Екатерина II раздавала земли в ДНР? Можно ли дискредитировать армию Древней Руси? И зачем Герцен ругал Америку? Пропаганда пробирается в учебники даже для средней школы. Вот как власти идеологически обрабатывают самых юных россиян
Весной 2025-го российские власти закончили работу над учебниками по истории для 5–9-х классов. Издания появились в школах уже в 2025–2026 учебных годах. Казалось бы, чем дальше история отстоит от современности, тем больше шансов, что рассказ о ней будет менее политизирован. Но нет: как и в учебниках для старших классов, в изданиях для средней школы используется набор приемов, чтобы сформировать у детей лояльную государству точку зрения. Ошибки, преступления и спорные моменты в истории России освещаются слабо либо вовсе замалчиваются. А школьника настойчиво подталкивают к мысли: история — не предмет для воспитания осознанного и ответственного гражданина и не повод для рефлексии, а лишь причина слепо гордиться своей страной. Историк Алексей Уваров изучил государственную пропаганду для самых юных ее адресатов — и объясняет, чем она опасна.
- История России, IX — начало XVI в. : 6-й класс : учебник / В. Р. Мединский, А. В. Торкунов. — Москва : Просвещение, 2025;
- История России, XVI—XVII вв. : 7-й класс : учебник / В. Р. Мединский, А. В. Торкунов. — Москва : Просвещение, 2025;
- История России, XVIII — начало XIX в. : 8-й класс : учебник / В. Р. Мединский, А. В. Торкунов. — Москва : Просвещение, 2025;
- История России, 1825–1914 гг. : 9-й класс : учебник / В. Р. Мединский, А. В. Торкунов. — Москва : Просвещение, 2025.
«ДНР» XVIII века: как в древнюю историю вплетается оправдание политики Владимира Путина
Знаменитый историк-марксист, один из основателей советской исторической школы Михаил Покровский произнес известную фразу о том, что «история — это политика, опрокинутая в прошлое». Авторы учебников Мединского — Торкунова словно восприняли эти слова буквально. Во многих частях своего пособия они и правда попытались опрокинуть современную политику в прошлое.
Стоит сразу оговориться: отсылки к современности в учебнике не значат «плохо». Иногда подобрать древним событиям аналогию в окружающей учеников действительности может быть очень даже полезно, чтобы школьники воспринимали историю как большой, сложный и взаимосвязанный процесс. И тем не менее в учебниках для российской средней школы эти отсылки зачастую крайне спекулятивны и сомнительны по содержанию.
Например, в учебнике 6-го класса на странице 7, когда речь идет об истории греческих поселений в северном Причерноморье, в тексте возникает хвалебная вставка о музейно-храмовом комплексе «Новый Херсонес», открытом в 2024 году. Это политико-идеологический проект российских властей, возникший после аннексии Крыма. Его создание в 2015-м анонсировал Владимир Путин, а работы по строительству и организации комплекса курировал митрополит Тихон (Шевкунов). Фактическое возведение началось на территории музея-заповедника «Херсонес Таврический» в 2021 году и сопровождалось критикой внутри России и за ее пределами из-за уничтожения культурного слоя, применения тяжелой техники, недостаточных археологических исследований и сноса исторических объектов.
Сам по себе музей-заповедник до 2014-го представлял огромное значение и интерес для археологов со всего мира, в том числе российских — они работали в Крыму совместно с украинскими исследователями. Но проблема этой вставки в учебнике не в том, что она дает информацию о Херсонесе. А в том, что в рассказ о глубокой древности вплетает совсем недавние и крайне спорные действия путинской России, тем самым оправдывая их. И это первый, но далеко не последний эпизод подобного рода вставок.
Так, в материале военно-исторического журнала «Родина» в 2024 году было подробно рассказано об иллюстративных материалах для учебника 6-го класса. И авторы откровенно писали, что в пособии «представлены практически все значимые новые монументы, возведенные в последние годы при содействии РВИО».
