«Ну сколько можно тут уже сидеть? Но мы все равно сидим» Дейтинг в России во время войны изменился. Как именно? Вот четыре истории людей, которые ищут любовь и секс
Российское вторжение в Украину повлияло даже на те сферы бытовой жизни россиян, о которых сложно было подумать в этом контексте. К примеру, почти сразу же значительно изменился рынок предложений для знакомств. А репрессивные законы, принятые позже, повлияли на то, как россияне описывают себя в профилях (теперь они чаще скрывают и свои политические взгляды, и предпочтения в сексе), а также на возможности квир-персон безопасно познакомиться друг с другом. Накануне Дня всех влюбленных «Медуза» узнала у россиян, которые пользуются дейтинг-приложенями, как изменились знакомства и свидания после начала войны, какие появились альтернативы популярным западным приложениям и как изменилась аудитория онлайн-дейтинга.
Внимание! В этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его. Имена героев изменены по их просьбе.
Что произошло с российским рынком приложений для дейтинга с 2022 года
Полномасштабное вторжение изменило рынок приложений для дейтинга в России и сам дейтинг. Одним из первых, еще в марте 2022-го, перестал работать Feeld — инклюзивный сервис для знакомств в интернете, которым пользовались люди разной гендерной и сексуальной идентичности. В мае 2023 года из России ушел Tinder — пожалуй, один из самых известных сервисов для знакомства в интернете. Перестал работать и Badoo.
В результате российские пользователи все чаще стали пользоваться отечественными приложениями для знакомств. В июле 2023-го самым популярным сервисом стала «Мамба», известная в мире дейтинга еще с конца нулевых годов.
В то же время в России запустили сервис для знакомств Twinby. В 2025 году приложение, ориентированное на молодую аудиторию, стало самым быстрорастущим дейтинговым сервисом, за год вырастив аудиторию более чем в 2,5 раза — со 140 тысяч активных пользователей в месяц до 380 тысяч. «Фишка» Twinby — «психологические тесты», опросник, каждый должен заполнить каждый пользователь; ответы, как утверждают разработчики, помогают алгоритму найти подходящего для пользователя партнера.
Вместе с этим ситуация значительно ухудшилась для квир-людей, которые знакомятся в интернете. В ноябре 2023-го Верховный суд РФ объявил несуществующее «международное движение ЛГБТ» «экстремистским». За месяц до этого Роскомнадзор заблокировал популярное приложение для гей-знакомств Hornet. При этом уход Tinder из России многие квир-люди критиковали — они отмечали, что уход западных сервисов лишает квир-аудиторию в России относительно безопасных способов познакомиться онлайн.
Игорь
30 лет, живет в Петербурге и знакомится с женщинами
«Больше всего меня удивили изменения в разделе «соблазнов», то есть кинков. Раньше их было много. Сейчас «соблазны» — настольные игры и завтраки»
Я активно пользовался дейтинг-приложениями до начала войны. Их у меня было четыре — Tinder, Feeld, Pure и Bumble. Количество переписок сосчитать невозможно, встреч тоже было много. Я был уверенным пользователем.
Опыт зависел от самого приложения, аудитория была очень разной. Например, после того как я раскрыл свою сексуальную сторону в Pure, в Tinder я чувствовал себя немного некомфортно: там аудитория казалась более консервативной. У меня даже был случай, когда девушка вышла из чата, узнав, что я пользуюсь Pure.
Но вообще девушки в этих приложениях были хорошими визави. В Pure можно было пересечься с теми, с кем в обычной жизни ты бы никогда не познакомился: люди других профессий, другого социального круга. А в приложениях вроде Feeld или Bumble — которые оставались внутри более узкой, прогрессивной аудитории — мне нравилась возможность найти единомышленниц. У меня до сих пор много знакомых и подруг, с которыми мы когда-то познакомились именно там.
После начала войны дейтинг сильно изменился технически. Почти все приложения, которыми я активно пользовался, ушли. Какое-то время еще работал Bumble. Сейчас, если у человека он уже был установлен раньше, его можно скачать снова, но полноценно пользоваться сложно. В какой-то момент Bumble я использовал в основном для мэтчей с теми, кто периодически приезжает в Россию — иностранками или россиянками, живущими за границей.
В итоге я стал чаще пользоваться Pure — просто потому что он остался одним из немногих доступных приложений. Но и там заметны изменения. После закона о запрете «пропаганды ЛГБТ» многое изменилось в интерфейсе. Раньше можно было отмечать свою ориентацию, теперь эта опция исчезла. Можно было искать пары, сейчас и этот фильтр убрали. Объявления от пар при этом есть.
