«Седло» — БДСМ-ромком о двух байкерах. Звучит экзотически, но на самом деле это универсальный (и безупречный) фильм о любви Если вы когда-нибудь любили эмоционально недоступного человека, это кино для вас
В мировом прокате идет фильм «Седло» (Pillion) — дебютная работа английского режиссера Гарри Лайтона. Это романтический фильм о БДСМ-отношениях двух героев: доминирующего Рэя и подчиняющегося Колина. Первого играет Александр Скарсгард, второго — Гарри Меллинг (большая аудитория до сих пор знает его в основном по роли Дадли Дурсля в «Гарри Поттере», но эта картина доказывает, что его давно не стоит определять по той подростковой работе). Почему этот с первого взгляда экзотический фильм окажется близок всем, кто сталкивался с избегающим типом привязанности, рассказывает кинокритик Елена Смолина.
Фильм, с которым хочется сравнивать «Седло» — романтическую комедию о БДСМ английского режиссера Гарри Лайтона, — вовсе не прошлогодняя «Плохая девочка» с Николь Кидман, которую он на две головы превосходит. Как ни странно, это «Призрачная нить» Пола Томаса Андерсона.
Нет, это картина не об отношениях педантичного кутюрье и его музы, чересчур громко хрустящей тостом за завтраком. Более того, кажется, у этих фильмов вообще нет ничего общего. «Седло» старается точно, не ханжески показать мир БДСМ-сообщества — в нем есть какое-то количество откровенных сцен гей-секса, но, вопреки стереотипам, в нем находится место не только анальным пробкам и плеткам, но и заботе, и бережности.
И тем не менее тематически «Седло» о том же, о чем и «Призрачная нить»: обе истории исследуют такую динамику отношений, в которой есть верхний и нижний, где у одного есть потребность в доминировании, а у другого — в служении. А еще это фильмы о том, что роли в отношениях не всегда абсолютны; что иногда оговоренные или неоговоренные границы смещаются; и за всей этой идеей может скрываться страх душевной близости, а может и не скрываться ничего. Хотя «Седло» и очень специфичное кино о субкультуре, несмотря на всю свою экзотичность, это глубоко универсальная история любви. Если вы когда-нибудь любили эмоционально недоступного человека, вы сразу это почувствуете.
Колина (Гарри Меллинг) мы впервые видим в сочельник. Он поет рождественскую песню в маленьком любительском ансамбле в пабе, у него красивый, яркий голос и застенчивость, которая сделала его наблюдательным. Родители Колина любят его безусловно, а тяжело болеющая мама еще и постоянно пытается свести с каким-нибудь хорошим парнем.
Вместо этого Колин знакомится с Рэем (Александр Скарсгард) — возмутительно красивым грубым байкером, который чувствует в Колине то, что до сих пор никто не распознал, — «талант к поклонению». Колин и Рэй начинают жить вместе, дом и саб, верхний и нижний. И впервые Колин, которому теперь полагается готовить для Рэя (и стоя смотреть, как тот ест), а также спать на коврике (если бы Колин храпел, коврик пришлось бы перенести из спальни в коридор), чувствует себя по-настоящему живым.
Режиссер Гарри Лайтон и его актеры постоянно играют со зрительскими ожиданиями и рассказывают эту необычную и в то же время очень понятную историю тонко и оригинально — и временами очень смешно. В режиссерской интонации есть самоирония, но в то же время какая-то очень настоящая серьезность. Наверное, так выглядит отсутствие цинизма — черта, которая роднит режиссера с его героем.
Бесстрашие, с которым Колин открывается Рэю, никак не связано с БДСМ-компонентом этих отношений: подчинение, физическая боль — самая бесхитростная составляющая их связи, хотя нет ничего бесхитростного в том, как смело и зажигательно Лайтон снимает свои великолепные секс-сцены, главная из которых — оргия в лесу. Настоящая смелость, по фильму, в том, как самоотверженно и открыто этот скромный человек, который зарабатывает себе на жизнь тем, что выписывает штрафы за неправильную парковку, способен любить того, кто почти наверняка разобьет ему сердце. И в этом смысле в их паре Колин, постепенно обретающий голос, — безусловный топ.
Автор «Седла» совершенно точно знает, что хочет сказать. И через все хулиганство, присущее этому фильму, веселье, кинк и нежность он неумолимо ведет нас к единственно возможному — и все равно бьющему под дых — финалу. Чувства не воспитываются без боли, в первой любви она — неизбежный риск, даже если даешь на нее информированное согласие.
Елена Смолина