Грузия первой на постсоветском пространстве разрешила легально курить марихуану. В 2025-м законы ужесточились, но российские эмигранты «не успели перестроиться» Теперь они все чаще сталкиваются со штрафами, депортацией и даже реальными сроками

Тех, кто первый раз приехал в Тбилиси, порой удивляет, как часто в городе можно услышать запах каннабиса. Дело в том, что в Грузии с 2018-го можно фактически легально употреблять марихуану. Кроме того, приобретение и хранение этого наркотика даже в крупных объемах часто не приводило к тюремным срокам. Ситуация кардинально изменилась в 2025 году, когда власти Грузии ужесточили наркотическое законодательство: как для местных жителей, так и для приезжих. В итоге за неполные девять месяцев 2026-го прокуратура Грузии зарегистрировала больше 200 преступлений по наркотическим статьям со стороны россиян, некоторые из них уже сидят в местных тюрьмах. «Медуза» рассказывает их истории — и то, как именно изменились грузинские законы.

«Там у них есть стадион, можно заниматься спортом. Есть животные, кролики, кошечки, девочки о них заботятся. Есть магазин, можно что-то купить. Душ общий, в каждой камере туалет, по очереди все убираются. Библиотека есть, она много читает. В концертах можно участвовать. Можно работать, но это не обязательно», — Кристина (имя изменено) рассказывает про свою подругу Машу Ову, отбывающую двухлетний срок в женской тюрьме в городе Рустави. По словам Кристины, Маша в целом описывает свой быт как «санаторий строгого режима» и ни на что не жалуется. 

В 2022 году из-за войны России с Украиной Маша уехала в Индию, а в 2023-м перебралась в Грузию. В Тбилиси она работала в тату-студии, пела в рок-группах MÖRÖCÖLI, PUNKI, NECROFEST, иногда выступала с сольными акустическими концертами. В начале мая 2026 года она внезапно пропала, а через несколько дней с одним из ее друзей через инстаграм связалась адвокат по назначению и рассказала, что Маша задержана.

Позже друзья узнали, что дома у девушки был обыск. Полицейские, по словам Кристины, нашли четыре грамма марихуаны. Маша, как рассказывает ее подруга, была, «как говорят на сленге, помощником».

«Например, твои знакомые хотят покурить. А ты знаешь, где взять. Ты едешь, чтобы купить для себя, и, естественно, тебе говорят „зацепи мне“. Маша соглашалась, но только для друзей и, соответственно, брала с этого процент. По сути, это даже не барыга, это помощник. Но она сразу признала вину», — объясняет Кристина. Правда Маша, по словам ее адвоката Давида Лагадзе, утверждает, что у нее нашли четыре грамма марихуаны, а не 9,5 — как потом было написано в деле. Но Маша решила это не оспаривать, чтобы не усугубить свое положение. 

Давид Лагадзе объяснил «Медузе», что вместе с марихуаной из дома у Маши изъяли весы со следами наркотических веществ, а «в таком случае грузинские суды уже признают человека виновным в содействии реализации, независимо от количества изъятых у него наркотиков». Статья о «содействии реализации» появилась в УК Грузии в 2025 году в рамках масштабного ужесточения наркополитики, инициированного правящей партией «Грузинская мечта». 

Как власти Грузии изменили наркотическое законодательство

«Ничто не может быть более антинациональным и антигрузинским, чем крайне серьезные последствия, вызванные либеральной наркополитикой», — заявлял в 2025 году Мамука Мдинарадзе, на тот момент лидер парламентского большинства от партии «Грузинская мечта». Так он анонсировал поправки в антинаркотическом законодательстве. Ужесточение наказаний за преступления, связанные с марихуаной, власти обосновывали распространением «гибридных сортов каннабиса», которые «отличаются более вредным воздействием на организм человека».

Изменения проходили в два этапа. В апреле 2025-го они в первую очередь коснулись статьи 45 КоАП, регулирующей приобретение, хранение и употребление наркотиков в небольшом размере (статья касается всех наркотиков, кроме марихуаны и ряда веществ, для которых «небольшого размера» не существует). По этой статье ужесточили наказания, ввели ответственность за отказ сдать тест на наркотики, а также расширили список наказаний, связанный с лишением прав. 