Больше всего меня удивили изменения в разделе «соблазнов». По сути, это кинки: раньше их было много и они были разнообразными. Pure убрал некоторые категории, сейчас «соблазны» в основном выглядят как увлечения: настольные игры, завтраки и тому подобное. При этом есть интересная деталь: если человек когда-то отметил, например, доминирование или подчинение, это может по-прежнему отображаться в профиле. Но искать по этим фильтрам уже нельзя. Приходится ориентироваться на косвенные признаки: если партнерка отметила, например, футплей, можно предположить, что она открыта к чему-то еще. Но это все равно усложняет поиск.
Некоторые другие кинки удалили совсем, оставили буквально несколько относительно «безобидных» вроде игры с воском. По какому принципу это делается, мне непонятно. Похоже на комбинацию перестраховки и субъективных решений со стороны платформы.
После ухода Tinder я попробовал Twinby. Они очень грамотно воспользовались ситуацией — активно продвигали себя, когда Tinder ушел, и значительная часть аудитории перетекла к ним. Я сидел в Twinby, даже покупал подписку, но в итоге пользовался не очень активно. Аудитория там довольно широкая, и часто я просто свайпал влево: не было интересных людей. У многих пустые профили. В итоге я почти перестал пользоваться Twinby и сейчас в основном сижу в Pure.
«Все боятся военных, никто не хочет ходить с ними на свидания»
В начале [полномасштабного вторжения] было ощущение, что все уехали, приложения заметно опустели. В первые два года часто случалось так: начинаешь с кем-то общаться или встречаться, а потом человек говорит, что через месяц уезжает. У меня было несколько таких историй. Сейчас это ощущается меньше.
Я замечаю не столько политизацию [аудитории], сколько поляризацию и одновременно деполитизацию. Раньше люди часто писали про свою политическую позицию или идеологию, это было заметно. Сейчас я почти этого не вижу. Недавно в Pure у девушки было написано «leftist», и я даже удивился: кто-то все еще так про себя пишет. Раньше я и сам указывал, что я левый. Сейчас мне бы даже не пришло в голову отдельно прописывать свою политическую позицию. В этом смысле ощущается скорее деполитизация.
Но при этом появился один вопрос, который всех поляризовал: война. И вот по этой теме как раз позиция часто обозначается. В Pure довольно много анкет, где девушки прямо пишут «no Z»: сразу обозначают границу. Для многих важно заранее понять, что потенциальный партнер не поддерживает войну. Я слышал от подруг истории о неприятных свиданиях: вроде бы все нормально, общение складывается, а потом человек внезапно оказывается «зетником».
При этом анкеты с другой позицией тоже встречались, но редко. Были девушки, которые писали что-то в духе «если ты либерашка, не лайкай», «я за Россию» и так далее. Но это были единичные случаи, у тех, кто постарше. У молодых девушек видел упоминания, что их привлекают мужчины в форме.
Подруги показывали мне анкеты мужчин-военных: «вернулся с СВО и горжусь этим» и тому подобное. И именно из-за этого многие и пишут «no Z». Все боятся военных, никто не хочет ходить с ними на свидания. Мне говорили, что неприятные ситуации действительно случались.
«Тебе говорят, что во всем должно быть равноправие, но при этом ты «кормилец», а «женщина ничего не должна»»
Видел анкеты, в которых девушки писали типа «я тарелочница, сможешь меня прокормить?» При этом мне не показалось, что это было иронично. Много формулировок про «настоящего мужчину», какой он. Отдельный маркер для меня — слово «щедрый». Сразу понятно, что за этим стоят финансовые ожидания. Таких профилей, в которых от партнера ждут «мужественности», стало больше. Или я просто стал их чаще замечать.
Мне не сложно заплатить за девушку, но когда это подается как обязательное условие свидания — «я тарелочница, ты должен меня кормить» — это уже не моя история. То же самое с формулировками вроде «если ты пополамщик, не лайкай». Однажды у меня такое было. Мы гуляли с девушкой, все было нормально, даже договорились встретиться еще раз. Но потом она узнала, что я живу с соседкой, и ее это смутило. Я предлагал альтернативы: можно пойти в отель, например. Но, насколько я помню, ее напряг сам факт, что у меня нет своей квартиры.
