«Танцуя под новые гимны, они выражают протест» Группа «Стоптайм» выпустила первый альбом — и опять оказалась в центре горячих споров. Рассказываем, как уличные музыканты столкнулись с преследованием, бежали из России — и стали сенсацией
Прошлым летом еще 18-летняя Диана Логинова и 22-летний Александр Орлов только начали встречаться. Они основали свою группу, назвали ее «Стоптайм» и начали выступать на улицах Петербурга. Уже осенью группу заметили, а видео с каверами на запрещенные песни «иноагентов» завирусились в соцсетях и дошли до силовиков. В ноябре, после череды «карусельных» арестов, музыкантам пришлось уехать из России. Спустя полгода они выпустили свой первый альбом. «Медуза» рассказывает, что пережили музыканты во время арестов и на что надеются теперь, живя в эмиграции.
Внимание! В этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.
«Потерянное поколение листает обрывки журналов»
В районе Воля на западе Варшавы уже второй день отовсюду слышна русская речь. Несмотря на дождь, люди стекаются на концертную площадку фестиваля Outloud.
Фестиваль собрал самых известных российских музыкантов, выступивших против войны с Украиной и из-за этого отправившихся в вынужденную эмиграцию. Лайнап подобных мероприятий после 2022 года почти не меняется: Noize MC, Монеточка, «Машина времени», «Порнофильмы», Каста, «Би-2». Но сейчас на сцене дебютанты — петербургская группа «Стоптайм»: трое молодых людей и девушка в черной рубашке и светлых широких брюках.
Когда музыканты только выходят на сцену, одна из поклонниц нараспев начинает скандировать: «Стоп-тайм! Стоп-тайм!» Но ее никто не поддерживает — люди ограничиваются аплодисментами. Мужчина в первом ряду разворачивает флаг Украины.
Несмотря на то, что наизусть песни «Стоптайма» знают единицы, за последний год название этой группы выучил каждый, кто следит за российскими новостями: осенью 2025-го ее участникам Диане Логиновой и Александру Орлову пришлось уехать из России в связи с преследованием из-за антивоенных песен, которые они исполняли на улицах Петербурга.
У са́мой сцены, в зоне, где стоят охранники, за группу переживает женщина лет 50 в ярко-синей блузке — Ира. Понизив голос, она кивает на солистку «Стоптайма»: 19-летняя Логинова сосредоточенно смотрит вперед. «Нервничает, — поясняет зрительница. — Сейчас еще ничего, а когда выступала с фортепьяно — так это вообще. С утра лучше не подходить».
Логинова играет на синтезаторе и звонко поет:
- Зачем ты оставил меня умирать,
- Забрав с собою с поля боя?
- Я не могу ни ходить, ни летать
- Мне непонятно, что я такое.
Ира снимает все выступление на смартфон, на некоторых песнях она начинает плакать. Иногда зрительница разворачивается, чтобы в кадр попали люди, столпившиеся у ограждения. Кто-то из них тоже поднял телефон и снимает выступление, кто-то качает головой в такт.
Сет «Стоптайма» во второй день опен-эйра длится около получаса. Наоко (этот псевдоним Логинова взяла в честь героини романа Харуки Мураками «Норвежский лес») продолжает:
- Как мне тебе объяснить, что такое тоска,
- Если мы не говорим на одном языке.
- Ты отсылаешь на юг золотые войска,
- Пряча затылок в обагренном кровью песке.
Сегодня «Стоптайм» впервые играет в новом составе: вместе с Дианой и гитаристом, 23-летним Александром Орловым, на сцене братья Бортник — барабанщик Авив и гитарист Давид, сыновья Левы Би-2.
Со «Стоптаймом» Бортники познакомились на конкурсе каверов, который устраивал этот же фестиваль, — братья отправили на него свою заявку, перепев «Обломки чувств» Noize MC. Диана предложила выступать вместе.
Со сцены доносится:
- Потерянное поколение
- Листает обрывки журналов,
- Считая свои дни рождения,
- Надеясь на хэппи-финалы.
- Они разгромили киоски
- И выпили литр бензина
- Они не боятся быть броскими,
- Танцуя под новые гимны.
- Но они так выражают протест!
Наоко предлагает зрителям подпевать ей. Те охотно слушаются.
Все эти песни — из нового альбома «Стоптайма» «В ниоткуда с никуда»; он вышел 26 июня, через две недели после выступления группы на Outloud. Всего в новом альбоме 10 треков, интро и аутро.
Пока музыканты, обнявшись, выходят на поклон, Ира складывает ладони рупором и пытается поймать взгляд дочери. «Диана, альбо-о-ом!» — старается перекричать зрителей она. Но Диана не слышит.
За сценой выясняется, что во время выступления случилась накладка.
— У нас почему-то не было плейбэков в наушниках, — расстроенно говорит Логинова, спустившись со ступенек.