Позже в июле того же года из УК исключили статью 273 (1), которая регулировала действия с растениями каннабиса или марихуаны в крупных и особо крупных размерах. Теперь хранение и другие уголовные преступления, связанные с марихуаной, вошли в статью 260, предусматривающую более суровые наказания.

Например, по статье 273 (1) незаконное приобретение, хранение, перевозка в крупном размере наказывались штрафом, общественными работами или лишением свободы на срок до двух лет. По статье 260 в новой редакции за это предусмотрено уже лишение свободы на срок от пяти до восьми лет. Кроме того, статью 260 разделили на четыре статьи — и так появилась отдельная статья 260 (4) о содействии реализации.

Как отмечает грузинская правозащитная организация «Центр социальной справедливости», одно из главных изменений — это возвращение возможности приговаривать людей к тюремным срокам за приобретение, хранение и выращивание марихуаны для личного использования (но в крупных объемах).

Поправки позволили властям фактически обойти решения Конституционного суда (КС), которые на протяжении последних десяти лет смягчали наказания за преступления, связанные с употреблением марихуаны. 

«Когда Конституционный суд принимает решение, оно должно учитываться в последующих процессах, в соответствии с этим решением должны меняться законы. А они [грузинские власти] при помощи юридических манипуляций, наоборот, обошли эти решения и пришли к тому, чтобы снова задерживать потребителей», — объясняет «Медузе» адвокат Лаша Ткешеладзе. 

Формально решения КС остаются в силе, но они были учтены в конкретных статьях — и именно их в 2025 году убрали из УК или переписали. 

Одно из решений КС, которое не затронули новые поправки, — это, по сути, легализация употребления марихуаны. В 2018 году в деле, инициированном лидерами оппозиционной партии «Гирчи», суд признал, что штрафы за употребление марихуаны, если оно не создает угрозы для других людей, нарушают закрепленное в Конституции право на свободное развитие личности. Эта норма была учтена в законе, и употребление марихуаны перестало считаться правонарушением. Но хранение, приобретение, передача, производство и продажа остались правонарушениями или уголовными преступлениями, и поправки 2025 года усилили этот парадокс. 

Изменения закона уже привели к двукратному количеству арестов. В тюрьмах почти нет места

За 2024 год МВД зарегистрировало 5598 преступлений по наркотическим статьям УК, за 2025-й — почти в два раза больше, 10 475, а за первое полугодие 2026 года — 7533. Больше половины этих преступлений — хранение и приобретение (статья 260). Правда, в МВД стремительный рост числа зарегистрированных наркопреступлений объясняют тем, что активнее стали их выявлять.

По информации, которую «Медузе» предоставили в Генеральной прокуратуре Грузии, в 2025 и 2026 годах выросло и число уголовных преследований по наркотическим статьям в отношении россиян в Грузии. В 2024 году преследование против россиян за преступления, связанные с наркотиками, было начато 119 раз, в 2025 — 196 раз, а за неполные девять месяцев 2026 года — 234 раза. 

Среди наркотических преступлений россиян в Грузии, как и в целом по стране, на первом месте «хранение и приобретение». В 2026 году по этой статье было начато больше половины преследований — 124 из 234. 

По числу уголовных преследований по наркотическим статьям среди иностранцев россияне занимают второе место после граждан Турции (274 случая в 2026 году). На третьем месте — граждане Украины (196 случаев). 

Одновременно с активизацией борьбы с наркопреступлениями начала расти и заполняемость тюрем. По данным бывшего заместителя народного защитника Грузии Гиорги Бурджанадзе, за последние полтора года число заключенных в грузинских тюрьмах выросло на 43%. В июне этого года в грузинских тюрьмах находились 12 344 человека (рекорд за почти 14 лет правления «Грузинской мечты»). По подсчетам Бурджанадзе, в июне в тюрьмах Грузии оставалось всего 12 свободных мест. 

На 50% за год с небольшим выросло и число заключенных-россиян в Грузии. По данным пенитенциарной службы, в конце августа 2026 года в исправительных учреждениях Грузии находились 214 граждан России. А еще в июне 2025 (до реформ) — 141.