Мне кажется, таких ожиданий стало больше. Иногда это раздражает. В Pure, например, часто пишут в довольно жесткой форме — не просто «это не мой формат», а обсирают. Чаще это касается физических параметров, например, так: «если ты ниже 185 сантиметров, бан». Или так: «я не дура, никаких ONS или FWB». Тебя как будто сразу отбрасывают в какую-то «неподходящую» категорию. И это создает ощущение давления.
Вот еще один маркер из той же дискуссии про «тарелочниц»: я часто вижу формулировку «круто, если у тебя 15% НДФЛ». Базовая ставка — 13%, а если много зарабатываешь, она выше.
Мне кажется, что в Pure стало больше людей, которые ищут не просто секс, а отношения. Раньше этого почти не было, а сейчас многие перешли туда из других приложений. По сути, они используют его не так, как оно задумывалось. Возможно, это связано с экономической ситуацией. Когда условия становятся менее стабильными, усиливается запрос на надежность и финансовую устойчивость.
Есть еще один момент. Чтобы скачать Pure и открыто искать секс, нужно быть довольно прогрессивным. Но даже там часто сохраняется традиционный нарратив, будто секс больше нужен мужчине, а женщина как бы предоставляет его в обмен на что-то. Я видел формулировки в духе: «Я тебе секс, а ты мне что?» Хотя, казалось бы, если секс нужен и тебе, и мне — мы без лишних вопросов встречаемся [и именно в этом позиционирование Pure].
В Pure мужчин действительно больше, чем женщин. У меня в лучшие времена было 15 лайков, а у девушек — 400, 500, 700. И я видел профили с подписями типа: «Парни, вы правда думаете, что тут от вас нужен только секс? Вы вообще понимаете, что конкурируете?»
Я думаю, это связано с общей дискуссией последних лет — про «кто за кого платит», «тарелочниц» и «пополамщиков». Но это еще и про mixed signals (смешанные сигналы, — прим. «Медузы), которые общество посылает мужчинам и женщинам.
Мне кажется, на этом играют популярные «мужские» блогеры типа условного Арсена Маркаряна. Многое из того, что он говорит, основано на реальных проблемах. Если ты молодой мужчина и тебе говорят, что во всем должно быть равноправие, но при этом ты «кормилец», а «женщина ничего не должна», это как раз про mixed signal. При этом Маркарян предлагает простое объяснение: «виновата баба». И многие его слушают.
Финансовые ожидания от женщин и при этом нестабильность в мире создают у мужчин фрустрацию: они понимают, что часто не соответствуют ожиданиям. Плюс влияние соцсетей: ты постоянно видишь успешных мужчин с деньгами, красивой жизнью, доступом ко всему. Сто лет назад ты не сравнивал себя с тысячами «альф» из интернета, а сейчас сравниваешь ежедневно. Это усиливает тревогу и повышает ожидания с обеих сторон.
»Публичный запрос на прогрессивность как будто исчез. Но сами желания никуда не делись»
Долгое время я хотел сходить на секс-вечеринки, но все никак не получалось. Сейчас, конечно, тревожнее [идти туда]. В нынешних условиях все кажется более рискованным — ощущение, что в России всех так или иначе прессуют. Но при этом я с удивлением узнал, что такие мероприятия по-прежнему существуют.
Их проводят, просто формат изменился: они стали более камерными, более закрытыми, все держится внутри небольших комьюнити. Недавно одна знакомая рассказала мне про одно такое сообщество в Петербурге, это что-то вроде закрытого клуба. Когда разгребу дела, попробую сходить.
Консервативный поворот заметен в разных проявлениях. Вспоминаю конец десятых — тогда в анкетах часто можно было увидеть ссылки на секс-блогерок: [Машу] Чеснокову, [Арину] Винтовкину, [Татьяну] Никонову. Это был маркер открытости и прогрессивности, сейчас такого почти нет. Как будто сам запрос на прогрессивность исчез.
Но при этом желания никуда не делись. Интерес к экспериментам, к новым форматам, к расширению сексуального опыта по-прежнему есть. Я, например, вижу больше пар, чем раньше. В том же Pure я нередко встречаю транс-девушек, которые пишут о себе без маскировки. В текущем контексте это выглядит довольно смело.
