Канны-2026. «Варенье из бабочек»: Кантемир Балагов выпустил новый фильм после семилетнего перерыва Это история черкесской семьи в Нью-Джерси (отца играет Барри Кеоган)
В Каннах продолжается 79-й кинофестиваль. 13 мая на нем прошла премьера нового фильма Кантемира Балагова «Варенье из бабочек» (Butterfly Jam). Предыдущий фильм режиссера, «Дылда», в 2019 году получил награду за лучшую режиссуру в программе Каннского фестиваля «Особый взгляд»; его новая работа представлена в программе «Двухнедельник кинематографистов». «Варенье из бабочек» рассказывает историю Темира — живущего в Нью-Джерси подростка, который занимается борьбой и помогает родным в ресторане черкесской кухни. Кинокритик Антон Долин рассказывает, каким вышел фильм Балагова после семилетнего перерыва.
Новый фильм Кантемира Балагова в Каннах очень ждали, и это не журналистское преувеличение. Он первым из молодых учеников Александра Сокурова получил известность именно здесь, показав в «Особом взгляде» сначала «Тесноту» (2017), а потом «Дылду» (2019). Началась война, Балагов выступил против и уехал из России. С тех пор фактически пропал с радаров: ни фильмов, ни даже интервью.
Пауза в семь лет — не шутка, тем более в комплекте с вынужденной эмиграцией и срывом предполагаемого голливудского дебюта (режиссер должен был снимать первые серии «Одних из нас», но вышел из проекта). Вокруг третьей картины автора «Варенье из бабочек» ходили разные слухи. Ее прочили в основной конкурс Канн, но в результате лента попала в «Двухнедельник кинематографистов» — программу параллельную, хоть и престижную. Зато в качестве фильма открытия.
У «Варенья из бабочек» собственная предыстория, и тоже драматичная. Сценарий Балагов создал вместе с писательницей Мариной Степновой еще в 2019-м, разумно рассудив, что после двух фильмов о сильных молодых женщинах настало время обратиться к мужской хрупкости. Оказавшись в США, автор видоизменил замысел — в этом помогла обнаруженная в Нью-Джерси черкесская диаспора. Раз кино стало англоязычным, появился повод позвать в проект артистов с мировыми именами: Барри Кеогана, Гарри Меллинга, Райли Кио. Впрочем, на главную роль 16-летнего подростка верный себе Балагов взял дебютанта-непрофессионала Талху Акдогана.
Процесс начался, но сразу столкнулся со сложностями. Выяснилось, что кинопроизводство в Штатах — слишком дорогое и хлопотное дело. В итоге большую часть фильма отсняли на французские деньги во Франции, куда к тому времени переехал режиссер. Получился гибрид: рожденный в России замысел, американское место действия, международный кастинг (Кеоган — ирландец, Меллинг — британец), французские продюсеры, английский язык.
А что же кино, спросите вы? Вы правы, рецензент оттягивает момент, когда придется отвечать на этот вопрос.
Третий фильм Балагова — очевидно кризисный, наименее цельный и удавшийся из всего им снятого. «Варенье из бабочек» — не конъюнктурная и не ленивая картина. Налицо талант режиссера, его стиль и уникальное, моментально узнаваемое видение мира. Просто в новых обстоятельствах все это плохо работает. От этого еще обиднее.
Быть может, «Варенье из бабочек» пострадало от многочисленных смен места действия, стало косвенной жертвой нынешней войны и рассеивания по миру того, что недавно считалось российской культурой. Но факт отрицать невозможно: фильм чаще заявляет о намерениях автора, чем воплощает их. Результат усилий слишком похож на лоскутное одеяло. Поневоле поверишь слуху о том, что продюсеры в полтора раза сократили «Варенье из бабочек», вопреки протестам режиссера. Если это правда, то очень хотелось бы посмотреть полную авторскую версию и понять, заполняет ли она смысловые лакуны, возвращает ли картине цельность, а заодно художественную и психологическую убедительность.
Есть сомнения даже в том, кто герой «Варенья из бабочек». То ли молчаливый застенчивый увалень Темир, он же Пытеж (Акдоган) — начинающий рестлер, обладающий даром и амбициями; то ли его взбалмошный и непоследовательный, хотя явно любящий папа Азик (Кеоган), держащий семейную забегаловку черкесской кухни и готовящий там лучшие в округе дэлены. По словам Балагова, шесть лет назад он был уверен, что его альтер эго в фильме — сын, а теперь убежден, что отец.
