истории

«В России я всегда знал, что делать. А за границей находишься в режиме ожидания» Каждый год Антивоенный комитет России проводит конференцию. А зачем она, собственно, нужна? Репортаж «Медузы»

Источник: Meduza

В конце мая в Страсбурге прошла двухдневная конференция Антивоенного комитета России — объединения российских политиков, общественных и культурных деятелей в эмиграции, выступающих против войны. Наряду с ФБК и российской платформой при ПАСЕ это одна из главных оппозиционных сил за границей. На фоне пятого года российской военной агрессии «Медуза» попыталась совместно с участниками конференции ответить на вопросы, что из себя сейчас представляет Комитет и за что он борется.

Конференция проходила 20 и 21 мая в отеле «Софитель» во французском Страсбурге. Здесь расположен главный офис Совета Европы, поэтому здесь же теперь собирается платформа российской оппозиции при ПАСЕ.

Это была первая конференция Комитета в статусе «террористической»: в марте Верховный суд России запретил ее деятельность на территории страны. В итоге, как заметил сооснователь комитета Михаил Ходорковский, «экстремистов и террористов» собралась «чуть ли не половина зала».

Кто-то из присутствующих наклеивал бейдж с перечеркнутой камерой — это значило, что эти люди не дают согласие на съемку и цитирование, то есть предпочитают участвовать в мероприятии инкогнито. По словам собеседников «Медузы» в Комитете, в числе участников мероприятия были в том числе гости из России.

Среди гостей оказался и режиссер фильма «Господин Никто против Путина» Павел Таланкин. На вопрос «Медузы», что он тут делает, Таланкин ответил: «Меня пригласили — я и приехал». Он заявил, что признания «террористом» от лица «других террористов» (речь о властях России, — прим. «Медузы») не боится.

Режиссер приехал на мероприятие с «Оскаром»: потерянную при перелете статуэтку обнаружила авиакомпания Lufthansa и незадолго до этого вернула ее владельцу. «Я спросил организаторов, брать ли мне его, — мне сказали „бери“», — объяснил Таланкин свое решение взять награду с собой. «Вон он, на завалинке стоит», — указал он на статуэтку в углу рядом с фотостендом с логотипом Комитета.

В нескольких метрах от «Оскара» на столе лежали работы акциониста Павла Крисевича, которые тот сделал на тюремных простынях, пока находился в российском СИЗО. Заключенные и их надзиратели в работах Павла Крисевича изображены как скелеты. 

Сам Крисевич недавно вышел на свободу и в ожидании легализации в Европе не мог покинуть территорию Черногории, так что его работы представлял его друг, продюсер и куратор Миша Огер. «Павел делал эти работы во время нахождения в СИЗО, все загрунтовано зубной пастой и нарисовано ручкой и его кровью», — сказал Огер «Медузе». Желающие могли приобрести работы — они стоили 600 евро. Треть от продаж Крисевич обещал отправить на поддержку политзаключенных.

Помимо Таланкина, в конференции участвовали: врач и участник российской оппозиционной платформы при ПАСЕ Андрей Волна, ведущая Татьяна Лазарева, член правления международной ассоциации «Мемориал» Сергей Кривенко, предприниматель Борис Зимин, юристка Елена Лукьянова, галерист Марат Гельман, писатель Дмитрий Быков, политик Андрей Пивоваров — а также другие политики, предприниматели, общественные деятели и активисты.

Среди гостей были и священнослужители — например, представитель НКО «Мир всем», которая помогает христианским священнослужителям, публично осудившим российскую военную агрессию. А также представитель «Антивоенной пасторской инициативы». Это объединение католических и лютеранских священников, которые оказывают «духовную и практическую помощь» жителям Украины, а также российским военным в составе ВСУ и их семьям.

На открытии конференции могло показаться, что мероприятие проводит не антивоенный комитет, а платформа российской оппозиции при ПАСЕ. Хотя из нее в зале было, вероятно, всего два человека — Андрей Волна и Михаил Ходорковский, один из инициаторов создания платформы. 

Сначала выступила президент ПАСЕ Петра Байер. Она подчеркнула, что «гордится тем, что парламентская ассамблея Совета Европы решила не просто говорить о российских демократических силах, но и плотно с ними работать». 