Лена
27 лет, живет в Москве и знакомится с мужчинами
«В начале войны профили становились платформой для политического высказывания. А теперь остались только намеки, какие-то коды»
Я начала пользоваться приложениями для дейтинга в 2018-2019 годах, мне тогда было около двадцати лет. В то время не было какой-то развитой дейтинговой культуры. Я знала про «Мамбу», какие-то паблики во «ВКонтакте», где знакомились. А потом на рынок вышел Tinder — и все такие: «О, Tinder, Tinder!» И до сих пор любое свидание с человеком из интернета называют «тиндер-свиданием», даже если вы познакомились в другом приложении.
Историй про обман, «тиндер-свиндлеров» и всего такого у меня не было. А иногда я могла наткнуться на каких-то актеров, публичных людей. В целом это было весело.
Сразу после начала войны я не очень активно сидела [в приложениях], было ощущение какого-то анабиоза. Но потом заметила, что в профилях начали появляться политические маркеры: «никаких Z», «против войны», украинские флаги, «нет вобле». Профили становились платформой для политического высказывания.
Когда начались суды [по делам о «фейках» и «дискредитации» российской армии] и стало опасно говорить открыто, все это начали маскировать. Остались намеки, какие-то коды — чтобы все равно можно было понять, что это за человек и как он смотрит на мир. Сейчас многие даже слово «телеграм» не используют. Пишут «самолетик» или какие-то эмодзи ставят. Про инстаграм пишут «запрещенная соцсеть».
После начала мобилизации мужчин в приложениях стало меньше, многие уехали. Хотя, если честно, и до этого там были одни и те же. Снова видишь их, снова не мэтчишься. И, мне кажется, они думают то же самое: «Ну сколько можно тут уже сидеть?» Но мы все равно сидим. Потом и этих людей почти не осталось.
«Мужчин, которые ищут девушку с традиционными ценностями, в дейтинге стало заметно больше»
А дальше, где-то в конце осени или начале зимы [2022-го], начали появляться военные. У них, например, могла стоять первой обычная, нормальная фотка, а следующая — уже в форме, с полигона. И в описании что-нибудь вроде: «я сейчас в отпуске», или «у меня консервативные взгляды», или прямо — «я военный, ничего серьезного не ищу, я в увольнении, просто хочу развлечься».
У меня был один такой мэтч. У парня были вроде обычные фотографии, но в описании что-то непонятное. Я спросила, что он имеет в виду, он ответил что-то странное и сразу скинул свой телеграм. Я нашла его контакт, а там уже фотографии в военной форме. Сразу удалила диалог и заблокировала его. Мне очень некомфортно общаться с такими людьми, я вообще не хочу с ними взаимодействовать.
Есть такой тип профилей, когда мужчина вообще ничего не пишет о себе, а пишет про требования к тебе: «ты женственная», «милая», «умеешь готовить», «умеешь поддержать беседу», «ищу девушку с традиционными ценностями». Вот таких мужчин в дейтинге стало заметно больше.
В общении я осторожно пыталась понять, какие у мужчин взгляды. Был, например, один архитектор с гражданством США. Мы познакомились в конце февраля или в начале марта [2022-го], когда шли митинги. У меня тогда друзей забрали [в отделение], я ходила узнавать, как им можно помочь. Мы с ним нормально общались, а потом я то ли не ответила сразу, то ли пропала ненадолго — и он перестал отвечать.
Я спросила: «Что случилось?» А он говорит: «Ну, это твоя борьба. Я в этом участвовать не хочу. Мне все равно». Я говорю: «Ну конечно тебе все равно, ты в любой момент можешь уехать». А он: «Я уезжать не буду, но и делать ничего не собираюсь». Я тогда ему сказала: «Это тебя коснется очень скоро. Глупо думать, что дальше ничего не будет и что тебя это обойдет». А буквально через полгода началась мобилизация. Интересно, уехал он или нет.
Кроме Tinder у меня был еще Bumble, где девчонки пишут первые. Когда началась война, Bumble сделал все платные функции бесплатными: можно было вернуть мэтч, если случайно свайпнул не туда, посмотреть, кто тебя лайкнул. Раньше фотки были заблюрены, а тут все стало видно. И я видела, что меня лайкают военные. Это вызывало сильный дискомфорт.
Раньше я иногда еще и репортила такие профили в Bumble. Приложение присылало стандартную отбивку: «Мы рассмотрим ваше обращение», но никакого фидбека не было, ты просто больше не видишь этого человека.
В Twinby я так не делала: все-таки, это российское приложение, и мне это показалось не очень безопасным. Но за все время пользования этим приложением — около года — у меня было ноль свиданий с мужчинами оттуда.