На протяжении первой половины «Варенья из бабочек» происходит множество событий — и ни одного важного, хоть как-то меняющего заявленный расклад. Азик вдохновенно жарит дэлены, его побратим-балбес Марат (Меллинг) и другие друзья уплетают их за обе щеки. Появляется сестра Азика и тетя Темира — волевая Заля (Кио), у которой вот-вот родится ребенок. Сам Темир упорно тренируется и соревнуется, заводя неуверенную дружбу с такой же юной рестлершей Аликой (дебютантка Джалия Ричардс), отчаянно переживающей из-за подростковых проблем с кожей. Надо набраться терпения, чтобы не потерять концентрацию к самой шокирующей — и, увы, не слишком правдоподобной — сцене, которую лучше не описывать во избежание спойлеров.
Балагов — подлинный мастер «физического» кинематографа. Ощущения почти тактильные и совсем не всегда комфортные для публики. Встречи и столкновения тел, семейная теснота, драка, перетекающая в дружеские объятия, в которых тоже немудрено задохнуться, — слишком уж этот мир пропитан не осознаваемым до конца насилием.
Из-за политической позиции режиссера российский зритель, вероятно, не увидит картину на большом экране. Что касается зрителя мирового, неясно, почему все это должно быть ему интересно. Этнографическое любопытство удовлетворено не будет: ничего содержательного о черкесской общине в США узнать из фильма невозможно. Не так-то просто поверить ирландскому артисту Кеогану и внучке Элвиса Пресли Кио, танцующим лезгинку, как бы они ни старались. Если же исключить экзотический компонент, «Варенье из бабочек» окажется типовым фильмом взросления, только чрезмерно хаотичным и не избегающим штампов. Кеоган уже играл слишком молодого незрелого отца — в недавней «Птице». И не сосчитать, скольких тинейджеров, которые самоутверждаются через борьбу или бокс, повидал кинематограф.
Будто чувствуя это, режиссер заполняет провалы так называемым магическим реализмом — не случайно на обсуждении с залом после каннской премьеры он назвал свой фильм «сказкой о маскулинности». В Нью-Джерси приземляется экзотическая птица, взявшийся невесть откуда пеликан, и неловко входит в сюжет. Марат зачем-то охотится за аппаратом по производству сахарной ваты (при всем желании трудно поверить, что кто-либо всерьез рассчитывает при его помощи наладить бизнес и разбогатеть). Азик клянется, что варит необъяснимое варенье из бабочек, а солидный ресторатор Аслан видит его дэлены во снах. Надо всем витает призрак Моники Беллуччи, согласно локальной легенде — черкешенки. Сама дива возникает в красочном камео, напоминающем ее появление в третьем сезоне «Твин Пикса».
Художественно удачнее и оригинальнее прочего — ночная сцена с автомобилями, в которых включилась сигнализация, будто передающая внутреннюю тревогу или даже панику сомневающихся в себе героев. В этом эпизоде покажет свой дар в полной мере американский оператор-уникум Джомо Фрей («Мальчишки из «Никеля», «Все дороги на вкус как соль»), чей импульсивно-поэтический стиль идеально совпал с эстетикой Балагова. Живая репортажная камера сменяется статичными интерьерными композициями удивительной красоты.
Центральный нерв «Варенья из бабочек» — переживание слабости. Персонажи постоянно обзывают друг друга слабаками, избегает этого одна лишь Заля, но по ней сразу и видно, что она кремень. Одни обижаются, отвечают оскорблениями или лезут в драку. Другие впадают в депрессивное состояние или позволяют себе прямое насилие. Обрести внутреннюю силу и неотделимое от нее достоинство не удается никому.
Шанс на выход из замкнутого круга патриархальных семейных традиций есть у одного Пытежа-Темира. Мальчик старается быть нежным и понимающим по отношению ко всем и не обижается на отца, даже когда тот, чтобы поощрить сына за победу на чемпионате, отводит его к бывалой секс-работнице. Балагов в который раз прибегает и к цветовому кодированию: хоть Темир и рестлер, а одевается в розовый — «немужественный» цвет, как, вероятно, могли бы сказать на его исторической родине. Впрочем, из Нальчика родом только его отец и тетя, сам он родился уже на американской земле.
Нередко одаренные режиссеры авторского кино теряют идентичность, когда переходят с родного языка на международный английский и рационально пытаются угадать запрос плохо знакомой аудитории. Случай Балагова иной: он как раз снял чрезвычайно, даже слишком личное кино. Изучая при помощи своих персонажей мужскую нежность и уязвимость, автор позволяет слабость и себе.
Кажется, что этот очень несовершенный фильм придуман и снят человеком, осознающим и остро переживающим собственное несовершенство: вынужденным эмигрантом, все еще учащим языки и правила чужого пространства, но трогательно мечтающим не столько о славе или профессиональной востребованности, сколько о сохранении в себе человечности и эмпатии. Если чем-то «Варенье из бабочек» способно по-настоящему увлечь, то именно этой драмой, написанной между строк и реплик, но различимой для неравнодушного взгляда.
Антон Долин