Сколько россиян отбывают наказания за преступления, связанные с наркотиками, неизвестно. В пенитенциарной службе на запрос «Медузы» ответили, что не собирают статистику об обвиняемых/осужденных с разбивкой по статьям УК. Но многие российские эмигранты в Грузии узнали, что полиция активизировала борьбу с наркотиками, на личном опыте. 

Из вегетарианского кафе — в тюрьму. Как россиян гораздо чаще стали проверять на улице полицейские

В конце июля живущая в Грузии и помогающая наркозависимым россиянам Полина Риске опубликовала рилс под названием «Обращение к травокурам эмигрантам Тбилиси». В видео она рассказывает, что узнает про очередной арест за статьи, связанные с наркотиками, каждые две недели. Риске также призывает людей, употребляющих марихуану или участвующих в распространении, остановиться — потому что собирать деньги на адвокатов и штрафы стало слишком сложно. За несколько недель видео набрало больше 150 тысяч просмотров. 

Российские эмигранты регулярно пишут в социальных сетях об участившихся проверках на улицах в Тбилиси. Программист из Петербурга Сергей снимает квартиру в популярном среди россиян районе Сабуртало. Он рассказал «Медузе», что за последний год его останавливали и досматривали на улице во время прогулок с собакой четыре раза: «Подъезжает машина где-нибудь во дворе, иногда просто черная, иногда написано „полиция“, выходят несколько мужчин и просят показать, что есть в карманах. А еще фотографируют, смотрят последние фотографии в телефоне и записывают адрес», — говорит Сергей. 

Внимание полицейских к себе он объясняет тем, что рядом с его домом все надписи о закладках и «наркошопах» на русском языке: «Логично обращать внимание на людей, выглядящих по-славянски. И я действительно несколько раз во время прогулок с собакой видел людей, снимающих закладки».

«Последний раз был самый стремный, — говорит Сергей, — потому что в какой-то момент они стали говорить, что сейчас приедет следователь и мы все вместе пойдем ко мне домой на обыск. А чем это может закончиться, мы знаем по делу Зиновкиной и Грибуля. Но в итоге они посмотрели мой телефон и передумали». 

Обсуждая проверки, россияне в Грузии гадают, что именно может вызывать подозрение у полиции: поясная сумка, собака, прогулка в безлюдном месте или нестандартная, по мнению полиции, внешность: пирсинг, татуировки, цветные волосы.

Обыском дома закончилась проверка еще одного российского эмигранта. «В День России, 12 июня, он должен был прийти на встречу, но не пришел», — рассказывает Антон про своего друга Пашу (имена изменены). «Обычно, если что-то у него происходит, он предупреждает, не исчезает просто так. Ну, соответственно, заподозрили сразу неладное». 

Антон познакомился с Пашей еще в России, оба увлекались музыкой, «Паша и сам играл в группах, и помогал организовывать мероприятия». После начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году Паша переехал в Грузию. Поначалу он работал в вегетарианских кафе, основанных такими же эмигрантами. Но, как говорит Антон, «там достаточно грустная ситуация». В какой-то момент Паша начал искать подработку на местном рынке и стал курьером в сервисах доставки еды. Заработки стали лучше, со временем Паша даже накопил на мотоцикл. 

Однако в начале 2026 года в Грузии вступили в силу поправки к закону «О трудовой миграции». Иностранцев обязали получать разрешения на работу, для разных сфер количество разрешений власти ограничили квотами. Для курьеров-иностранцев квота была 0. 

Паша вернулся на работу в общепит и старался накопить деньги, чтобы уехать в Европу. Когда он без предупреждения не пришел на встречу, друзья сразу же отправились к нему домой и обнаружили, что там был обыск. «В июле он планировал уехать, но в июне его арестовали», — рассказывает Антон. 

Антон не хочет подробно рассказывать об обстоятельствах задержания. «У него изъяли дома примерно 60 граммов травы, несколько тысяч лари, изоленту и весы. По словам адвоката, это считается достаточным доказательством, что человек занимается распространением», — объясняет он. 

Антон не верит, что весы и изолента дома могут быть доказательством распространения, и не понимает, почему следователи не искали свидетелей или покупателей или не изымали телефон или компьютер Паши, чтобы выйти на тех, кому он якобы продавал наркотики, — и так доказать факт распространения. 