«У нас с подругами есть список, мы примерно знаем, кто с кем уже сходил на свидание»
Bumble работает с VPN, но постоянно вылетает. Там попадаются иностранцы, часто — пилоты самолетов (из-за того, что в Москве постоянно глючит геолокация, и приложение показывает, что я в Шереметьево). Одни приезжают в командировки, другие здесь работают. В Москве есть, например, учитель из Австралии, который преподает здесь английский. Есть парень, который работает во французском посольстве: он попадался и мне, и моим подругам. Одна из них с ним даже ходила на свидание. У нас вообще уже есть «список», мы примерно знаем, кто с кем уже сходил.
Еще есть иностранные журналисты. Я, например, так познакомилась с немцем. Он журналист, работает на независимом канале, не в российских медиа. У него была годовая командировка в Россию и вообще не было русских друзей, прямо совсем. По сути, я была единственным человеком, с кем он здесь общался. Мы вместе гуляли, я ему что-то показывала, рассказывала.
Еще работает приложение Pure, правда, там все сильно поменялось. Раньше там была ярко выраженная секс-позитивная составляющая, но ее очень сильно порезали, почти убрали.
«Ощущение полной неопределенности, отсутствия перспектив очень чувствуется на свиданиях»
Возможно, у меня просто высокая планка. Но есть ощущение, что от мужчин ждут довольно противоречивых вещей. С одной стороны, хочется, чтобы они были искренними, честными, делились чувствами, были эмоционально открытыми. А с другой — чтобы они все еще оставались в какой-то патриархальной роли: заплатить за кофе на первом свидании, принести цветы, как-то поухаживать. Мне, например, цветы на свидании дарили один раз — и я это до сих пор помню. Сейчас такого почти не бывает.
В инстаграме популярны рилсы, где девушки показывают переписки из дейтинга. Они реально стараются: шутят, пишут что-то смешное, обыгрывают бытовые штуки. А в ответ — максимально скучные, сухие сообщения. И это происходит очень часто. Мне нравится читать описания профилей: я там ищу какую-нибудь зацепку, повод пошутить, начать разговор с прикола. Но отклика почти нет. Из пяти человек дай бог один ответит как-то смешно, и у вас завяжется нормальный, живой диалог. Все остальные как будто теряются, сдуваются, не знают, что ответить.
Очень много грустных, подавленных ребят. Было видно, что многие реально переживают, находятся в апатичной, депрессивной стадии. Ощущение полной неопределенности, отсутствия перспектив — это очень чувствовалось на свиданиях. В итоге было похоже, что они пришли на сессию с психологом.
Я заметила, что мужчины готовы говорить о себе, но совсем не готовы спрашивать. Как будто им неловко задавать вопросы. Нет встречного интереса, нет диалога. Ты слушаешь, киваешь, поддерживаешь — а тебя как человека в этом разговоре будто бы и нет.
«Было бы круто, если бы можно было добавлять в профиль мемы»
Однажды я была на быстрых свиданиях — мне не то чтобы очень зашло, но, скорее, из-за плохой организации. Друзья еще говорят, что надо искать какие-то комьюнити. Например, велокомьюнити — знаю, что ребята, которые катаются на городских или шоссейных великах, там знакомятся.
Я бы хотела сделать свой дейтинг. У меня даже был проект, который мы хотели запустить с друзьями. Но я не понимаю, как установить какой-то порог входа, условный «тест на адекватность». Ну что такое адекватность? У меня одни критерии, у других — другие.
Я общалась с аналитиками данных, и, как я поняла, алгоритмы в дейтинге на самом деле не работают на подбор идеального для тебя мэтча. Приложению нужно, чтобы ты возвращался, платил за подписку, создавал трафик. Им невыгодно, чтобы ты слишком быстро нашел «своего» человека. Тогда нужно пересматривать саму логику взаимодействия.
Сейчас у меня нет каких-то суперожиданий от дейтинга. Хотелось бы видеть более содержательные анкеты, чтобы человек обязательно что-то про себя писал, а не две фотографии и все. Ты вообще не понимаешь, кто это.
Было бы круто, если бы можно было добавлять в профиль мемы: по чувству юмора сразу многое понятно. А вот сгенерированные ИИ фото, фотографии знаменитостей — точно нет. Такое до сих пор встречается, и это, конечно, максимально странно.
