получения ВНЖ до гражданства пройдет как минимум 10 лет.
Мигранты и сами часто бывают консервативны — и поддерживают правых, особенно если страной их исхода была левая диктатура. Например, венесуэльцы в Испании голосуют за правых гораздо чаще, чем местные.
Мэрия Мадрида
Marcos del Mazo / LightRocket / Getty Images
Еще один распространенный в правой среде миф гласит, будто правительство раздает нелегалам бесплатные квартиры и платит пособия. К этому есть сразу несколько контраргументов.
Во-первых, государство не видит незадокументированных мигрантов (именно потому что у них нет документов), и, соответственно, не оказывает им никакой помощи. Чтобы начать ее получать, надо легализоваться, подавшись на беженство.
Беженские программы в Испании не то чтобы очень щедрые. Беженцы либо живут в переполненных центрах, либо получают несколько сотен евро на помощь с арендой и еще несколько сотен на повседневные расходы. В совокупности этих сумм хватит разве что на аренду комнаты в крупном городе. Выплаты идут максимум два года.
Многие мои знакомые беженцы даже не пользуются этими программами помощи, полностью обеспечивая себя. Зачастую они продолжают работать на российские компании.
Кроме того, противники миграции часто говорят, что мигранты отбирают рабочие места у местных — и в то же время, что все они «бездельники, живущие за счет господдержки». На самом деле миграция снизила безработицу в Испании, в том числе среди местных. Мигранты сами создают спрос на товары и услуги, а также занимают низкоквалифицированные позиции, тогда как испанцы — менеджерские.
В общественном сознании образ нелегального мигранта нередко сводится к толпе африканцев, штурмующих берега Испании на лодках или вторгающихся через границы, как это было недавно в Сеуте. Однако статистика показывает, что среди подавшихся на экстраординарную легализацию 67% мигрантов из Латинской Америки, почти 23% из Африки, около 8% из Азии (там находятся Филиппины, бывшие испанской колонией), а из Европы — меньше 1%. Она дала Испании всего около 13 тысяч нелегалов.
Происхождение незадокументированных мигрантов в значительной степени повторяет общую структуру миграции в Испанию — за вычетом европейцев (они выпадают естественным образом — граждане ЕС могут свободно перемещаться по шенгенской зоне). Так что среди почти 13 тысяч европейских нелегалов значительная часть — это, скорее всего, россияне и белорусы.
Жители Беларуси, России и Украины — одна из самых стремительно растущих категорий мигрантов в последние годы. Их здесь уже около полумиллиона, так что Испания постепенно покрывается заведениями, где можно заказать раф, сырники и борщ, и славянскими магазинами — особенно на восточном побережье.
В Торревьехе — небольшом курортном городе рядом с Аликанте — совокупное количество граждан Беларуси, России и Украины за время войны выросло с 8 тысяч человек до 17 тысяч, достигнув 15% населения города. Украинская диаспора стала самой крупной в Торревьехе, а россияне заняли третье место по численности среди иностранцев.
Как и почему происходит легализация
Критики массовой легализации считают, будто она сама по себе подтолкнет еще больше нелегалов приезжать в Испанию. Однако подобные кампании проводятся довольно редко — это экстраординарные события, на которые невозможно рассчитывать заранее. В Испании такая кампания в последний раз проходила в 2005 году, в Бельгии — в 2000-м, в Португалии — в 2004-м, в США — в 2012-м, в Италии — в 2013-м. А в 2024-м она прошла и в России.
Это не такие кампании стимулируют нелегальную миграцию, а нелегальная миграция делает необходимыми подобные меры. Нелегальная же миграция является следствием, с одной стороны, достаточно расслабленных миграционных правил, а с другой — потребности местного рынка в рабочих руках.
Программа экстраординарной легализации обсуждалась еще со времен ковида. Пандемия привлекла внимание к тому, что многие мигранты без документов работали в критически важных для страны сферах, но при этом были лишены полноценного доступа к легальному рынку труда и социальной защите.
С 2021 года в поддержку массовой легализации представителями гражданского общества было собрано более 700 тысяч подписей. К этой кампании присоединились больше 900 НКО, профсоюзы, частные бизнесы и даже церковь. Однако в парламенте законопроект застрял. Правящая Социалистическая партия не хотела проводить массовую легализацию, предпочитая расширять и упрощать уже существующие механизмы.
