Канны-2026. «Внезапно» Рюсукэ Хамагути: автор оскароносного «Сядь за руль моей машины» снял фильм-диалог о смерти, после которого хочется жить

На 79-м кинофестивале в Каннах состоялась премьера фильма «Внезапно» японского режиссера Рюсукэ Хамагути, автора оскароносного «Сядь за руль моей машины» и «Зла не существует». Снятая во Франции картина «Внезапно» рассказывает о мимолетной дружбе двух женщин — директора дома престарелых из Франции Мари-Лу и театральной постановщицы из Японии Мари. Их сближает смерть — Мари неизлечимо больна. За короткое время две незнакомки становятся самыми важными людьми друг для друга и пересматривают многие жизненные ценности. Кинокритик Антон Долин считает, что это один из самых оптимистичных фильмов о смерти.

«Внезапно» японского режиссера Рюсукэ Хамагути — наверное, самый светлый, радостный и оптимистичный фильм о смерти, снятый в XXI веке. А может и за все времена. Его героини не верят в реинкарнацию или загробную жизнь, они разлучаются через считанные недели после первой встречи — ведь одна из них неизлечимо больна. Тем не менее предсказуемый финал, в котором друзья умершей развеивают ее прах в горах Киото, смотрится чуть ли не как хэппи-энд.

Хамагути, несмотря на тихую и неброскую манеру его разговорных фильмов, не чужд парадоксам. Один из них здесь — выбор материала. «Внезапно» представляет собой игровую адаптацию реальной переписки двух женщин — философа Макико Мияно, смертельно больной, и антрополога Махо Исоно. Название отсылает к неожиданному перелому в болезни, после которого смерть наступает в течение считанных дней. Так что спойлер содержится уже в одном этом слове.

По словам режиссера, даже после полученного им «Оскара» за «Сядь за руль моей машины» найти финансирование для подобного проекта в Японии было непосильной задачей. На помощь пришла синефильская Франция, готовая вкладывать усилия и гранты в любого иноземного гения — особенно если тот согласится снимать кино на ее языке. Так «Внезапно» обрел двойную японо-французскую культурную и речевую идентичность. 

Хамагути написал сценарий с нуля: от исходного сборника писем осталась одна фраза — автор не говорит какая. Он сохранил специализации героинь. Француженка Мари-Лу училась антропологии в японском университете. Ее почти тезка, японка Мари получила философское образование в Сорбонне. Однако работают обе все же не по специальности. Мари-Лу возглавляет дом престарелых, где вводит новаторскую систему ухода за пациентами. Мари посвятила себя экспериментальной театральной режиссуре. Обе перешли от теорий к практике.

Они познакомятся — внезапно, а как же еще, — когда расстроенная рабочими тяготами Мари-Лу зайдет на постановку, о которой ничего не знает, почувствует себя неожиданно растроганной и задаст авторке спектакля точный вопрос, да еще и по-японски. Мари это настолько поразит, что в ответ она впервые публично признается, что у нее рак и ее дни сочтены. С этого начнется дружба, которая изменит обеих, вынудив пересмотреть личные приоритеты и отношение к самым важным вопросам: капитализму, экологии, эмпатии, искусству, смерти, смыслу и цене жизни. 

Виржини Эфира (Мари-Лу) — бельгийская актриса особенного магнетизма и широкого диапазона, особенно привлекающая режиссеров-иностранцев: в главных ролях ее снимали Пол Верховен, Асгар Фархади и теперь Хамагути. Хрупкая и тонкая Тао Окамото (Мари) с ее обезоруживающей улыбкой — откровение фильма, ведь в основном ее знают по сугубо коммерческому кино (например, той серии «Росомахи», где также снималась Светлана Ходченкова). Обе превосходят традиционные представления об актерской профессии. Персонажи создавались исполнительницами в соавторстве с режиссером — он даже подготовил подробные анкеты, которые актрисы должны были заполнить от имени героинь. В результате действие, на три четверти состоящее из разговоров абстрактного свойства, обрело достоверность документальной съемки. 

Первая треть фильма, еще до встречи героинь, медленно погружает нас в повседневность дома престарелых со знаковым названием «Сад свободы». В самом деле, немалую часть времени пожилые пациенты проводят в саду, воплощая желанную утопию Мари-Лу — переход к системе ухода Humanitude. И это не выдумка режиссера, а реальная практика, существующая во Франции с середины 1990-х. Ее базисные принципы — уважение к свободе и достоинству пациента, даже если он из-за болезни Альцгеймера фактически утратил себя. Когда-то Мари-Лу изучала влияние капитализма на рождаемость и среднюю продолжительность жизни, что и привело ее в Японию. Теперь она сражается с системой, с трудом преодолевая сопротивление части персонала, особенно суровой старшей медсестры Софи (Мари Бюнель).

