«Как ни строй, все равно загорится» Что происходит в Электростали после удара по крупнейшему складу Wildberries в России? Репортаж «Берега»
В результате атаки Украины на склад Wildberries в Электростали и нефтебазу в Ногинске погиб один человек, еще 61 пострадал. Девять из них находятся в тяжелом состоянии, 31 — в состоянии средней тяжести. У большинства диагностированы осколочные и минно-взрывные ранения, черепно-мозговые травмы, переломы, ожоги и отравление продуктами горения. После ударов начался пожар — в результате небо в некоторых районах Подмосковья заволокло дымом — его было видно и из самолета. По приблизительным оценкам, ущерб от атаки составит больше 50 миллиардов рублей. А пострадать могли до 15% всех складских помещений Wildberries. Бизнесмены, торгующие на Wildberries, пишут, что потеряли миллионы рублей, и переживают, получат ли компенсации от компании. Кооператив независимых журналистов «Берег» отправился в Электросталь и посмотрел, как город переживает последствия атаки. «Медуза» публикует этот репортаж целиком.
Осторожно, в этом тексте есть два матерных слова. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.
«Дым аж до станции Новокосино идет — видимо, хорошо у вас подгорело», — говорит кому-то по телефону пассажирка электрички, следующей из Москвы в Электросталь, едва поезд выехал в область.
Через окно действительно видно светло-серое рябое облако. Чем ближе к Электростали, тем темнее становится облако — если бы не вытянутая форма, его можно было бы перепутать с грозовой тучей. По оценке журналистов, дым от пожара растянулся на 175 километров.
«Ну а куда им деваться: пятый год пошел, им нужен резонанс, побольше недовольных людей, — продолжает разговаривать по телефону женщина. — Мы же тоже как продавцы будем недовольны, если Wildberries не станет компенсировать нам убытки, а разве он сможет столько компенсировать?»
Постепенно облако за окном становится все более четким и превращается в клубящийся сизый столб дыма. Люди в вагоне прилипают к стеклу и снимают последствия атаки на телефоны. Со всех сторон слышатся перешептывания.
— С четырех утра горит! — вклинивается в разговор пожилой пары блондинка лет пятидесяти, толкающая хозяйственную сумку-тележку к входным дверям.
— Да, мы слышали, — резко осекает ее пожилая женщина и отворачивается обратно к своему спутнику. — Смотри, а это Ногинск горит.
Чуть дальше действительно виднеется еще один столб дыма, но гораздо менее внушительный. Это горит нефтебаза, беспилотники атаковали ее почти одновременно со складами Wildberries.
Люди явно раздражены: им не нравится, что чиновники «отдыхают по заграницам», пока неподалеку от Москвы люди вынуждены задыхаться от дыма из-за беспилотников, которые «летают где хотят». Как раз в это время в телеграм-канале Сергея Собянина выходит видео, на котором схематично показывается, по какой траектории БПЛА летели на столицу. Пожилая женщина не верит видео: она убеждена, что дроны запускали откуда-то неподалеку.
На первый взгляд кажется, что Электросталь живет обычной жизнью: неподалеку от железнодорожного вокзала девочки-подростки снимают тиктоки, семьи с детьми развлекаются в парке аттракционов, курьеры с квадратными сумками за плечами рассекают по тротуарам. Но если прислушаться к тому, о чем разговаривают жители, становится очевидно, что атака на склады маркетплейса сильно изменила привычные будни.
«Сейчас четыре дня, температура 27 градусов, а я все это время работаю, зато когда буду отдыхать, пойдет дождь, — жалуется подруге сотрудница одного из торговых центров, докуривая сигарету. — Еще и это [дым] все еще летит прямо на мой дом: жарко, а я все окна как могла позакрывала». Подруга сочувственно кивает.
Ветра сегодня почти нет, поэтому запах гари не особо активно разносится по городу, однако неподалеку от пожара ощущения другие.
«Нет, запах не чувствую пока!» — громко докладывает кому-то по телефону в нескольких километрах от складов женщина с короткой стрижкой. На ней белая футболка и черная юбка в мелкий горох. Через пару сотен метров она меняет оценку: «А вот здесь чувствую!»