Например, на странице 40 учебника упоминается памятник князю Владимиру на Боровицком холме, созданный близким к Кремлю архитектором Салаватом Щербаковым и открытый при участии Путина в 2016-м. Правда, князь Владимир в Москве никогда не был, да и Москвы тогда как таковой еще не было. Зато был и есть Киев, в котором Владимир княжил. И в Киеве есть замечательный памятник — возведенный еще в 1853 году архитекторами Василием Демут-Малиновским, Константином Тоном и Клодтом фон Юргенсбургом. Казалось бы, зачем плодить сущности и почему бы не показать в учебнике монумент, созданный еще во времена Российской империи. Но более известный и важный памятник в учебнике подменяется более современным и политически благонадежным.
Есть и другие подобные примеры. Так, в пособии описан памятник князю Александру Невскому на берегу Чудского озера (6-й класс, страница 111), открытый 11 сентября 2022 года лично Путиным. С этим монументом тоже хватает проблем. Во-первых, в полутора часах езды, на все том же озере, уже стоит памятник Невскому с дружиной, спроектированный в 1970-е и установленный в 1993 году. Во-вторых, идеологическая направленность нового монумента тоже достаточно прозрачна. Представитель РВИО, который курировал его создание, отметил на открытии: «Создавая этот мемориал, мы позаботились о том, чтобы он был достаточно заметен с натовского берега, чтобы они помнили, что они сюда уже ходили».
В духе современной российской политики описана и русско-польская война 1654–1667 годов. В учебнике 7-го класса на странице 212 указано, что «на повестке дня стоял коренной вопрос о воссоединении двух частей разорванного русского народа — Великой и Малой России». Прежде всего следует сказать, что ни в воззваниях (Универсалах) Богдана Хмельницкого или его Статьях, ни в Переяславском договоре 1654 года не шла речь о воссоединении «двух частей русского народа». Диалог между казаками и представителями царя Алексея Михайловича был крайне прагматичным — договаривались о сохранении местного управления, правах городов, казацком реестре, жалованиях, внешних сношениях и военной помощи против Польши. Историческая трактовка, которая описывала население Левобережной Украины и Русского царства как «ветви» одного русского народа, появится только в 1674 году в киевском «Синопсисе», а широкое распространение получит в XVIII—XIX веках. Авторы здесь накладывают на историю идеологическую рамку, которая не отражает реальную последовательность событий и трактует ее в политически выгодном ключе.
Порой отсылки к современности еще более прямолинейны и попросту вызывают недоумение. Так, в учебнике за 8-й класс на странице 214 при описании переселенческой политики Екатерины II сказано следующее: «Выехавшие из Крымского ханства греки получили большие льготы и земли на территории современной Донецкой Народной Республики». Выглядит чудовищным анахронизмом: где черноморские греки XVIII века и где аннексированная Россией территория Донецкой области? Греки выезжали в земли, которые уже многие столетия известны как Северное Приазовье или, если называть терминами времен Екатерины II, Азовская губерния.
Пропагандистские штампы из путинской эпохи мелькают и в других частях учебников. Взять, к примеру, «коллективный Запад», который, согласно авторам, хотел ослабления и расчленения России уже во время Крымской войны (9-й класс, страница 52).
Не обошлось и без пассажа в духе «товарищ Сталин, вы большой ученый». Из-за того, что Путин открывал памятник Александру I в 2014 году, в учебнике (8-й класс, страница 299) дана обширная цитата президента о правлении этого императора. Чуть ранее, на странице 101, также приведены слова Путина о Санкт-Петербурге как о городе, «претендующем на мировое значение». Конечно, учебно-методические задачи учебника могли бы быть выполнены и без цитат президента, но, видимо, совсем без них в современной России никак не обойтись.
Дискредитация ВС Руси: как авторы учебников забывают о неудобных моментах истории
Авторы учебников прямолинейно занимаются обелением некоторых событий и исторических персонажей разных эпох, порой достаточно неуклюже. На это обратил внимание журналист Александр Черных, указав в интервью с ответственным секретарем линейки пособий Вячеславом Кононовым, что в тексте для 6-го класса опущены многие эпизоды жизни князя Владимира. А именно убийство полоцкого князя Рогволда, изнасилование и насильственная свадьба на дочери Рогволда Рогнеде. Также не проанализирована ответственность Владимира за убийство старшего брата Ярополка. И наконец, не упоминается известное из летописи наличие у Владимира нескольких жен и многих наложниц. На это Кононов ответил: «Слишком насыщенная и интересная у нас история. Сокращение текста — вечная причина для дискуссий с авторами. Но что поделать, если и место в учебнике, и время урока ограничены».