— Это пиздец! — снимая с плеч гитару, добавляет Орлов.
— Саша, не ругаемся! — останавливает его Ира. — Вы не объявили альбом! Остальное все — ерунда.
«Во время уличных выступлений я почувствовала, что меня понимают и ценят»
В их просторной съемной квартире три комнаты, высокие потолки и белые стены. Куда именно они переехали, Диана, Александр и Ира пока скрывают: «Давайте напишем „в Европу“». Вот уже полгода они живут в эмиграции.
В эмиграцию вместе с Логиновыми уехал и старый синтезатор Дианы — семья подарила инструмент, когда ей было пять. Одну из комнат отвели под домашнюю студию, звукоизоляцию в ней сделали сами.
Новый альбом сначала попытались записать там, но уже на аранжировке услышали «ненужную грязь» — пришлось перезаписываться на профессиональной студии, рассказывают Диана и Саша. Две песни Логинова написала еще до арестов, несколько — пока сидела в изоляторах. Но большинство сочинила уже в эмиграции.
«Удивительное совпадение — это дом музыкантов, — рассказывают Саша и Диана про свое жилье. — Над нами, например, живет скрипачка. Есть договоренность: после 10 вечера не играем. Все остальное время можем хоть на ушах стоять».
Ира зовет пить чай — она напекла блинов. Но музыканты просят дать им сначала закончить интервью.
«Мы очень хотим своими песнями создавать мостик между слушателями, которые пытаются противостоять всему злу, которое на них наваливается», — говорит Диана.
До арестов и отъезда из России Диана училась на третьем курсе петербургского музыкального училища имени Римского-Корсакова. К поступлению на отделение фортепьяно ее готовили с шести лет. Занять дочь музыкой решила Ира — посовещавшись со своей матерью, бабушкой Дианы. «Мы видели в ней потенциал», — вспоминает она.
Маму Диана называет именно Ирой; как так вышло, дочь уже не помнит. Когда Диана была маленькой, Ира много работала, воспитанием ребенка занималась бабушка. Родителями Диана называет маму, бабушку и тетю — и добавляет, что ее «воспитали сильные женщины».
Из-за страха разочаровать семью и педагогов Диана не спорила и послушно училась играть на фортепьяно, признавалась она Юрию Дудю. «Меня заинтересовало, что можно ездить за границу на разные фортепьянные конкурсы, — говорила она. — Один день ты там играешь и неделю отдыхаешь».
Учеба в музыкальном училище давалось тяжело. «Ты просто постоянно слушаешь, какое ты чмо, и это должно сподвигать на какие-то музыкальные успехи», — вспоминает Диана. Некоторые педагоги, по ее словам, кричали на студентов матом или унижали за внешний вид.
Бросить учебу Диана не решалась — «слишком много сил и денег было вбухано в выступления». Родные советовали ей «не обращать внимания» и пропускать оскорбления мимо ушей.
«И, действительно, к концу второго курса это стало получаться, — вздыхает Диана. — Я старалась концентрироваться на учебе, это помогало. А потом появились уличные выступления. Там я почувствовала, что меня понимают и ценят».
После окончания консерватории Диана хотела получить второе высшее образование за границей, чтобы быть «тем, кем захочет» — звукорежиссером или автором песен.
Саше 23 года, он родился в Нефтеюганске, рос в Тюмени, а потом его семья переехала на Сахалин. Побывать в Петербурге он мечтал с тех пор, как из поездки туда вернулся его брат — Орлов вспоминает, что тот был очень впечатлен городом. В 18 лет Саша поступил в петербургский Институт путей сообщения и поставил родителей перед фактом, что уезжает. Когда те запротестовали, Саше пришлось уйти из дома. Это подействовало, родители сдались.
Инженером наземного транспорта Орлов не стал — его отчислили «из-за одного преподавателя». Последние годы Орлов выступал на улицах Петербурга с разными музыкантами.
Рассказывая о Петербурге, Диана и Саша внимательно слушают друг друга, порой дополняя. Саша улыбается редко и почти не проявляет эмоций. Он ровно держит спину и иногда отвлекается на ноутбук. Диана ерзает на диване. Вспоминая об арестах, она то подшучивает над полицейскими, то снова становится серьезной.
В середине октября 2025 года троих участников «Стоптайм» (тогда с Дианой и Сашей выступал еще и барабанщик Владислав Леонтьев) задержали и отправили под административный арест. Их обвиняли в «организации митинга»: музыканты пели на улицах Петербурга песни «иноагентов».
«Негласно запрещенные песни», как называет свой репертуар Диана, музыканты исполняли с июня 2025-го, чтобы объединить людей, которые чувствовали себя одинокими. Сами музыканты ощущали выступления как личный «сейфспейс», говорит Орлов. Послушать «Стоптайм» приходили их друзья и появившиеся вскоре поклонники — к середине октября 2025-го в телеграм-канале группы было 12 тысяч подписчиков.