Отчитываясь о том, как Московская область противодействовала украинским ударам, Андрей Воробьев упомянул, что обломки беспилотника повредили один из городских детских садов, но там никто не пострадал. Детский сад находится в паре километров от склада.
Обычно рядом с пострадавшими от беспилотников зданиями собираются толпы зевак, но здесь этого нет: корпус скрыт от посторонних глаз за кронами растущих по периметру деревьев. О том, что здесь что-то произошло, говорят разве что припаркованная неподалеку газель с надписью «аварийная служба» и натянутая рядом красно-белая оградительная лента.
У торца соседнего с детским садом дома валяются мелкие осколки стекла. Люди проходят под окнами и, слыша хруст под ногами, поднимают головы. Не замечая ничего подозрительного, они недоуменно идут дальше. Только отойдя немного дальше, можно заметить, что стекла одной из лоджий разбиты. Следов копоти, которая остается после попадания беспилотника, однако не видно.
«Эй, блядь!» — истошно вопит хриплый мужской голос откуда-то с верхних этажей жилого дома.
К подъезду подходит высокий мужчина, запрокидывает голову и машет рукой в сторону настежь открытого окна.
— Не уехал бы на выходные, так и сгорел бы тут, бля! — кричит мужчина, явно обращаясь к голосу из открытого окна.
— Да не, не сгорел, тут не было ниче, — хрипит сосед.
Хотите всегда быть в курсе происходящего и понимать, как жить в этом безумном мире? Тогда вот что мы рекомендуем. Раз: скачайте приложение «Медузы» прямо сейчас — все главные новости, репортажи и разборы дня всегда будут у вас под рукой. Приложение работает без VPN, бесплатно и безопасно. Два: поддержите «Медузу», чтобы мы и дальше могли приносить вам актуальную и полезную информацию о России и мире.
На пути от пострадавшего детского сада к горящему складу корреспондент «Берега» встречает еще нескольких людей, эмоционально обсуждающих атаку. Одни возмущены, что город «въебал кучу денег на гидранты, которые вовремя не сработали», другие сокрушаются из-за большого, по их оценке, количества погибших — по городу расходится слух, что их несколько сотен.
— Когда бомба упала, они закрылись там, никого не выпускали, — цокает языком крепкий мужчина восточной внешности.
— Официально же пока только один погибший.
— Нет, там человек 500!
— Откуда вы это знаете?
— Друг сказал.
— А он откуда знает?
— Ну он там работает, все знает.
Парковка перед строительным гипермаркетом превратилась в обзорную площадку. С нее открывается наиболее впечатляющий вид на пожар: ясное голубое небо, ярко-зеленое поле, линия горизонта с изумрудным перелеском — и стоящий над складами столб темно-серого дыма.
— Поехали! — кивает в сторону складов мальчик лет двенадцати, нетерпеливо дергая руль велосипеда.
— Нет, опасно, — отвечает ему приятель.
— Смотри, туда даже девочки идут! А ты что, не мужчина?
Не дождавшись ответа, мальчик оставляет друга на парковке и поворачивает к складам.
На ведущей к логистическому центру дороге стоит блокпост из одной полицейской машины. В ней никого нет, и зеваки, пользуясь ситуацией, стягиваются прямо к пылающим складским помещениям.
Мимо то и дело проезжают машины скорой помощи и МЧС.
«Как ни строй, все равно [при атаках склад] загорится — если только он не из бетонных плит», — рассуждает светловолосая девушка в ярко-розовой футболке. Они со спутником пытаются понять, что могли предпринять собственники Wildberries, чтобы не допустить такой силы пожара, но ни к чему не приходят.
— О, и вы тут! — улыбается паре молодой человек, уже идущий от складов обратно в сторону города.
— Да, решили посмотреть на бывшее место работы.
— И что думаете делать?
— Ну а что делать — остается [идти работать в] «Озон».
Ближайший сортировочный центр конкурента Wildberries находится в Обухове — это 17 километров от Электростали.
