Война Тысяча четыреста шестьдесят второй день (или четыре года). Специальный выпуск нашей хроники — о том, что пишут мировые, украинские и независимые российские СМИ
«Медиазона». География войны
«Медиазона» и «Русская служба Би-би-си» вместе с командой волонтеров уже четыре года ведут поименный список погибших на войне российских военных. На сегодняшний день их число составило 200 186 человек. «Медиазона» опубликовала интерактивную карту России, на которой можно посмотреть, из какого города, села или деревни на войну отправился каждый из погибших.
Самые большие потери в пересчете на население обнаружены в удаленных селах Бурятии, республики Коми и Забайкальского края. 10 погибших на 525 человек (здесь и далее — население на 2021 год) мы выявили в селе Чикой Кяхтинского района Бурятии неподалеку от границы с Монголией. Чуть меньше — 9 погибших на 525 человек — в селе Комсомольское Еравнинского района Бурятии. В селе Керчомъя Усть-Куломского района республики Коми 10 погибших на 744 жителя.
«Би-би-си». «Обнуления» в российской армии
В частях российской армии на передовой регулярно применяют пытки и внесудебные расправы. Международная редакция «Би-би-си» поговорила с четырьмя дезертировавшими военослужащими, двое из которых лично были свидетелями расстрелов.
По прибытии в Украину, рассказывает Илья, большинство солдат сразу отправили на передовую. Он говорит, что не хотел никого убивать, и в итоге оказался в командном пункте.
Условия были ужасные, и, как он рассказывает, он стал свидетелем того, как его командир расстрелял в упор четырех человек — за то, что они бежали с передовой и отказались возвращаться. «Самое ужасное, что я их знал. Помню, как один из них кричал: „Не стреляйте, я сделаю все что угодно“, но он [командир] все равно обнулил их», — говорит Илья.
Радио Свобода. Жизнь в прифронтовом Харькове
Харьков находится менее чем в 30 километрах от границы с Россией, однако даже в первые дни вторжения, когда российская армия продвигалась быстрыми темпами, ей не удалось захватить город. С тех пор он находится под постоянными обстрелами — только за 2025 год по Харькову нанесли 728 ударов. «Радио Свобода» рассказывает, как в этих условиях живут харьковчане.
Город «прихорашивается», говорит [местный житель] Александр. Здесь и яркая иллюминация на праздники, и реконструкция набережной реки Лопань или смотровой площадки у Вечного огня. Трата денег на такие проекты во время войны вызывают противоречивые эмоции у харьковчан.
«Я понимаю [мэра Игоря] Терехова и с той стороны, что у него есть политические мотивы на перспективу, и с той стороны, что действительно, невозможно лечь в помиральную яму и оттуда кричать, как все плохо, как мы замерзаем», — делится Александр.
Associated Press. Как живет малый бизнес в России
Власти России, которым нужно все больше денег на войну, на фоне падения доходов от экспорта нефти увеличили налоги: НДС был повышен на 2%, а льготы для малых предприятий были сокращены. Associated Press рассказывает о том, как малый бизнес с трудом пытается выжить в новой реальности.
Ляля Садыкова, президент Ассоциации предприятий индустрии красоты, сообщила, что около 10% компаний в этой сфере в Санкт-Петербурге закрылись, а еще 10% владельцев продали свои компании в декабре и январе. Она ожидает новых закрытий этой весной.
«Люди подсчитают [свои прибыли и убытки]. Первый срок уплаты налогов — апрель, и люди увидят, что им нечего платить, и тогда начнется обвал, — говорит она. — Я думаю, будут банкротства и массовый исход с рынка, потому что сейчас мне кажется, что не все еще посчитали и поняли ситуацию».
«РБК-Украина». Как страна входит в пятый год войны
Быстрой победы никто не ждет, мирные переговоры зашли в тупик из-за вопроса о статусе Донбасса, США больше не союзник, а независимый наблюдатель, а политики в Украине уже вовсю готовятся к будущим выборам, хотя пока даже приблизительно не понятно, когда они могут состояться. «РБК-Украина» подробно проанализировало, в каком состоянии страна подходит к началу пятого года войны — как в военном отношении, так и в политическом.