Логинова не расценивала выступления как протест. «Я хотела показать свою любимую музыку людям и убедиться в том, что она не забыта, и в том, что этот негласный запрет действует не на всех. Не все его соблюдают, — говорила она в интервью Юрию Дудю уже в эмиграции в декабре. — И, конечно, чтобы видеть отклик людей. Чтобы уходило это одиночество, которое зародилось после 2021–2022 годов».
Под одним из видео с более поздним выступлением «Стоптайма» среди комментариев есть такой:
Диана была права, ее голос в Петербурге был для меня светлой полосой, давал мне чувство, что я не одинок в этой стране. [Она] дала шанс увидеть людей на площади, которые поют песни Вани [Noize MC], и понять, что есть еще [единомышленники], я не один. Спасибо тебе огромное!
«Я понял, что нужно собирать информацию, как свалить, уйти в затишье»
Спустя несколько выступлений «эмоция от отклика аудитории взяла верх», и музыканты «потеряли осторожность», вспоминает Диана. Иногда она размышляет, что, если бы «Стоптайм» не спел, к примеру, запрещенную российским судом песню Noize MC «Кооператив „Лебединое озеро“», они «могли бы продержаться дольше».
В Петербурге о группе заговорили за два месяца до арестов. В августе 2025-го о Наоко написало местное издание «Бумага». Журналисты опубликовали видео выступления на перекрытом Невском проспекте в Петербурге.
«Искусство сейчас — это единственный язык — по крайней мере в России — через который ты можешь сказать, о чем ты думаешь, — рассуждала тогда 18-летняя Диана. — Я выбрала его и не хочу говорить ни на каком другом».
Деньги, заработанные во время выступлений, Диана откладывала: осенью она купила себе айфон, о котором давно мечтала. А в конце лета за нарушение тишины после 10 часов вечера участников группы впервые задержали полицейские. В тот день музыканты несколько часов провели в отделе. Их отпустили, выписав штраф.
Спустя месяц, 30 сентября, американский журнал The Atlantic опубликовал материал с заголовком «Москве не остановить музыку». Журналистка Анна Немцова писала:
Летней ночью сотни молодых россиян собрались на главной улице Санкт-Петербурга, чтобы послушать песни, запрещенные властями. На этой недавней встрече представителей музыкального андеграунда гнев по отношению к Кремлю проявлялся открыто и громко.
Александр Орлов вспоминает, что впервые почувствовал тревогу именно после этого репортажа: «Тогда я понял, что что-то может пойти не так. И, когда я увидел то видео с Казанским собором, то понял, что нужно собирать информацию, как свалить, уйти в затишье, чтобы ничего не было».
В середине октября доносы на группу написали сторонница «Русской общины» Лариса Тюрина, главный редактор агентства «Регнум», пропагандистка Марина Ахмедова, а также депутат Госдумы, единоросс Михаил Романов. Все они призывали провести проверку в отношении музыкантов, которые собирали на своих выступлениях десятки, если не сотни зрителей.
«Около восьми вечера 14 октября Саше позвонил сосед по коммуналке и сказал, что к нему приходили из уголовного розыска, — вспоминает Диана день перед своим арестом. — Саша поехал ночевать в другое место, а я — к подруге. Мы еще надеялись, что успеем что-то сделать, как-то уехать».
В тот вечер Диана и Саша встречались с друзьями в кафе. После звонка соседа они решили сфотографироваться на память. «Ой, смотрите, последняя фотка с Дианой в России», — пророчески пошутил кто-то из компании.
Орлов тогда жил в коммуналке на Васильевском острове, а Диана — вместе с семьей, в поселке Рахья Ленинградской области. Сейчас там живет меньше четырех тысяч человек. Соседи хорошо знают друг друга, поэтому, когда в ночь на 15 октября «эшники» припарковали свою «Ладу Гранту» неподалеку от дома Логиновых и начали наблюдение, подозрительных мужчин в штатском заметили сразу.
«Я тогда всю ночь не спал, — вспоминает Орлов. — Написал в „ОВД-Инфо“, там выдали общие рекомендации при задержании. Решил, что нам нужно залечь на дно на пару дней: отказаться от телефонной связи, скрыть геолокацию».
Сейчас эти меры предосторожности выглядят наивно, говорит Диана. Она вспоминает, что Саша предупреждал ее о возможном аресте. Но она не верила. «Ну потому что у меня было столько фоновых дел, учеба, — смеется она. — У меня расписание! И они [силовики] в это расписание не вписывались».
В шесть утра в дверь петербургской квартиры, где ночевала Диана, стали настойчиво стучать. Логинова считает, что до задержания ее телефон, вероятно, прослушивали.