Алдар
35 лет, живет между Москвой и Улан-Удэ, знакомится с мужчинами
«Теперь если ты мужчина и выбираешь, что тебе интересны мужчины, приложение начинает показывать всех мужчин — включая тех, кто ищет только женщин»
Я не могу сказать, что знакомлюсь с четким планом. Скорее, смотрю, что получится. С кем-то могу несколько раз погулять, пообщаться, с кем-то начинаю дружить, приятельствовать.
Перед началом войны я был в длительных отношениях. Мы встречались пять с половиной лет, даже жили вместе. Когда началась война, отношения уже шли к завершению. Но на фоне происходящего мы как будто сильнее держались друг за друга. Все-таки стресс, неопределенность — ты инстинктивно тянешься к близкому человеку.
После начала войны приложения начали постепенно уходить. Tinder — не сразу, но в итоге тоже ушел. А вот Feeld, например, просто удалил профили [пользователей в России]. Было ощущение сужающегося пространства, как будто мир постепенно схлопывается. Ты привыкаешь, что есть глобальные сервисы, международная среда, возможность познакомиться с кем-то из другого контекста. А потом все это начинает исчезать.
В 2022 году это воспринималось как нечто логичное, но сейчас мне кажется, что многие люди в России, особенно те, кто изначально критично относился к происходящему, пересматривают свое отношение к санкциям. Сейчас возникает более сложное ощущение. С одной стороны, ты понимаешь причины. С другой, ты живешь в этой реальности и чувствуешь, что тебя как будто отрезают от повседневной жизни, каких-то привычных вещей, которые вообще-то напрямую не имеют отношения к политике. И вот это ощущение изоляции, наверное, самое сильное. Не сам уход приложений, а то, что за ним стоит.
Когда приняли закон о запрете «пропаганды ЛГБТ» среди взрослых, приложение Pure начало адаптировать продукт. Там изменилась логика поиска. Если ты мужчина и выбираешь, что тебе интересны мужчины, приложение начинает показывать тебе всех мужчин — включая тех, кто ищет только женщин. То есть ты видишь профили гетеромужчин, которые вообще не ориентированы на тебя. Пользоваться становится почти невозможно.
Что касается российских приложений, то в целом ощущение двойственное. С одной стороны, спасибо, что сервисы продолжают работать и не закрываются. Но, если честно, ощущение, что у них огромные технические проблемы, много багов. А еще кажется, что часть пользователей просто копирует шаблонные профили: фото как из стоков, одинаковые параметры, одинаковые формулировки.
Но в целом аудитория похожа на старый Tinder. Люди пишут, что хотят сходить на свидание, ищут отношения, иногда друзей. В целом это такая более-менее городская аудитория, условный средний класс.
«Приложения для гей-знакомств информировали пользователей о рисках дейтинга в нынешних условиях, предупреждали о провокациях»
Я не могу сказать, что часто сталкивался там с военными. Пару раз видел профиль мужчины в форме, «во всеоружии». Но я не знаю, был ли это реальный человек или кто-то решил сделать такой образ ради эпатажа. Я не взаимодействовал с такими аккаунтами, просто пролистывал дальше.
Grindr у меня вообще не работает — ни с VPN, ни без. А Hornet работает. И у них довольно заметная позиция по отношению к аудитории в авторитарных странах: они делали рассылки, проводили опросы, информировали пользователей о рисках дейтинга в нынешних условиях.
Рассылки были в первую очередь про безопасность: как не попасться на провокации, как защитить свои данные. Были информационные материалы, связанные с ВИЧ и организациями, помогающими ВИЧ-положительным людям. Еще они делали совместные проекты с правозащитными организациями — в том числе с теми, которые сейчас в России признаны «экстремистскими». Это все выглядело как системная работа, было видно: они осознают, что у них большая аудитория в странах с рисками и стараются это учитывать.
Самое главное — заметно, что они технически борются с блокировками. Бывает, что приложение работает хуже, видимо, когда власти что-то подкручивают. Потом проходит время — и оно снова начинает нормально открываться. Иногда даже без VPN. Такого, чтобы оно полностью и надолго переставало работать, почти не бывает.
«В небольших городах профили с открытым лицом и раньше были редкостью. Сейчас, если такой появляется, сразу возникает вопрос, не подстава ли это»
Поведение аудитории заметно изменилось. Стало меньше профилей с открытыми фотографиями. Больше аккаунтов без лица, с нейтральными картинками, с абстрактными фото. В Москве, по ощущениям, где-то до четверти, может, даже до трети профилей стали без лица. Раньше такого почти не было, без фото находились буквально единицы.