Такая «ограниченность» сказывается и в описании, например, обстоятельств битвы на реке Калке в 1223 году. Тогда разведывательный отряд монголов, посланный Чингисханом на запад, дошел до Руси и вступил в сражение с войском нескольких князей. Упоминая поражение русских войск и расправу монголов над пленными, авторы забывают упомянуть важное обстоятельство — убийство монгольских послов русскими князьями. Историк Алексей Карпов по этому поводу пишет: «Убийство послов всегда — а в глазах монголов особенно — расценивалось как тягчайшее преступление». Этот нюанс чрезвычайно важен для понимания ситуации и нравов того времени, чтобы не сводить весь рассказ об истории к формуле «мы хорошие — они плохие».
Еще одна битва, в описании которой пропущен достаточно важный нюанс, — на реке Пьяне между войсками русских княжеств и татарами в 1378 году (6-й класс, страница 166). С названием реки вышел натуральный конфуз, потому что, согласно летописи, русские воины натурально устроились поудобнее и хорошенько выпили, в каковом состоянии их застигли и разбили татары. Этот сюжет известен нам по средневековой «Повести о побоище на реке Пьяне», автор которой с сарказмом писал:
Они же (русские воины, — прим. «Медузы») проявили беспечность и шли небрежно: свои доспехи складывали на телеги, другие — в мешки; у некоторых дротики еще не были насажены на древки, а щиты и копья не были приготовлены. Ездили они, спустив одежду с плеч и расстегнув застежки, словно разомлевшие: им было жарко, потому что тогда стоял зной. А где находили в селениях мед или пиво, там пили без меры, до пьянства, и ездили пьяными. Поистине: за Пьяной — пьяные!
По всей видимости, указывать такие детали — дискредитировать вооруженные силы Руси XIV века.
Но от курьезных эпизодов перейдем к серьезным. В учебнике уже для 7-го класса (страница 216) указано, что в начале XVI века «в Москву приехал с Афона монах Максим Грек (в миру Михаил Триволис) для перевода и исправления богослужебных книг». Далее упоминается о разногласиях Грека с церковным и политическим руководством Московской Руси, но опускается одна важная деталь. За свои взгляды и конфликт с церковно-политической верхушкой монах был дважды осужден — в 1525 и 1531 годах. Его обвиняли в разных преступлениях: от «порчи» богослужебных книг до якобы связи с турецким султаном. После этого он более 20 лет провел в заключении в суровых условиях и вышел из тюрьмы только при сыне Василия III, молодом Иване Грозном.
А в учебнике для 8-го класса (страница 91) в описании расследования против сына Петра I, царевича Алексея, сказано лишь, что «суд, состоявший из сенаторов, высокопоставленных чиновников и военных, приговорил царевича за измену к смертной казни». И 26 июня 1718 года Алексей «после пыток скончался в Петропавловской крепости». При этом на основании имеющихся документов историки свидетельствуют: царевича неоднократно пытали в присутствии и по указанию его собственного отца, Петра I. Причем Петр обещал сыну прощение, но в итоге отправил его под следствие. И пытал не только его самого, но и близких к нему людей. В тюрьме Алексей то ли был убит, то ли умер от перенесенных истязаний. При этом обвинения царевичу в захвате власти и отказе от реформ преподносятся в учебнике как данность, тогда как историки склоняются к тому, что на фоне пыток тот мог оговорить себя.
Война без главной битвы: как в учебниках допускаются ошибки в угоду гордости за историю
Помимо обеления некоторых исторических персонажей и вплетения в нарратив похвалы Путину, авторы учебников позволяют себе весьма сомнительные с научной точки зрения утверждения.
Так, на странице 211 учебника за 7-й класс в описании восстания Богдана Хмельницкого они отмечают:
Русские люди в Речи Посполитой испытывали на себе национальное, политическое и религиозное угнетение: все дела в канцеляриях велись только на латинском и польском языках, православная церковь и русская культура подвергались гонениям.
Тут стоит обратить внимание сразу на несколько моментов.