Силовиков было трое. Одним из них оказался подполковник полиции, сотрудник петербургского Центра «Э» Арам Хачатрян. В разговоре с «ОВД-Инфо» один из петербургских адвокатов называл его «главным по инакомыслящим» в городе. Хачатрян, невысокий мужчина с бородой, приказал Диане переодеться и собрать вещи, чтобы ехать в отделение.
«Когда услышала, как главного „эшника“ зовут, мне было так обидно! Я люблю композитора Арама Хачатуряна, играла его произведения, — грустно шутит пианистка. — Я попросила их показать корочки, на что они показали только свое оружие». Почему Логинову задерживают, силовики не пояснили.
Логинова не помнит, что взяла с собой в отдел: «По-моему, там был пакет с продуктами, который мне всучила мама подруги. Она одной рукой звонит: „Ира, забирают Диану!“, а другой собирает мне паек».
В 78-й отдел полиции Петербурга пианистку почему-то везли на черном спортивном автомобиле с низкой посадкой. «В отделе спросили: „Ты сама понимаешь, за что ты здесь?“ Ответила: „Нет“. Они сказали, что за „Лебединое озеро“ и за „Ты солдат“ Монеточки». После допроса Логинову закрыли в камере.
Александра задержали в тот же день, но не с первого раза. Утром 15 октября, узнав об аресте Дианы, он сам пришел в отдел. Об идее сдаться он рассказывает без эмоций: «Включил телефон, увидел массу пропущенных звонков, прочитал что ее задержали. Ну, поехали…»
Полицейские к его приходу готовы не были. «Сказали: „Ты пока нам не нужен“, — вспоминает музыкант. — А вечером перезвонили и сообщили, что я срочно должен явиться. Тогда я уже понял, что меня сейчас задержат».
В тот же день в отдел полиции добровольно пришел и барабанщик группы Владислав Леонтьев. Его задержали. Логинова, Орлов и Леонтьев попали под «карусельные» аресты — в дни освобождения их несколько раз судили снова. Леонтьеву очередные сутки назначали дважды, Орлову и Логиновой — трижды. Вдобавок на Логинову составили четыре протокола: три — за «дискредитацию армии» из-за песен «иноагентов» Noize MC и Монеточки и еще один — за «мелкое хулиганство» из-за того, что Диана исполняла песни с нецензурной лексикой на Невском проспекте.
Во время очередной поездки в автозаке Александр сделал предложение Диане, протянув ей кольцо, сделанное из салфетки.
«Когда я увидела журналистов в суде, обрадовалась»
На фоне преследования «Стоптайма» в русскоязычных соцсетях развернулось сразу несколько этических дискуссий. Россияне пытались выяснить, осознанно ли музыканты шли на риск и понимали ли, к каким последствиям могут привести их выступления.
Еще более горячее обсуждение вызвал вопрос о том, какую роль в преследовании музыкантов сыграли их поклонники, постившие видео с петербургских улиц в соцсетях, и журналисты, освещавшие деятельность «Стоптайма» (сама группа тоже выкладывала видео с выступлений в своем телеграм-канале).
Но сами музыканты не винят журналистов в своем аресте. «В суде, когда меня арестовали в первый раз, я увидела журналистов — и меня это сразу успокоило, — вспоминает Логинова. — Я обрадовалась, что об этом хотя бы узнают люди». Она связывает общественный резонанс вокруг дела «Стоптайма» с тем, что об аресте писали СМИ, в том числе западные.
Александр рассказывает, что не стал демонстрировать в суде следы побоев, чтобы «не накалять отношения» с силовиками. После окончания первого ареста сотрудники Центра «Э» во главе с Хачатряном схватили музыканта на выходе из ИВС и попытались затолкнуть в машину. Орлов упирался, и Хачатрян прижал его к автомобилю так, что на этом месте появилась рана. По пути в отдел силовики отвесили Орлову еще «пару подзатыльников».
— На следующей встрече он [Хачатрян] передо мной извинился, — неожиданно добавляет Саша. — И я верю, что он сделал это искренне.
— Я до сих пор Саше говорю, что я Хачатряну не верю, — спорит Диана. — Он извинился, чтобы мы не мусолили этот случай потом.
Хотя Ира тоже не винит журналистов в преследовании дочери силовиками, однажды она все-таки поссорилась с ними в суде. Во время рассмотрения первого протокола на Диану Ира упрекнула репортеров в том, что они пишут только об «иноагентском» репертуаре «Стоптайма», игнорируя, что Диана пела и «патриотические» песни. Например, Шамана.
На ютьюб-канале Логиновой до сих пор можно найти съемки двух ее выступлений 2023 года. В одном из них тогдашняя девятиклассница поет песню Шамана «Встанем», посвященную, по всей видимости, военным, в другом — исполняет композицию «Мы», рассказывающую о стойкости «нашего народа».