Вполне возможно, что вскоре украинцам предстоит еще один вызов — референдум по одобрению мирного соглашения. Каким оно будет, пока непонятно. Понятно только то, что критериям абсолютной победы в войне оно точно не будет соответствовать.
Потому ряд политиков будут формулировать это как выбор между ужасным концом и ужасом без конца. Другие — как выбор между плохим и еще худшим. Кто-то — как шанс после многих лет войны получить хотя бы какой-то период мира.
«Настоящее время». Сексуализированное насилие на войне
За четыре года войны сексуализированному насилию со стороны российских военных подверглись сотни людей — это как мирные граждане, так и военнопленные, как женщины, так и мужчины, в том числе ЛГБТК-люди. Многие аналитики считают это частью систематической политики армии РФ. «Настоящее время» рассказывает, как в Украине пострадавшим помогают справиться с последствиями.
Из-за общественной стигмы и консервативных установок о мужественности многие пережившие сексуализированное насилие мужчины не готовы рассказывать о случившемся властям. И хотя система работы с пострадавшими от этого вида насилия в Украине меняется в сторону травма-информированного подхода, некоторые люди либо боятся повторно проживать эмоции, либо не хотят проходить через публичные судебные процессы.
«Им проще сказать: „А, меня просто пытали“. Сказать, что тебя где-то изнасиловали, — это чрезвычайно болезненно для многих мужчин, и они просто не хотят об этом говорить. Эти мужчины объединяются, они общаются, поддерживают друг друга. — говорит юрист. — Но они не хотят взаимодействовать с представителями власти. Они хотят быть в этой группе выживших, потому что чувствуют себя там в безопасности. Они могут говорить, могут делать все, что угодно, но не хотят выходить за рамки и говорить с властями».
«Украинская правда». Как живут люди в Запорожье
Россия объявила об аннексии Запорожской области еще в 2022 году, однако с тех пор так и не смогла захватить ее региональный центр. Сейчас Запорожье находится в 30 километрах от линии фронта и постоянно подвергается обстрелам и атакам дронов. «Украинская правда» рассказывает, как в этих условиях день за днем живут обычные люди.
Вызвать такси по навигатору почти невозможно, РЭБы работают всегда, а люди только и обсуждают, куда их забросило в этот раз — Осло, Рейкьявик, Ливия, Чили.
Людей стало меньше, но не ощутимо. Место тех, кто уехал в поисках лучшей жизни в других местах, занимают те, кто выехал из оккупации или более обстреливаемой области. Мемориалов памяти стало больше, ощутимо. И львиная доля ленточек в цветочных магазинах стала темными или желто-голубыми.
Желтый и голубой цвета в целом раскрасили серое индустриальное Запорожье. Сейчас флаги развеваются чуть ли не на каждом столбе, будто крича: «Здесь Украина». Как и кафе «4.5.0» или «Himars», что здесь — война.
The New York Times. Что жители Донецкой области думают о ее передаче РФ
Статус Донбасса — главный вопрос на переговорах о возможном завершении войны. Россия требует, чтобы Украина вывела войска из остающейся под ее контролем северо-западной части Донецкой области, где живут 190 тысяч человек. Украина отказывается. The New York Times рассказывает о жизни местных жителей и их отношении к возможной мирной сделке.
В прошлом месяце 68-летняя Рафиля Мирзаева чудом выжила после бомбежки. Взрыв разбросал осколки стекла по комнате ее 17-летней внучки Сабрины, у которой аутизм. Девушка не пострадала. Но ее коллекция плюшевых игрушек и календарей с таксами вся была покрыта пылью и осколками стекла. Сабрина переехала в пункт временного размещения без своих плюшевых игрушек.
«Они не должны отдавать нас, как скот, — говорит Мирзаева о требовании отказаться от Донбасса. — Это было бы ошибкой».
«Медуза»