- Не совсем понятно, о каких в принципе «русских» и «русской культуре» в Речи Посполитой рассуждают авторы. Для эпохи XVI—XVII веков корректнее говорить не о «русских» в современном смысле, а о руси́нах, то есть восточнославянском православном населении украинско-белорусских земель, которых и внешние наблюдатели, и они сами отличали от «московитов» — жителей собственно Русского царства. И православное население Речи Посполитой действительно испытывало религиозное давление, особенно после Брестской унии 1596 года. Усиливались полонизация знати и влияние католической церкви. Но православные общины вели борьбу за сохранение своих храмов, иерархии, школ и братств и до, и после восстания Хмельницкого.
- Наконец, некорректно высказывание о том, что на момент восстания «все дела в канцелярии велись только на польском и латыни». Речь Посполитая состояла из двух частей — Польши и Литвы. В восточных воеводствах Польской Короны — прежде всего Киевском, Брацлавском, Волынском и Черниговском — рутенский (западнорусский) язык использовался в официальной практике до 1673 года. В Литве делопроизводство на рутенском и вовсе велось до конца XVII века, а именно до 1697 года.
Еще один пример: описывая достижения Петра I в строительстве флота, авторы сообщают (8-й класс, страница 71):
К 1729 году почти 50 линейных кораблей и фрегатов под Андреевским флагом рассекали воды Балтики. С такой силой вынуждены были считаться даже крупные морские державы — Великобритания и Голландия.
По списочному составу — да, к 1724 году Балтийский флот России насчитывал 34 линейных корабля и 15 фрегатов. Но как раз в 1729-м бороздить воды Балтийского моря они никак не могли. После смерти Петра I (в 1725-м) интерес к флоту у его преемников сильно поугас, и корабли один за другим начали выходить из строя. Уже к 1727-му боеготовыми были только 15 линейных кораблей и четыре фрегата, к 1731-му — только 13 линейных кораблей. И лишь к концу 1730-х годов постепенно началось восстановление флота. В очередной, но не в последний раз авторы в погоне за бравурной фразой упустили гораздо более сложную картину истории России начала XVIII века.
Такой же сомнительности утверждение встречается в пассаже о разделах Речи Посполитой при Екатерине II (8-й класс, страница 225). Авторы сообщают, что императрица «не приняла титул польской королевы и гордилась, что не взяла „ни клочка“ собственно польских земель, а присоединила только территории, некогда входившие в государство Русь». Польскую корону Екатерина II действительно не приняла, как и «собственно польские земли», что бы это ни значило. Но «государство Русь», под каковым, вероятно, подразумевается Древнерусское государство X—XII веков, уж точно не включало в себя Литву и Курляндию (часть современной Латвии). А именно эти земли Российская империя получила по итогу Третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году — что, кстати, сама Екатерина II вполне признавала.
Далее в тексте учебника для 8-го класса поражение России и вовсе выдается за победу (страница 226). В издании речь идет о русско-шведской войне 1788–1790 годов. Тогда Швеция напала на Россию (что правда); Россия одержала ряд убедительных военных побед на море (что тоже правда); а после был заключен Верельский мирный договор 1790 года, который подтвердил довоенные границы. Кажется, что чего-то не хватает. Может быть, крупнейшего в истории морского сражения на Балтийском море — Второго Роченсальмского? Дело в том, что после нападения Швеции на Россию военная удача действительно была скорее на стороне России. Но в решающем сражении 28–29 июня 1790 года российский флот потерпел сокрушительное поражение и потерял 40% кораблей. Именно из-за этого Россия пошла на уступки и заключила мир со Швецией на приемлемых для той условиях. Писать о войне и не упомянуть главного сражения — таков масштаб политического таланта авторов учебника.
Искажая Герцена: как межнациональные отношения в России противопоставляются в учебниках коварному Западу
На странице 49 учебника для 8-го класса описывается завоевание Иваном Грозным Казанского ханства в XVI веке. После чего «русские, татары, башкиры и другие народы стали совместно строить единое многонациональное государство». Складывается представление, что собственно после взятия Казани в 1552 году русскими войсками вооруженная борьба закончилась. Но это не так. В том же 1552-м на территории бывшего ханства вспыхнули несколько мощных восстаний. Порой их участники наносили поражения царским отрядам и создавали укрепленные центры сопротивления. Подавление восстаний сопровождалось военными экспедициями, разорением восставших районов и строительством новых крепостей. Последние очаги сопротивления были подавлены лишь пять лет спустя — к 1557-му.