В интервью Дудю Логинова рассказывала, что у нее была договоренность с классной руководительницей: пианистка исполняла патриотические песни на школьных праздниках, а взамен ее отпускали с последних уроков на подготовительные курсы в музыкальном училище.
«Они [учителя] сказали, что это [выступление] будет посвящено героям Великой Отечественной войны, мы репетировали с черным экраном, — рассказывала Диана. — И потом я на записи с концерта вижу, что сзади меня: „Донецк, Луганск…“»
Диана уверяет, что «тогда воспринимала Шамана в шутку». По ее словам, относиться к Ярославу Дронову как к патриотическому исполнителю «заведомо странно» из-за его карикатурных образа и манеры исполнения.
Но однажды «Стоптайм» сыграли «Встанем» на улице в Петербурге — по требованию пьяных прохожих в военной форме. По словам Дианы, во время того выступления все участники группы едва сдерживали смех.
«А потом я такая: „А сейчас прозвучит действительно патриотичная песня“, — вспоминает она. — И мы начали играть „Это пройдет“ „Порнофильмов“. Те военные тогда развернулись и ушли».
Сейчас Диана считает каверы на песни Шамана «очень плохой шуткой». «Возраст для меня — не оправдание. То, что я хотела посмеяться — тоже не оправдание», — рассуждает она.
«Эфэсбэшники говорили, что если я хочу быть популярной, с ними нужно сотрудничать»
За 39 дней в ИВС Логинову допрашивали не только сотрудники Центра «Э», но и силовики из ФСБ. Незадолго до окончания второго ареста Диану вывели из камеры ИВС и повели в другое крыло: «Там сидели двое, они представились. Сказали, что „отвечают за культурную сторону“. Они разговаривали со мной не так, как эшники — те больше угрожали, а эти лишь перечисляли, какая плохая участь меня ждет, если я ступлю не на ту дорожку. Говорили, что, если я хочу быть популярной, с ними нужно сотрудничать».
Сотрудники ФСБ спрашивали Логинову, знает ли она украинских исполнителей, например, группу «Океан Ельзи». Диана ответила, что знает. Силовики попросили напеть несколько песен — Диана спела.
Она вспоминает, что сказала им: «Да я вообще не шарила, что пою запрещенные песни!» Сейчас, рассказывая об этом, добавляет: «Мне показалось, что им вообще можно что угодно сказать — они просто ради галочки приехали».
При этом, продолжает Логинова, в песне Noize MC она действительно «не видела опасности»: «Хоть убейте, не видела я ее там!» А вот исполнять «Родину» Земфиры пианистка все же побаивалась. В этой песне есть такие слова:
- Мы научим тебя, сука, родину любить
- Целовать ее ботинки и подошвы
- Мы научим тебя, сука, родину любить
- Настоящее, грядущее и прошлое.
В те редкие дни, когда «Стоптайм» все же исполнял «Родину», некоторые прохожие, услышав слова, морщились. Но те, что останавливались, слушали внимательно. «Я очень хотела ее петь и для меня это было важно, — вспоминает Логинова. — Но я чувствовала опасность и совсем перестала петь ее в октябре».
Ира бывала практически на всех уличных выступлениях дочери. Проблемы в ее репертуаре она не видела. «Хоть бы одно предупреждение от нее поступило! — со смехом говорит Диана. — Если б она мне сказала: вот есть песни — из-за них у нас порушится жизнь… Не было ни одного разговора».
Видео, где Диана поет песню группы «Порнофильмы» «Это пройдет», однажды увидел родственник, рассказывает мать музыкантки. «Он меня спросил: „Ира, а ты думаешь, нормально — петь такие песни? Там строчка „с пакетом мокрым на голове““. А я ему: „А что не так?“» Того, что это отсылка к полицейским пыткам, Ира, по ее словам, не понимала:
Я не смотрела ни одного интервью Юрия Дудя, не знала про телеканал «Дождь». Кто такая Женя Беркович? Ну, посадили — значит, что-то сделала. У меня куча своих мыслей, своих дел. При этом и телевизор мне некогда было смотреть — георгины надо окучивать!
После рождения дочери Ира восемь лет проработала слесарем механосборочных работ на автозаводе во Всеволожске. В последние годы семья зарабатывала на выращивании и продаже ягод, саженцев и рассады. Незадолго до отъезда из России Логинова стала инструктором по вождению и называла это «работой мечты».
Другие куплеты песни «Это пройдет» у нее тоже не вызывали вопросов. Например, такой:
- Все пройдет, точно майские грозы
- Чьи-то слезы, два пальца у рта.
- Как мандат охуевшего единоросса,
- Как допрос, как усмешка мента,
- Как Лефортовские коридоры,
- Как Беслан, как Норд-Остовский газ.
- Федеральная свора бездушных майоров,
- Севастополь, Донецк и Луганск
- Это точно пройдет.