Кто именно стал осторожнее? Скорее те, кто следит за новостями, много читает, тревожится, анализирует. То есть более политизированная часть аудитории. По моим впечатлениям, для гей-мужчин, для которых дейтинг — это в первую очередь секс и спонтанные знакомства, мало что изменилось. Они ведут себя как раньше.
В регионах совсем другая картина. В национальных республиках или небольших городах профили с открытым лицом и раньше были редкостью, а сейчас их почти нет. И если вдруг появляется человек с открытым лицом, это воспринимается как что-то очень смелое. И сразу возникает вопрос: это реально смелый человек или какая-то подстава? Уровень тревожности все-таки высокий.
В маленьком городе вообще все гораздо сложнее. Аудитория меньше, выбор меньше. Люди часто не меняют фотографии годами. Иногда даже бывает, что тебе пишут с фразой вроде: «О, я тебя уже видел» или «Ты снова здесь?» Ощущение, что круг очень маленький. В Москве все-таки больше анонимности, больше вариантов. В регионах — более закрытая среда и выше осторожность.
«Среда для знакомств не исчезла, люди просто стали более осторожными»
Hornet недавно удалили из российского App Store, но они быстро выпустили какое-то зеркало. Видно, что рынок для них остается привлекательным, поэтому они стараются поддерживать работу сервиса. Оплатить подписку можно через App Store. Есть возможность оплатить и через сайт, чтобы обойти комиссию магазина, но там все работает нестабильно. Если платить грузинской картой, то нужно указать грузинскую локацию, а там цены выше, чем в России. Поэтому выгоднее оплачивать через российский App Store, там иногда еще и скидки бывают.
Еще меня удивляет, что в Hornet есть стримы и встроенная лента — что-то вроде смеси инстаграма и тредс. Пользователи ведут блоги, публикуют посты, даже психологи пишут длинные тексты. Там есть и стримеры — люди, которые зарабатывают внутри приложения. Кто-то ведет эфиры, кто-то работает в [дрэг-]образе, кто-то делает контент почти как в тиктоке. И при этом люди довольно открытые.
Еще есть телеграм-чаты для знакомств. Там есть даже разные разделы: поиск работы, путешествия, просто общение, объявления с фото, секс-знакомства, эскорт, массаж и так далее. Попасть в них можно по ссылке, всех участников одобряют модераторы. Среда [для знакомств] не исчезла, люди просто стали более осторожными.
[После запрета «международного движения ЛГБТ»] появилось ощущение, что это станет поводом для массовых дел, начнутся показательные процессы. Но если смотреть на статистику, дел [по обвинению в экстремизме] не так много. Поэтому сейчас ощущение двойственное. Градус паники немного снижен, но базовая осторожность, конечно, стала еще важнее.
«Среди моих знакомых есть те, кто ни разу не был в гей-клубах. В начале войны многие из них были еще несовершеннолетними»
Если говорить про офлайн-знакомства, то у меня их как будто почти нет. Я подписан на телеграм-каналы баров и клубов [которые раньше ориентировались на гей-аудиторию]. Сейчас, если человек не в контексте и зайдет туда случайно, он вообще ничего не поймет. Просто клуб, просто диджеи, обычные вечеринки. Никаких анонсов с дрэг-артистками или открытой символики. Если кто-то и выступает, то это подается максимально нейтрально.
Я понимаю, что туда по-прежнему ходят, раз каналы живы. Но среди моих знакомых, особенно молодых, есть те, кто ни разу не был в гей-клубах. Многие из них во время начала войны были еще несовершеннолетними. Сейчас они студенты или только закончили учебу, некоторые недавно переехали в Москву. И они понимают, что это гей-клубы, но боятся рейдов: вдруг именно сегодня всех положат лицом в пол.
Мне, если честно, не очень интересно ходить в клубы. Я не могу сказать, что в моем окружении это очень популярно, хотя формально такая возможность есть.
Именно Hornet сейчас самое популярное приложение [для гей-знакомств]. По ощущениям, там зарегистрирована почти вся гей-аудитория России. Какая-то огромная часть точно. Поэтому, чтобы найти кого-то действительно стоящего [а не просто секс], нужно поработать. Но при этом у меня были там и приятные знакомства. Это не всегда хукапы, иногда просто нормальные человеческие истории. Например, с моим бывшим, с которым мы были вместе пять с половиной лет, мы познакомились именно там.