Вслед за Байер слово взяли депутаты Европарламента Вилле Ниинисте и Сергей Лагодинский. Лагодинский подчеркнул важность продолжения поддержки Украины — особенно на фоне ослабления внимания к войне на Западе, и поблагодарил всех за создание «самой крутой инициативы от русскоязычного пространства в европейском пространстве».

«Русская культура сегодня — терра инкогнита для нас»

Всех участников комитета объединяет одно — несогласие с военной агрессией России. При этом их политические взгляды и подходы к методам противодействия режиму не во всем совпадают.

«В России мы входили в разные партии, пока это еще имело какое-то значение», — напоминает в разговоре с «Медузой» юрист Вадим Прохоров, который занимается помощью узникам в России — в том числе политзаключенным и украинским гражданским и военнопленным. Так, продолжает он, кто-то из участников Комитета в прошлом был ближе к «Яблоку», кто-то входил в «Союз правых сил», кто-то и вовсе входил в «Справедливую Россию», как когда-то [участник Антивоенного комитета и экс-депутат Госдумы Дмитрий] Гудков. 

Прохоров убежден, что разница позиций не мешает участникам комитета объединяться на общей платформе — поскольку сейчас именно «это самое главное», «Мы все чем-то занимаемся, и это работа с Россией и ее проблемами — а также с проблемами уехавших россиян».

Так, юридическую защиту антивоенных россиян за рубежом оказывает проект «Консулы». Всего за время существования проекта удалось уберечь от депортации 168 человек, рассказал «Медузе» его руководитель и участник Комитета Андрей Пивоваров:

На конференции вручили премию «Голос сопротивления» — за активистские антивоенные проекты. В шорт-лист вошли пять проектов.

По итогам голосования зала первое место и награду в три тысячи евро получил адвокат Дмитрий Захватов. Второе место и тысяча евро достались проекту «Последнее слово».

Затем выступали участники Комитета и гости конференции по темам «образование», «экономика», «культура», «армия и общество» и «изоляция Рунета». На рабочей группе «Как и куда бежать» участники обсуждали проблемы, связанные с эвакуацией антивоенных россиян из России, и трудности, с которыми сталкиваются активисты и правозащитники за ее пределами, когда пытаются помешать депортациям соотечественников.

Например, в 2025 году закрылась программа выдачи гуманитарных виз в Германии — и теперь приходится делать это через другие страны, констатировал «консул» Комитета в одной из европейских стран. Особенно плохо, по его словам, обстоят дела с получением политического убежища в Европе.

«Консул» также упомянул проблему депортации антивоенных россиян: «Лишь в 2025 году из одной Германии было депортировано 126 граждан России — в том числе среди них были антивоенные активисты, правозащитники, журналисты, люди ЛГБТК+». Таких кейсов становится только больше, добавил «консул». 

Во время вопросов из зала микрофон попросил политический представитель РДК с позывным «Каспер». «Мы помогаем переезжать [в Европу] семьям бойцов [россиян, воюющих в составе РДК] — это сотни людей. Как оказалось, легализация [в новой стране] — это первая проблема, но далеко не самая сложная. Дальше встают вопросы социальной, карьерной адаптации», — отметил он. «Мы могли бы поделиться опытом в лоббировании, а от вас хотели бы попросить опыт в выстраивании неких институтов и, возможно, как-то скооперироваться», — заключил «Каспер». 

На это бывший председатель движения «Открытая Россия» Александр Соловьев, модерирующий дискуссию, предложил всем желающим обменяться идеями после рабочей группы.

Михаил Ходорковский, комментируя «Медузе» присутствие РДК на съезде, сказал, что Комитет «не против любых наблюдателей», но выступает за «невооруженное сопротивление». «У [сооснователя Антивоенного комитета России] Гарри [Каспарова насчет военной помощи Украине] другая точка зрения. Это тоже нормально. Поэтому [мы представляем собой] два крыла одной и той же антивоенной демократической платформы», — добавил он.

Разговор Ходорковского с «Медузой» прервали актер Артур Смольянинов и продюсер Екатерина Ланская-Сапожникова — они прилетели в разгар конференции с Каннского кинофестиваля. Участник Антивоенного комитета, Смольянинов снялся в новом фильме Андрея Звягинцева «Минотавр», Ланская его сопровождала.