«Спою в госпиталях — а дальше меня всю жизнь будут тыкать носом»
В ноябре 2025 года депутат Михаил Романов — тот самый, что писал донос на «Стоптайм», — опубликовал у себя в канале пост, в котором говорилось, что он встретился с матерью Дианы Логиновой. Сообщение об этом появилось на следующий день после того, как Логиновы и Орлов уехали из России.
Романов писал, что Ира обратилась к нему «с просьбой о заступничестве, когда возникла угроза уголовного преследования», и опубликовал ее заявление, написанное от руки. По его словам, Логинова-старшая заверила его: музыканты раскаиваются и «готовы извиниться за свое неразумное поведение и служить нашей стране, используя свой талант».
Помощники Романова приехали к Ире и стали убеждать пойти на сделку: «Стоптайм» должен был покаяться на пресс-конференции, а затем дать благотворительные концерты в госпиталях, где проходят лечение участники войны с Украиной. Только так Диана смогла бы выйти на свободу после третьего ареста и избежать уголовного преследования, убеждали они. «Пугали, угрожали бабушке, говорили: „Если мать не пойдет на контакт, мы примем меры“», — говорит Диана.
Романов и его помощники предлагали Ире «сделать из Дианы второго Шамана», говорила в интервью Дудю: «Я говорю, нет, второго Шамана не надо. Пускай лучше будет просто Дианой».
Услышав от матери об условиях Романова, Диана сперва согласилась. Но на следующий день позвонила Ире из ИВС и сказала, что «не будет ни перед кем унижаться и лучше будет сидеть в тюрьме».
Вспоминая это, Логинова-младшая снова начинает злиться. «Спою на этих концертах — а дальше меня всю жизнь будут тыкать носом в то, что я сделала, — чеканит слова она. — И я всю жизнь буду должна им за то, что они позволили мне остаться в России».
Отчасти на решение Дианы не каяться публично повлияли и сотрудники ФСБ, которые приходили в изолятор. Они заранее сказали ей, что «третий срок будет точно» и посоветовали «не надеяться на депутата».
23 ноября, после окончания третьего административного ареста, Логинова и Орлов наконец оказались на свободе. В интервью Юрию Дудю Диана вспоминала:
Приехал Хачатрян, сказал, что все будет хорошо и меня отпустят. Хотел меня сам домой отвезти. Я говорю: «Лучше не надо». В итоге вывез меня из ИВС, чтобы я с журналистами [которые ждали меня] не разговаривала, отдал маме и сказал: «Все. Все кончилось». Ну и мы поняли, что это время, чтобы уехать.
По словам матери Дианы, ни ей, ни дочери силовики ни разу не намекали на то, что им нужно уехать из страны. Наоборот, эфэсбэшники говорили, что еще «свяжутся» с Наоко.
«Диану ФСБ перед фактом поставили: если ее выпустят, она должна будет делать то, что они ей скажут, — рассказывает Ира. — Это была одна из главных причин, почему мы уехали».
Логиновы сразу поехали в аэропорт: вещи Ира начала собирать заранее. В суде, перед третьим арестом, Диана шепнула ей, что надо уезжать. «У нас была где-то минута, — вспоминает пианистка. — Я предложила ей уехать вместе со мной. Мне было страшно, что Саша не будет эмигрировать. Да и одну она меня бы сто процентов не отпустила бы, потому что переживает».
Перед вылетом у обеих начали непрерывно звонить телефоны. «Как только мы доехали до аэропорта, нам снова начали все звонить: те же „эшники“, помощники Романова, — вспоминает Диана. — Позже мы узнали, что они снова приезжали к нам домой. При этом они обещали мне, что не будут больше тревожить мою семью, тревожить меня. Они дали мне слово. А их слово ничего не стоит».
Александр уехал из России спустя сутки после освобождения. Сначала он хотел успеть добраться до Сахалина, где живут его родители. Но не успел: пришла повестка в военкомат.
«Во время арестов у меня был разговор с „эшниками“. Они сказали, что я пойду в армию, безоговорочно, — вспоминает Орлов. — И тут я узнаю, что мне на Ваську (в коммуналку на Васильевском острове, — прим. „Медузы“) пришло какое-то письмо. Ну и понимаю: еще пара дней — и выезд закроют. Не ошибся. Через два дня после прилета в Ереван пришла смс: „Выезд из РФ запрещен“».
20 декабря Диана Логинова и Александр Орлов выступили в Вильнюсе — вместе с Монеточкой и Noize MC, чьи песни они пели на улицах Петербурга.
«Мне писали: „Не строй из себя дуру — ты знала, на что идешь“»
«Было очень много комментариев о том, что, если бы мои родные были мне дороже, чем „какие-то песенки“, то я бы выбрала не петь эти песенки и остаться с родными, — рассказывает Диана. — Мне писали, что я сама виновата, не надо было петь. „Не строй из себя дуру — ты знала, на что идешь“. А мне хочется сказать: вы же сами до моих задержаний не знали, что эти песни запрещены!»