Многие из тех, кто стягивается к месту пожара, не просто зеваки, а действующие или бывшие сотрудники компании. Часть из них в фирменных фиолетовых футболках с логотипом маркетплейса. Кто-то пришел выяснить, можно ли забрать оставленные на рабочем месте вещи, но это кажется маловероятным: буквально все помещения охвачены огнем, вряд ли что-то могло уцелеть.
Некоторые пытаются добиться от спасателей, чтобы те позволили забрать с территории склада припаркованные личные автомобили. Часть транспорта уже сильно пострадала: какие-то машины оплавились, какие-то оказались под грудой искореженного металла складской обшивки.
Чтобы эвакуировать машину, владелец должен передать ключи сотруднику МЧС — и спасатели сами вывезут автомобиль, если посчитают, что это безопасно. «Если бы мне запретили забрать [свои вещи], я бы взял болгарку, вырезал дыру в заборе и сам все вынес — насрать мне на ихние эти правила и перегородки!» — храбрится мужчина в бежевой футболке, но, завидев охранников, замолкает.
— Хозяева приходят за машинами, а эти ГБРовцы [перед тем, как разрешить выезд] проверяют до сих пор багажники, а че тут уже проверять-то? — возмущается мужчина в черной куртке.
— Они сами-то, наверно, с полными карманами золотишка, — морщится местный житель в бежевой футболке.
Вечером рядом со складами все еще стоят десятки легковушек — зеваки рассуждают, почему за ними не приходят хозяева. Они приходят к выводу: если не пришли — значит, сами погибли в огне.
Для тушения пламени в Электросталь согнали десятки пожарных машин и несколько вертолетов. Тем не менее со стороны работа выглядит неэффективной: машины просто стоят вдоль обочины дороги, а вертолеты периодически сбрасывают с воздуха набранную из ближайших водоемов воду, но огня от этого меньше не становится. В нескольких местах посреди пожара вверх бьет вода из гидрантов. Кажется, что пожарные просто ждут, пока все окончательно догорит.
Периодически в глубине пожара что-то сильно громыхает и в воздух взмывают новые клубы дыма — это падают остатки обшивки и перекрытий. Люди гадают, в какой момент обрушится та или иная стена и куда именно она будет падать — некоторые уже опасно накренились в сторону проезжей части, где столпились люди. Металлоконструкции поскрипывают, небольшие куски обугленной обшивки летят вниз.
Надышавшись едким дымом и насмотревшись на то, как огонь уничтожает складские помещения на глазах, десятки человек разворачиваются и идут обратно. На блокпосту к этому времени уже появились полицейские: они без вопросов выпускают тех, кто идет в сторону города, а вот путь к складам уже закрыт.
— Да я там живу! — машет рукой в сторону частных домов рядом со складами рыжий юноша на велосипеде.
— Да? — недоверчиво прищуривается полицейский.
— Ну да, — не слишком уверенно отвечает юноша.
— Ну ладно, — командует полицейский и жестом позволяет проехать.
На диалог обращает внимание нетрезвая пара.
— А просто так нельзя уже пройти? — с вызовом обращается к полицейскому молодой человек в черном спортивном костюме и кепке.
— Нельзя: спецслужбы работают, дали команду не мешаться.
— Вы думаете, они работают? Это вот так они работают? — вступается спутница молодого человека.
— Отойдите с дороги.
Неподалеку от блокпоста курят двое охранников — видимо, сотрудники гипермаркета.
— Так что, выплатят людям, нет, [компенсации] за [сгоревший] товар?
— Уверен, что нет.
— Значит, правильно я выбираю оплачивать «при получении».
На центральной площади Электростали стоят стенды с фотографиями лучших сотрудников одного из местных предприятий «Роснано». Рядом с портретами — их цитаты: кто-то рассказывает, о чем мечтает, кто-то — делится жизненным девизом. «Относись к людям так, как желаешь, чтобы относились к тебе, и делай по совести», — написано рядом с одним портретом. «То, что нас не убивает, делает нас сильнее», — написано рядом с другим. «Моя мечта? Да обычная мечта! Чтобы на нашей Земле не было войны», — говорится рядом с третьим. Над стендами нависает черный столб дыма.
«Берег»