Обвинение Паше предъявили по той же статье, что и Маше, — содействие реализации, по ней предусмотрено наказание от пяти до десяти лет лишения свободы. 

Власти часто предлагают россиянам сделку и за деньги могут уменьшить срок. Но деньги удается собрать далеко не всем

Адвокат Паши Заза Качибая рассказал «Медузе», что случаи задержания иностранцев, в том числе россиян, по наркотическим статьям участились за последние год-полтора: «В нашей практике, у адвокатов, с которыми мы вместе в компании работаем, примерно семь из десяти дел касается граждан иностранного государства». При этом Качибая подчеркивает, что не замечает дискриминации мигрантов. 

Анна (имя изменено) ведет в Тбилиси группы поддержки для зависимых от каннабиса. По ее наблюдениям, внимание полиции к наркопотребителям усилилось с осени 2025 года, через пару месяцев после вступления в силу новых поправок, а эмигранты из России «расслабились за несколько лет жизни в Грузии и не успели перестроиться». Маша, например, по словам подруги, просто «не интересовалась местными новостями», не следила за изменениями в законах и не слишком переживала, потому что «это же марихуана в Грузии». 

Анна рассказывает, что иногда людей задерживают во время случайной проверки на улице: «Идет парень подозрительной внешности, хипстер, грубо говоря, и его останавливают. А у него при себе несколько граммов для личного пользования. В такой ситуации все зависит от веса». Иногда задержанные рассказывают, что купили марихуану «на друзей», и на исход ситуации может повлиять не только вес, но и упаковка: «Если это несколько пакетиков по грамму, уже могут пришить сбыт», — говорит Анна. 

Иногда с обыском приходят сразу домой — по чьей-то наводке. Так, вероятно, произошло с Машей. Полицейские караулили ее у дома и провели обыск в квартире, несмотря на то что при себе у нее ничего не было. Наводкой, по словам подруги Кристины, Маша объясняет и то, что ей «накинули» 5,5 грамма в процессе обыска. «Если дома будет пусто, хотя бы это подбросить», — объясняет возможную логику полицейских Кристина.

Новости о задержаниях потребителей или небольших продавцов из эмигрантской среды порой появляются в чатах: знакомые пишут, что человек перестал выходить на связь, а потом его находят в тюрьме. Иногда, пока пропавшего разыскивают, информация успевает попасть в СМИ. 

«Если вы понимаете, что ваш знакомый, например, поехал за „стаффом“ и не выходит на связь уже несколько часов, учитывая повестку, возможно, его задержали. То есть сразу находим адвоката», — советует Анна, которая не раз помогала арестованным знакомым. 

По наблюдениям Анны, если обвинение выдвигают по уголовной статье, задержанным часто предлагают признать вину и заключить сделку со следствием. В некоторых случаях это позволяет заплатить штраф и выйти на свободу: «Я знаю ребят, кого уже отпустили, они все, конечно, торопятся уехать за границу». 

В других случаях процессуальное соглашение дает возможность сократить срок наказания, предусмотренного статьей. Анна прислала «Медузе» гуляющий по чатам «прайс-лист», в котором объясняется, «сколько стоит» сократить срок при помощи сделки со следствием. Платите 50 000 лари (приблизительно 1 350 000 рублей) — и отправляетесь в колонию на восемь лет (вместо, например, максимальных 20). 100 000 лари (2 700 000 рублей) — на четыре года. 200 000–250 000 лари (5–7 миллионов рублей) — вас выдворяют из страны. При этом статьи и конкретные преступления, по которым предусмотрены эти штрафы, в «прайс-листе» не указаны.

По словам адвоката Зазы Качибаи, на самом деле единого «прейскуранта» штрафов не существует. Сумма определяется прокуратурой в каждом конкретном случае и зависит от статьи, от обстоятельств совершения преступления, от возможностей конкретного обвиняемого: «Если это только хранение, может быть, штраф будет пять-десять тысяч лари, а за распространение может быть и в десять раз больше», — говорит адвокат. 

Качибая призывает не делать обобщений о том, что все заключают процессуальные соглашения. Он советует идти на сделку, только когда доказательств хватает и нет перспектив выиграть дело в суде. 