Переход от антропологии к философии осуществляется через искусство и смерть, основные зоны интересов Мари. Ее спектакль под названием «На близком расстоянии никто не нормален» посвящен перестройке системы психиатрических госпиталей в Италии. В центре постановки идея, согласно которой сумасшедших людей не существует в принципе — ведь никто не знает, что такое «норма». На сцене двое: опытный немолодой актер Горо Кийомия (Киёзо Нагацука) и его внук с расстройством аутистического спектра Томоки (Кодаи Куросаки), который вмешивается в спектакль по своему усмотрению. Вопросы бережности и этичного отношения, которые решаются через диалог и физический контакт, занимают Мари не меньше, чем Мари-Лу.

«Внезапно» напоминает бесконечный, но от этого не менее увлекательный сократический диалог обо всем на свете. В какой-то момент Мари даже рисует для Мари-Лу на доске наглядную схему, иллюстрирующую ее мысли о капитализме, демократии, способах преодоления их врожденных пороков и защите окружающей среды (предыдущая работа режиссера «Зла не существует» посвящена схожей концепции). Мы услышим множество интересных, спорных, недоказуемых, а иногда, наоборот, банальных идей. 

Интереснее всего то, как ненавязчиво, органично и вдохновенно Хамагути превращает материал, больше подходящий для образовательной лекции, в подлинный кинематограф. 

Любимый режиссером лейтмотив шанса и судьбы (вспомните его «Случайность и догадку») вводится через созвучие имен и взглядов героинь, но иронически подчеркивается, когда им на лица одновременно падает с неба птичий помет. Оператор Алан Гишауа как будто увлечен случайными созвучиями и рифмами, предложенными самой реальностью, но вымученности в его визуальном стиле нет и следа. Он настолько деликатен, что самые красивые эпизоды картины, снятые без искусственного освещения — восход солнца близ Киото, разговор героинь в ночном саду, — кажутся элементами неигровой съемки. Камера просто не может оторваться от двух женщин, которые сутки напролет о чем-то спорят. 

Кинорежиссура становится перекрестком для других искусств, местом их встречи, своеобразной тестовой площадкой. Театральная стихия вновь помогает Хамагути выйти за пределы кинематографических штампов (см. «Сядь за руль моей машины», герои которого препарировали на сцене чеховского «Дядю Ваню»), что выражено не только в экспериментальных методах Мари, но и в детских напалечных куклах умершей от инфаркта пациентки, при помощи которых персонажи общаются друг с другом. Поэтическую идею выражает медбрат Джибрил (Габриель Дахмани), который во время ночных смен пишет стихи и читает рэп. Вариациями современной хореографии становится арт-практика Мари с пациентами «Сада свободы»: те маленькими шажками ступают по траве, будто танцоры буто, а потом массируют ступни друг друга (высшая форма доверия). Музыкальный интерактив обеспечивают бубны и прочие перкуссии, которые Мари раздает публике на своих спектаклях. Изредка какофония превращается в полифонию при помощи интервенций закадровой музыки Самуэля Андреева.   

Еще один элемент стиля — внушительный хронометраж картины, которая длится 3 часа 16 минут. Это, конечно, пустяк в сравнении со «Счастливым часом» (5 часов 17 минут) того же автора, но еще длиннее трехчасового «Сядь за руль моей машины». Нет сомнений, одно это ограничит аудиторию «Внезапно». А разговорная форма и непопулярная тема смерти сократят ее еще заметнее. 

Тем не менее легко понять, зачем японскому режиссеру столь незаурядная длительность. Она позволяет проникнуться героинями, несуетно выслушать их и всерьез принять предложенные обстоятельства: две незнакомки за короткий срок становятся самыми важными людьми друг для друга. А заодно уверовать, что коммуникация между людьми — поверх языкового барьера, через взгляд глаза в глаза и деликатную тактильность, — может служить лекарством от смерти. Фильм длится и длится, Мари со своим диагнозом успевает за это время прожить целую дополнительную жизнь — полноценную и счастливую. Одно это превращает «Внезапно» в маленькое (если не иметь в виду хронометраж) чудо.