Такая же небрежность проявлена в описании завоевания Русским Царством Сибири и Дальнего Востока. Авторы неоднократно подчеркивают (8-й класс, страницы 222–224), что отношения русских с коренными народами были преимущественно мирными и взаимовыгодными, и противопоставляют это европейской колонизации Африки, Азии и Америки, связанной с истреблением коренного населения, рабством и работорговлей. Здесь все же стоит отметить, что продвижение русских служилых людей, казаков и промышленников сопровождалось военными столкновениями, строительством острогов, сбором ясака (натурального налога), взятием аманатов (заложников), подавлением сопротивления части коренного населения. Представлять процесс как мирный и сугубо взаимовыгодный — значит в очередной раз существенно упростить сложную историческую картину.
Конфуз у авторов учебника 8-го класса вышел и с цитатой Александра Герцена (страница 224) об особом характере расширения территории России. Герцен действительно писал, что «Россия расширяется по другому закону, чем Америка». Но буквально в предыдущем предложении того же текста он констатировал «беспрерывную заносчивость правительства… постоянное стремление захватить какой-нибудь клочок земли». А сразу после писал: «Россия… как вода, обходит племена со всех сторон, потом накрывает их однообразным льдом самодержавия». Приводить полную цитату авторы предсказуемо не захотели.
Достается в том же учебнике и «титульной нации» Российской империи. На странице 311 рассказывается об участии страны в коалициях против Наполеона. На момент описываемых событий (1805 год) Наполеон находился на противоположном конце Европы и ни о каком вторжении в Россию еще не помышлял. Тем не менее император Александр I собирает Третью антифранцузскую коалицию, сам командует войсками в битве при Аустерлице — и вдребезги ее проигрывает. Что происходит дальше? По словам авторов учебника, несмотря на поражение и распад коалиции, «национальные чувства россиян требовали продолжения борьбы». Крайне любопытно, какой процент из 18 миллионов крестьян, составлявших тогда 90% населения империи, а) мнили себя «россиянами»; б) не могли смириться с Аустерлицем и «требовали» продолжения борьбы с Наполеоном.
И что же изо всего этого следует? Несколько неутешительных выводов
Линейка учебников Мединского — Торкунова для 6–9-х классов — это не просто пособия с отдельными спорными формулировками и неточностями. Их главная проблема в самой логике повествования: школьнику предлагают не столько разобраться в прошлом, сколько усвоить политически благонадежную схему изучения истории.
Эта схема переносится на разные эпохи. Современные государственные проекты встраиваются в рассказ о древней истории, неудобные факты из биографий правителей исчезают, поражения и насилие смягчаются, а сложные конфликты описываются через простое противопоставление: Россия действует мирно, вынужденно и исторически оправданно, противники — сплошь агрессивно и несправедливо.
В результате история теряет главное образовательное качество — способность показывать сложность процессов, мотивов и решений. Вместо анализа школьнику предлагают готовую интонацию: кем гордиться, кого оправдывать и где видеть «историческую закономерность».
Поэтому вопрос не только в частных ошибках. Если учебник систематически подгоняет прошлое под язык современной государственной идеологии, стирает неудобные факты и превращает историю в рассказ о вечной правоте государства, это уже не просто плохая редактура. Это превращение школьной истории в инструмент политического воспитания.
Наряду с очень сомнительными пассажами, которые мы подробно разобрали выше, в учебниках есть и объективно хорошие материалы. Так, авторы совершенно не стремятся оправдать Ивана Грозного и его жестокость — напротив, достаточно последовательно осуждают. В том, что касается разделов о бытовой жизни, устройстве общества, развитии культуры и искусства, зачастую тоже приводится интересный и понятный школьникам нарратив.
Так что ключевая проблема линейки — в ее безальтернативности и политизированности. Были бы учебники Мединского — Торкунова одними из множества, при всех своих ошибках и недостатках, — у школьников оставался бы доступ к другим вариантам и вред не оказался бы таким существенным. Но стремление авторов подогнать науку под актуальные идеологические рамки перекрывает любые положительные стороны пособий.
Алексей Уваров