Практика выбора наказаний, по мнению адвоката, в эмигрантских делах мягче, потому что в Грузии в качестве наказания может применяться выдворение из страны: «Абсолютно логичный и рациональный подход. Зачем сидеть в грузинских тюрьмах 10–20 лет, когда можно назначить какой-то срок или штраф и депортировать этого гражданина в третье государство с запретом на въезд в Грузию на определенное время?» — говорит Качибая. 

Паше прокуратура тоже предложила процессуальное соглашение: 200 тысяч лари штрафа (6,4 миллиона рублей) и выдворение или три года лишения свободы. Его друзья, как и друзья других задержанных в похожих случаях, сразу после задержания объявили сбор средств. Но собрать удалось только около 15 тысяч лари (485 тысяч рублей) на оплату услуг адвоката и на поддержку друга в тюрьме. 24 сентября Пашу приговорили к трем годам лишения свободы.

Маша тоже заключила процессуальное соглашение. Ей предлагали вариант со штрафом и выдворением, но для ее близких собрать 200 тысяч лари было слишком сложно, и девушку приговорили к двум годам лишения свободы с последующей депортацией из Грузии и запретом на въезд на 20 лет. Маша, по словам подруги, видя опыт других осужденных женщин, считает, что это очень хороший исход и ей повезло: и стоимость услуг адвоката, и сроки у некоторых из ее сокамерниц в разы больше.  

После вынесения приговора девушку перевели в камеру с более мягкими условиями: она может перемещаться по территории тюрьмы, посещать занятия и работать. Кристина говорит, что Маша хорошо держится и старается воспринимать этот опыт как творческий проект. Она много читает, рисует иллюстрации по мотивам прочитанных книг, а ее близкие публикуют в инстаграме письма и рисунки, когда ей удается передать их на свободу. 

«При любом исходе я принимаю происходящее со мной всецело и с благодарностью за возможность быть человеком. Разным, живым, способным на изменения. Только сейчас я чувствую свою истинную силу. Да, в тесной камере с тяжелой решеткой на окне, в беспрерывном и чистом сознании», — пишет Маша из тюрьмы.

Насколько эффективна новая грузинская наркополитика

В 2023 году грузинская неправительственная организация, занимающаяся изучением зависимостей, Alternative Georgia выпустила исследование, посвященное наркопотребителям из России, которые живут в Грузии. Нарколог и директор Alternative Georgia Давид Отиашвили в разговоре с «Медузой» объясняет, что из их исследования нельзя сделать выводы о том, насколько употребление психоактивных веществ распространено среди мигрантов в целом, но можно выделить некоторые закономерности.

Стресс, связанный с вынужденной миграцией, согласно выводам исследования, повышает риск употребления психоактивных веществ. «Что было характерно для всех — первый шок, депрессивное состояние, растерянность в основном способствовали бессистемному употреблению депрессантов. Но все это через несколько месяцев прошло», — говорит Отиашвили. 

Употребление стимуляторов среди участников исследования, наоборот, на начальных этапах несколько снизилось. Отиашвили объясняет это тем, что люди стараются употреблять вещества, к которым уже привыкли, но не все они были доступны в Грузии, а кроме того, для стимуляторов важен контекст: «Это настроение, времяпровождение, веселье, чему статус мигранта не очень способствует». 

По мнению Отиашвили, потребители-мигранты отличаются обособленностью: как правило, они не общаются с местными. «Если потребление происходит в группах, это русскоговорящая группа», а также они почти не пользуются местными сервисами по профилактике и снижению вреда. 

«Когда возникают проблемы, они стараются их решить в своем кругу мигрантов или через какие-то онлайн консультации с русскоговорящими специалистами. Если у людей, которым свойственно рискованное поведение, нет контакта с сервисами, которые могут потенциальные риски снизить, — это не очень хорошо», — считает Отиашвили. 

В разговоре с «Медузой» Отиашвили подчеркивает, что системной и актуальной информации не только о мигрантах, но и о наркопотреблении в Грузии в целом сейчас недостаточно. «Механизмы, площадки для сотрудничества между академическим сообществом, неправительственными организациями и госструктурами не работают последние два года, начиная с весны 2024-го», — объясняет эксперт. 