Анна
38 лет, живет в Москве и знакомится с женщинами
«Парадоксально, что среди тех, кого цензура касается напрямую, есть и те, кто поддерживает происходящее»
До начала войны у меня не было какого-то активного дейтинга в приложениях, в основном были постоянные партнерки. Со своими подругами я знакомилась не через приложения: на вечеринках, общих тусовках — не на каких-то тематических квир-ивентах, а просто на дружеских мероприятиях. Все происходило довольно естественно.
[После начала войны] я несколько раз заходила в Pure, но, скорее, из антропологического интереса: у меня там работали знакомые. Еще я пользовалась Twinby — и, если честно, удивлялась. Есть общее ощущение, что в России все пропало, все зацензурено и зажато. Но в Twinby все устроено довольно просто. Женщины прямо пишут, кого они ищут. С моей последней партнеркой я познакомилась там.
Twinby — «народная» платформа. Там сидят люди самого разного социального статуса и возраста: могут быть и 19-летние, а могут и 50-летние. Может быть водительница такси, предпринимательница, сотрудница крафтового бара, кто угодно. Это не рафинированная аудитория, как, например, в Pure, где больше представителей условного креативного класса.
Еще есть приложение Zoe, ориентированное только на женщин. Оно работает как Tinder, но сейчас зайти можно только с VPN.
Я заметила, что люди стали чаще прописывать свою политическую позицию. Парадоксально, что среди тех, кого цензура касается напрямую, есть и те, кто поддерживает происходящее. Формулировки бывают разные. Например: «Если ты «нетвойняшка», нам не по пути». Или это как-то аккуратно зашито в текст. Или, например, женщину зовут условно «Ольга Zабайкальская». Сразу все понятно.
Я воспринимаю это [поддержку вторжения в Украину] как попытку присвоить себе агрессивную культуру. Как мигранты-таксисты, которые вдруг начали массово вешать георгиевские ленты и российские флажки, говорить «Москва — центр мира», «скоро мы всех победим». И ты сидишь в машине и понимаешь: человек спит в этой машине третью неделю, по запаху это чувствуется. Это какая-то попытка принять культуру насильника как свою.
Встречались и аполитичные люди, «меня это не касается». С такими я тоже не стала бы встречаться: просто не вижу смысла.
«Ощущение, что в целом к лесбийской жизни внимания гораздо меньше»
В моменте [когда «международное движение ЛГБТ» запретили] было неприятно. Но если говорить про дейтинг, я бы не сказала, что что-то радикально изменилось. Решение Верховного суда существует отдельно, а жизнь — отдельно. И, к сожалению или к счастью, оно мало на что влияет.
Есть маленькие и большие чаты в разных мессенджерах — не в Max, конечно. Есть вечеринки. При этом в анонсах не пишут прямо, что это лесбийская или квир-вечеринка, но все в курсе, какая там аудитория. Я перестала туда ходить не из-за запретов, а просто потому, что изменилась жизнь. В Москве стало дорого, у меня не совпадает рабочий график с подругой; ребенок, работа, подработки… Просто нет сил.
В нашем кругу сначала было ощущение, что многие уехали. И это действительно так. Но те, кто остались, продолжают жить свою жизнь. Например, в августе я была на дне рождения подруги — она небинарная лесбиянка. Это происходило в баре, не буду говорить каком. И в этот же вечер в другой части того же бара проходила лесбийская свадьба. Бар при этом никак не обозначен как квир-пространство, но атмосфера была совершенно очевидной.
Мужчин там можно было пересчитать по пальцам одной руки — и среди них не было гетеросексуальных. В какой-то момент зашли еще двое — видимо, гуляли, хотели рюмочку на ход ноги принять. Они там долго не задержались. Их не то чтобы попросили, а скорее выдавили оттуда.
У меня ощущение, что в целом к лесбийской жизни внимания гораздо меньше [чем к жизни геев и трансперсон]. Если у тебя нет публичности, если ты не заявляешь о себе громко и не выходишь в медиаполе, то в повседневной жизни большинству просто похуй. Я, например, ни разу не слышала про какие-то подставные свидания для женщин.
Возможно, это связано с тем, что женская квир-среда не находится под пристальным вниманием: все зациклены на геях. На женщин просто всем насрать. Наша частная жизнь, наша сексуальность не считается вообще чем-либо важным. Поэтому мы можем делать что хотим.
Записал Антон Данилов