73-летняя бабушка Дианы и тетя остались в России. Логиновы предлагали им уехать, но те наотрез отказались. Семья надеется, что у них получится видеться где-нибудь в Европе.
«Мои родные и друзья всегда будут важнее моего творчества, — объясняет Диана. — Но я же не предполагала, что меня за него посадят и придется эмигрировать! Я не жалуюсь, что я здесь. У меня хорошая, свободная жизнь. Я осваиваюсь. Но я хотела бы сделать этот выбор сама и уехать без давления».
Саша рассказывает, что из всех вещей, накопленных за четыре года жизни в Петербурге, не взял даже гитару. Он уехал с маленьким чемоданом, который провез в ручной клади. «Думаю, ладно, вещи потом куплю, — вспоминает он. — Мне главное, чтобы были штаны, трусы, носки, футболка, куртка легкая». Перед отъездом он «спросил у родителей разрешение». И положил в чемодан привезенную когда-то с Сахалина банку красной икры.
О возвращении в Россию Саша и Диана пока не думают: по их словам, окончания войны в Украине можно ждать еще долго. «Я считаю, что нельзя думать о прошлом, нужно интегрироваться здесь», — говорит Саша.
Ира пытается возразить и язвит: по ее мнению, Саша думает так, потому что у него в России «ничего нет». «А у вас что есть? У вас есть то же самое, что и у меня», — отвечает Саша.
Диана останавливает обоих. «Дом — это просто стены, если там нет родных, — рассудительно произносит она. — Нас всех дома держат родители, родные люди».
Сейчас все трое живут на гонорары от концертов: в конце мая у «Стоптайма» был короткий тур по нескольким городам Европы. Маму Диана в шутку называет «верным рыцарем» — та сопровождает пару во всех поездках. «Человек в 50 лет наконец-то посмотрит мир!» — радуется дочь.
Ира сильно скучает по России. «Для меня до сих пор это — как будто мы приехали сюда на работу», — говорит она. Но «пока там все не закончится», возвращаться не собирается.
«Дома я вставала по утрам и понимала, что мне нужно сперва на работу, потом в огород, — рассуждает Ира. — Здесь, когда мы только приехали, я тоже старалась всех пораньше утром поднять: ну что вы спите, сколько можно спать? Но вот сейчас я как-то успокоилась. Проснулась — все спят. Ну, и я опять легла».
И Александр, и Диана планируют получать высшее образование в Европе: куда будут поступать, не говорят, но уверены, что учеба будет связана с музыкой. По словам музыкантов, они готовы к тому, что интерес к «Стоптайму» когда-то закончится, поэтому оба планируют получить профессию в какой-то смежной области.
У Иры плана на жизнь еще нет. «Пока я помогаю ребятам в быту, а вот кем бы я могла работать в эмиграции — не знаю. Об этом не думала», — говорит она.
«Могу беспричинно расплакаться, разозлиться. Это началось уже в эмиграции»
В мае Диана и Саша отметили годовщину отношений. Отвечая на вопрос о том, что нового они узнали друг о друге за этот сложный год, Диана начинает не с музыки или преследования, а с быта. «Саша грязнуля… Если что-то лежит не на своем месте — для меня это уже беспорядок!» — шутя жалуется она.
Саша объясняет: для работы ему нужна целая связка кабелей, как минимум семь штук — это может создавать ощущение беспорядка. «Да даже не в кабелях дело: ты кружки оставляешь грязные в комнате. Надо их в раковину относить!» — спорит Диана.
— Мусор нужно выносить до трех часов дня, — не меняясь в лице, иронизирует Саша над привычками Дианы и Иры.
— Примета такая!
Это их первый опыт сожительства. По словам Дианы, обоим бывает непросто — в том числе потому что живут втроем с мамой. За полгода в эмиграции Диана и Саша «уже раз 10 расставались», расходясь по комнатам. При этом пианистка признает, что часто излишне драматизирует именно она, а Ира «подливает масла в огонь». Спустя несколько дней они мирятся.
Шутя, пара обсуждает, кто быстрее собирается и дольше спит. Когда Диана ездила на учебу в Петербург, расписывала свои дни буквально по минутам, чтобы все успеть. «Если нужно выйти в шесть, я выхожу в шесть, — продолжает Саша. — А для Дианы это значит, что в 17.50 уже нужно стоять на пороге». При этом Саша может позволить себе куда-то опоздать или проспать до часу дня. Для Дианы это нонсенс.
Логинова согласна, что она контрол-фрик. Например, Диана просит Сашу расписывать по пунктам, что она должна сделать для помощи с менеджментом группы. «Важно, чтобы я продуктивно потратила свое рабочее время, чтобы потом не переделывать», — поясняет она. И добавляет, что «вообще-то до сих пор очень любит Сашу».