— Какие люди! Очень рад видеть, — воскликнул, обнимая их, Ходорковский.

— А что мы вас не видели на каннской ковровой дорожке? — со смехом обратилась к нему Ланская-Сапожникова.

— А что я там, на ковровой дорожке [буду делать], подметать буду?

— Нас некому было сфотографировать! У нас ни одной фотографии… 

— Надо было сказать мне, я бы прислал [фотографов]…

— Мы бы там столько не простояли, там нельзя столько стоять, — перебил, смеясь, Смольянинов. 

— А я бы стуканул ребятам из ФСБ — они бы вас сфотографировали!

— Нам качество все-таки нужно, — ответил на это Смольянинов.

По всей видимости, Смольянинов спешил успеть к началу круглого стола «Культура как поле сопротивления», в котором он участвовал вместе с Дмитрием Быковым и Маратом Гельманом. Там они рассуждали на тему, можно ли из-за границы помогать культурному сопротивлению в современной России. Мнения разошлись.

Гельман убежден, что в культурной сфере России происходит «тихий саботаж». «В самой России мы наблюдаем то, что называется „новые тихие“ — это саботаж. Это люди, которые заняты спасением себя, но при этом не считают возможным сотрудничество с режимом. У государства нет художников, которые работают с властью, поэтому художниками и писателями делают пропагандистов», — уверял он.

Смольянинов, в свою очередь, подчеркнул, что делать взвешенные выводы о состоянии российского искусства можно, только находясь внутри страны: 

«Нас никто не выбирал. За власть мы не боремся»

На конференции «Медуза» задала многим участникам вопрос — какая главная задача у Антивоенного комитета. Педагог Дима Зицер признался, что сам пытается ее определить: «У меня нет ответа на этот вопрос. Я всем его задаю, и все отвечают по-разному». Сам Зицер хотел бы, чтобы цель Комитета заключалась «в способствовании победы Украины»: «Потому что это тот самый кончик иглы, который если сломается, наступит смерть Кащея — в широком смысле этого слова».

Ставить перед собой задачу смены российской власти Комитет не может, констатирует Ходорковский. Потому что «диктатуры меняются только вооруженным путем, а демократическая часть оппозиции к вооруженному противостоянию не готова».

Ходорковский уверяет, что задача Комитета — «не стать правительством в изгнании», а стать работающей политической инфраструктурой для помощи, представительства, давления на режим, связи с обществом и подготовки демократического перехода в России. 

Андрей Пивоваров, который вышел на свободу в августе 2024 года благодаря обмену после отбывания срока за сотрудничество с «нежелательной организацией», отмечает, что, если вдруг до выборов допустят партию «Яблоко», Комитет, вероятно, предложит россиянам голосовать за нее как за единственную политическую силу в России, которая призывает к миру. 

«Очень важно не согласовывать с ними эту позицию. Они же как заложники», — горько усмехается он, напоминая, что многие члены партии находятся в заключении. 

При этом некоторые участники конференции не считают, что в принципе занимаются политикой. «Политика — она все-таки про власть, про представительство. Нас никто не выбирал. За власть мы не боремся. Влияние не равно власти, — рассуждает предприниматель Борис Зимин. — Мы скорее дискутируем о том, что правильно, что неправильно и как лучше [бороться с войной и российским режимом дальше]». Он добавил, что охарактеризовал бы Комитет как объединение независимых людей и проектов.

Все участники конференции, с которыми говорила «Медуза», признают, что их влияние на ситуацию в России крайне ограничено. Вот что об этом говорит Пивоваров:

Политик также признается, что старается сверять свою публичную позицию с тем, как ее воспримут люди в России. «В эмиграции твоя эффективность [как российского оппозиционного политика] снижается до одной десятой по сравнению с той, что могло бы быть в России. Но я верю, что вернусь, и делаю для этого все», — добавляет он.

«Медуза» спросила еще одного известного участника Комитета, который пожелал остаться анонимным, в чем он видит смысл участия в Антивоенном комитете. «Ну, вдруг что-то произойдет [в России]. Нужна надежда», — ответил он.