В итоге инициативу продавила ультралевая партия Podemos («Можем»). Чтобы не проводить ее через парламент, где каждая партия хотела добавить в закон о легализации свои условия, Podemos добилась проведения легализации через королевский указ — его приняли 16 апреля 2026 года.
Ирене Монтеро (слева), политический секретарь левой партии Podemos, и Ионе Беларра (справа), генеральный секретарь партии, на марше в поддержку иммиграции на площади Кальяо в Мадриде, сентябрь 2026
Víctor Sanjuan Cardeña / JNA Press / Nexpher Images / Scanpix / LETA
Претендовать на легализацию, согласно указу, могут все незадокументированные мигранты, которые приехали в Испанию до 1 января 2026 года и не имели судимостей. Ожидалось, что под нее попадут 500-800 тысяч человек. Но в итоге подалось больше миллиона.
Мы с парнем подавались через организацию для ЛГБТК-мигрантов, куда я хожу на языковые курсы. Подобных организаций, помогающих мигрантам, довольно много по всей стране, и они часто спонсируются государством. Там нам помогли собрать необходимые документы и предоставили справку об «уязвимости», которую правительство в последний момент включило в список требований. Она нужна, чтобы подтвердить, что мигрант находится в уязвимом положении из-за отсутствия документов. Больше ничего по этой справке получить нельзя.
Мы отправили документы в конце мая. Наша юристка сказала, что через месяц из миграционной службы должно было прийти письмо о том, что заявление принято, после чего мы должны оплатить пошлину в 38 евро на человека.
Вместе с этим письмом мы должны были получить идентификационный номер иностранца — базовый документ для иностранцев в Испании, который значительно упрощает получение всех услуг.
Без него, например, я не мог заключить договоры с половиной провайдеров интернета и услуг ЖКХ или записываться в госучреждения через интернет — приходилось звонить или приходить лично. Кроме того, мы должны были сразу получить разрешение на работу.
Однако, как это часто бывает в Испании из-за перегруженности всех социальных служб, а в этом случае еще и из-за неожиданно большого объема заявок и сезона отпусков, процесс затянулся. Письмо мы получили только через три месяца — теперь мы на полшага ближе к легальному статусу.
Это существенно расширяет круг доступных нам вакансий. Теперь можно начать подаваться на позиции с более стабильной занятостью и лучшей защитой трудовых прав.
После оплаты пошлины наши заявления должны будут пойти на рассмотрение, и, по закону, через три месяца придет решение. Опыт других мигрантов, правда, показывает, что этот процесс скорее всего растянется минимум на полгода. Во всяком случае, это случилось с моими знакомыми, которые находились в Испании по студенческим визам, или пытались легализоваться по оседлости.
В случае одобрения, мы получим ВНЖ на год. Если мы найдем работу в Испании или легализуем свои иностранные доходы через самозанятость, его можно будет продлить.
Вид на собор Альмудена и королевский дворец в Мадриде
Архив Александра Финиареля
* * *
Испания интересна мне как кейс страны, прошедшей через потерю империи, гражданскую войну и националистическую диктатуру — и в итоге ставшей довольно устойчивой и открытой демократией. Понимание этого опыта и особенно опыта примирения, на мой взгляд, будет полезно для России.
Поэтому я постоянно ищу здесь информацию о гражданской войне. Однако испанцы на протяжении последнего полувека предпочитали не говорить об этом, приняв так называемый «пакт о забвении», чтобы сохранить мир после смерти Франко. Только в 2022 году был принят «закон о демократической памяти», осудивший преступления франкизма.
По нему право на упрощенное получение гражданства получили и потомки уехавших в годы диктатуры — по этой программе за последние три года одобрили больше полумиллиона заявок. Принятие закона также подтолкнуло волну обсуждений и художественных произведений о пережитом страной конфликте.
Я много переезжал с тех пор, как уехал из родного Липецка. И еще больше — с тех пор как покинул Россию: жил в Грузии, Турции, Армении, Индии. На Испании, как мне кажется, моя одиссея не заканчивается.
Мой парень ждет легализации, надеясь найти здесь работу. Мне же, наоборот, комфортнее находиться в серой зоне, где я не плачу налоги, потому что российским журналистам и правозащитникам платят довольно мало и крайне нестабильно. Парадоксальным образом легализация нужна мне для того, чтобы иметь возможность без проблем уехать из Испании. Я хочу поступить в докторантуру в другой стране.
Так что, скорее всего, через какое-то время мои скитания продолжатся. Но я надеюсь однажды все же вернуться в Россию.
Александр Финиарель