Аресты и эмиграция повлияли на пианистку. «Я чувствую, что стала какая-то более агрессивная или эмоциональная, — рассказывает Логинова. — Могу беспричинно расплакаться, разозлиться или начать кричать. Это началось уже в эмиграции — и часто эта злость их задевает. Мне потом становится стыдно, я извиняюсь… Пытаюсь с этим бороться, но не получается».
«Я просто хочу спокойной жизни»
Новый альбом «Стоптайма» «В ниоткуда с никуда», как и прежние значимые вехи в истории группы, оказался горячей темой для русскоязычных пользователей соцсетей.
Клип на песню «Зачем?», который музыканты выпустили накануне релиза альбома, снимали в Берлине — на мемориале жертвам памяти Холокоста. В нем Диана и Саша стоят между вертикальными плитами монумента, солистка звонко поет:
- Скажи, зачем мне теперь эта зеленая трава
- Если я даже не могу ощутить ее ногами?
- Перепутанные в письмах недошедшие слова
- Обменяются на линию в моей кардиограмме.
- Я лежу в чужой кровати, в городе чужом
- Где обугленные стены шепчут мне дурные вести
- Кто-то сверху обещает: «Заберут тебя потом
- Вместе с данными из тыла и гробами груза 200».
«Стоптайм» сразу же раскритиковали за съемку клипа на мемориале погибшим евреям. Люди возмутились, что музыканты «ради картинки» использовали «место памяти и скорби». Среди осудивших группу был и Кевин Лик — бывший политзаключенный, вышедший на свободу два года назад в результате обмена. Лик — гражданин России и Германии, в 2023-м, когда он был еще школьником, его осудили по делу о «госизмене».
Логинову Лик назвал «гостем его страны». По мнению бывшего политзаключенного, музыканты проявили «неуважение к истории Германии». Он добавил: Наоко написала ему, что не собирается удалять клип, поскольку «отвечает за свои действия и слова».
В публичный спор с Ликом вступила другая бывшая политзаключенная, Алла Гутникова. Она стала фигуранткой «дела Доксы» в 23 года. Гутникова назвала позицию Лика «националистической» и раскритиковала «правые нарративы о мигрантах». По ее мнению, «культура памяти жива и подвижна» и мемориалы «могут быть переосмыслены». Кроме того, Гутникова сослалась на интервью архитектора мемориала Питера Айзенмана, который подчеркивал, что его работа «не священное место» и допускал, что памятник будет интегрирован в обычную жизнь города.
Диана Логинова ответила на претензии критиков в своем инстаграме. По ее словам, группа использовала мемориал «как символ памяти о жертвах войн, репрессий, насилия и преступлений против человечности», а песня «Зачем?» «написана от лица солдата-захватчика и не романтизирует его образ». Наоко добавила, что «большинство участников группы являются евреями», и мемориал имеет для них «очень большое значение». В одном из комментариев она ответила на критику: «Интересный упрек от еврея еврейке».
После того как Фонд Центрального мемориала памяти убитых евреев Европы, отвечающий за памятник, сообщил изданию Deutsche Welle, что «для съемок не было получено согласия фонда», группа удалила клип из соцсетей.
«Мемориал попросил, чтобы удалили. Там, оказывается, нужно было брать разрешение на съемку, — объясняет Ира. — Мы даже не стали ни с кем спорить. Нас попросили — мы удалили. Чтобы не было никаких проблем».
В альбоме также есть песня на украинском языке — «Серце» («Сердце»), она рассказывает о любви, расставании и тоске. Сначала Логинова написала ее на русском, но потом решила сделать перевод. После этого «Сердце» «действительно начала звучать так, как должно»:
Для нас эта песня — личное достижение, хотя у нас были разговоры о том, примут ли ее украинцы, не посчитают ли это невежеством — из-за акцента или недостаточного знания языка. Но я надеюсь все-таки, что она понравится.
По словам Дианы, у них с Сашей есть украинские корни, и ей бы хотелось выучить язык. Под тизером этого клипа в инстаграме группы — благодарности как на русском, так и на украинском. Многие украинцы пишут, что признательны группе за поддержку и ждут их «с концертом в Киеве». Но так далеко музыканты пока не заглядывают.
«Я просто хочу спокойной жизни с Сашей в будущем, я хочу жить свободно, — говорит Диана. — И, если у меня так сложится судьба, что я больше не буду популярной и не буду собирать большие залы — ну ладно, я к этому никогда особо и не шла. Я никогда не хотела популярности, которая на меня свалилась. Я не против. Но если ее не будет, не думаю, что буду страдать».
Надо себя держать в руках, надо строить сейчас новую жизнь. Я буду здесь счастливой. Самой счастливой. Еще буду показывать всем, как я счастлива!
Музыканты «Стоптайм» в подкасте Владислава Горина «Что случилось»
«Медуза»
Фотографии: «Медуза»