Врач-нарколог и член оппозиционной партии «Федералисты» Зураб Сихарулидзе тоже говорит «Медузе», что сведений о «русском сегменте» наркопотребителей мало, но считает этот сегмент большой проблемой для Грузии. По оценке Сихарулидзе, среди мигрантов в целом много потребителей, распространены НПВ, химсекс. При этом, за исключением тяжелых случаев, эмигранты не обращаются за наркологической или медицинской помощью, для них нет отдельных диагностических или профилактических мероприятий, например, по ВИЧ или гепатиту С. 

Многие наркологи опасаются, что мигранты повлияют на ситуацию с ВИЧ в стране, рассказывает Отиашвили. Эти опасения, по словам эксперта, связаны с тем, что в Грузии, несмотря на высокую распространенность инъекционных наркотиков, распространенность ВИЧ низкая, как в целом по стране, так и среди инъекционных потребителей (в отличие, например, от России).

При этом мигранты, по мнению Сихарулидзе, уже влияют на местный рынок наркотиков. «После начала войны и релокации русского и украинского населения очень популярен стал кокаин», — приводит пример эксперт. В даркнете в Грузии «крупнейшие маркетплейсы — русские и казахские». Отиашвили соглашается с тем, что миграция оказывает влияние на популярность определенных веществ, но приводит другие примеры — кристаллический метадон и некоторые синтетические стимуляторы. 

Оба эксперта сходятся во мнении, что реформы, проведенные «Грузинской мечтой», не решают ни проблемы, связанные с наркотиками и миграцией, ни проблемы с наркопотреблением или наркоторговлей в целом. По мнению Сихарулидзе, действующая наркополитика, особенно в том, что касается лечения зависимости, все больше напоминает репрессивную российскую модель, а изменения в наркополитике вписываются в общий тренд: «В Грузии установился автократический режим, который списывает законы у [российской] Думы», — утверждает эксперт.

Отиашвили говорит, что грузинские власти, реформируя наркополитику, во-первых, занимаются популизмом: «Стараются показать обществу, что заботятся о здоровье, принимают меры для защиты будущего поколения, снижения криминала и так далее». Во-вторых, по его мнению, решения о наркополитике часто не учитывают мнения экспертов или научные данные, а принимаются на основе личных убеждений принимающих решения людей. В-третьих, «эти законы нужны, чтобы удерживать контроль над большой массой людей» и применять их как инструмент шантажа, контроля или политического давления. 

В «Грузинской мечте» итогами реформы наркополитики, судя по всему, довольны. В мае 2026-го на заседании Европейской коалиции по борьбе с наркотиками премьер-министр Грузии Иракли Кобахидзе рассказал, как в 2025 году в Грузии усилили меры по борьбе с наркоторговлей: арестовали рекордное число наркоторговцев, повысили выявляемость преступлений, изъяли беспрецедентно много наркотиков. Практически ежедневно об успехах в борьбе с наркотиками отчитывается и МВД Грузии, в пресс-релизы, как правило, попадают новости о перехвате крупных партий. 

Эксперты отчетам властей об успехах борьбы с наркоторговлей не доверяют. «Они каждый день показывают по телевизору, как ловят огромные партии наркотиков, но никакого дефицита на черном рынке нет, цены не выросли», — говорит Сихарулидзе. МВД, по его мнению, демонстрирует рост показателей за счет задержаний рядовых потребителей. «Любое потребление может закончиться большим штрафом, лишением каких-то прав, условным сроком или тюрьмой», — предупреждает нарколог.

Анна на консультациях и в общении со знакомыми активно призывает отказываться от употребления. «Лучше сейчас на свободе бросить, чем вынужденно бросить в тюрьме, — говорит она. — Вот наша подруга, которой двадцатку шьют, вы думаете, она курит сейчас? Нет, она не курит. Она бросила, потому что там нет такой возможности. Вы можете это сделать на свободе, у вас есть уникальный шанс». 

После дела Паши и схожих историй многие знакомые Антона действительно бросили: «Те, кто употреблял какие-либо наркотики, перестали или делают это в других странах, когда путешествуют. Потому что стало слишком опасно. В этом смысле закон действительно работает».