«То, что делает РКН, — страшно, потому что он становится компетентнее» Российские айтишники — о блокировках, своей работе и будущем интернета в стране
К началу большой российско-украинской войны в РФ сформировался один из самых продвинутых цифровых рынков в мире. Сами бигтехкомпании почти не пострадали из-за войны и санкций, но многие квалифицированные сотрудники уволились и уехали из страны. Те, кто остался, наблюдали за постепенными блокировками десятков сервисов — от инстаграма до сайта для игры в шахматы — и шатдаунами в приграничных регионах. В 2026-м власти еще сильнее ужесточили интернет-политику: они стали тестировать «белые списки», заблокировали телеграм и многие VPN-сервисы, включая те, что использовали в своей работе российские программисты. «Медуза» узнала у пяти работников айти-отрасли из московских компаний, что они думают о проблемах, с которыми столкнулся российский интернет, и как представляют свою работу в новых условиях.
Осторожно, в этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.
Имена героев изменены ради их безопасности.
Полина
проджект-менеджер в федеральной телекомкомпании
На работе мы вели переписку в телеграме: о том, что им нельзя пользоваться для рабочей коммуникации, нам никто не говорил. Вообще рабочая переписка у нас должна быть по электронной почте, но это неудобно: нельзя увидеть, просмотрено ли письмо, ответы не такие быстрые, могут быть проблемы с вложениями.
Несколько недель назад, когда начались серьезные проблемы с «телегой», мы в срочном порядке попробовали переехать на другой софт. У нас уже давно есть корпоративные мессенджер и сервис для видеозвонков, но распоряжения о том, что сотрудники должны вести коммуникацию исключительно в них, на уровне компании не было и нет. Скажу даже больше: нам запретили обмениваться ссылками на рабочие пространства или документы в этом мессенджере, потому что он не защищен, нет возможности обеспечить тайну связи и безопасность наших данных. Это сюр!
Мессенджер работает хреново. Во-первых, бывает большой лаг по доставке сообщений. Во-вторых, ограничен функционал: условно, есть чаты, но нет каналов, аналогичных тем, что в телеграме; не отображается, что пользователь просмотрел сообщение. В-третьих, приложение лагает: например, клавиатура перекрывает половину чата и последних сообщений не видно.
Сейчас мы коммуницируем в компании как придется. Более возрастные сотрудники общаются в [Microsoft] Outlook, что очень неудобно. Большинство продолжает пользоваться телеграмом. Я тоже осталась в нем и теперь постоянно переключаюсь между VPN-сервисами: наш корпоративный не обеспечивает работу телеграма, поэтому, чтобы написать коллегам, мне надо переключаться на личный — голландский.
Разговоров о помощи сотрудникам для обхода блокировок я не слышала. Скорее, мне кажется, идет тренд на максимальный отказ от запрещенных ресурсов. Коллеги настроены иронично — их это все как будто забавляет. Может, в глубине души они переживают, но транслируют скорее что-то типа: «Ха, еще один прикол». Меня и сама ситуация, и отношение людей вокруг немножко дизморалят. Складывается впечатление, что я одна нахожусь в этом пиздеце и одна осознаю, как сильно затянулись [гайки].
Блокировки очень усложняют мою жизнь во всем, что касается доступности интернета, связи с близкими. Чувствуешь, будто на тебя легла серая туча, и ты уже не можешь поднять головы. Пытаешься приспосабливаться, но страшно, что в конечном счете ограничения тебя подавят, сломят, и ты просто адаптируешься к этой новой реальности — хотя очень не хотелось бы.
О том, что государство, возможно, обяжет блокировать доступ для пользователей с VPN и отслеживать, какими VPN они пользуются, я слышала только вскользь. Я вообще сейчас очень поверхностно читаю новости: мне морально тяжело в них погружаться. Приходит осознание, что твоя приватность просто перестает существовать, и ты никак не можешь на это повлиять.
Единственная надежда — что есть какая-то скрытая «лига свободного интернета», которая прорабатывает инструменты для обхода новых ограничений. До какого-то момента VPN-сервисов в нашей жизни тоже не было, а потом они появились — и успешно работают все это время. Надеюсь, для людей, которые не готовы соглашаться на эти ограничения, появятся какие-то новые инструменты скрытия трафика.
Валентин
технический директор в московской IT-компании
До пандемии коронавируса у нас было огромное количество технических решений от зарубежных компаний, много вендоров. Развитие интернета шло семимильными шагами. Скорость была просто волшебной, причем не только в Москве, но и в регионах. Дошло до того, что сотовые операторы стали предлагать тарифы с безлимитным интернетом. И ценник был очень-очень низкий.
Сейчас ситуация выглядит куда печальнее. Мы наблюдаем деградацию сетей, устаревание оборудования, его несвоевременную замену и слабую поддержку, большие трудности с развитием новых сетей и расширением покрытия проводного интернета. Особенно все это обострилось на фоне блокировок из-за беспилотной опасности, когда мобильные сети глушат и никакой альтернативы в этот момент нет. Соответственно, народ ринулся проводить себе проводной интернет. Операторы загружены заявками, сроки подключений только растут. Из-за этого у меня не получается провести интернет на даче уже полгода. С точки зрения технического оснащения интернет явно деградирует.
В плане работы все эти ограничения в первую очередь влияют на удаленку. Когда случилась пандемия, многие компании обнаружили, что это очень удобно даже с экономической точки зрения. А сейчас отключения интернета вынуждают сотрудников возвращаться в офисы. Это увеличивает нагрузку на некоторые фирмы, им нужно снова брать в аренду какие-то площади.
Наша компания небольшая. Решения, которые мы используем в своей инфраструктуре, полностью в нашей собственности: мы не арендуем сторонние серверы и не используем чужие облачные вычислительные мощности.
Заблокировать VPN, думаю, не выйдет. Надо понимать, что VPN — это не какой-то сервис, а технология. Полностью заблокировать технологию — это все равно что перейти с автомобилей на гужевой транспорт. Можно представить, что случится в стране, если подобное решение будет принято. Полностью запретить технологию VPN в современных реалиях практически невозможно, потому что те же банковские системы построены именно на ней. Если вы заблокируете все протоколы VPN, у вас мгновенно отвалятся банкоматы, перестанут работать платежные терминалы — жизнь остановится.
Скорее всего, продолжатся точечные блокировки каких-то сервисов. Но в силу того, что мы [в компании] используем собственные решения, предполагаю, что нас эти проблемы не затронут.
«Медузу» можно читать даже во время блокировок. Наш сайт откроется без VPN и танцев с бубнами по этой волшебной ссылке (сохраните ее!) или с помощью плагина для браузера (как его установить). Но самый надежный способ — читать «Медузу» в приложении: скачайте его и будем на связи, что бы ни случилось.
Что касается «белых списков» — мне кажется, это наиболее правильный путь. Но, к сожалению, мы идем по нему крайне медленно. Я понимаю цели и задачи, которые стоят перед руководством страны. Понятно, что нам нужно создавать защищенные сети. И введение «белых списков» — это, на мой взгляд, правильное направление. Но для [компаний], желающих попасть в эти «белые списки», оно должно быть устроено более понятно.
Сейчас в них включено ограниченное количество компаний. Даже уважаемая Эльвира Набиуллина говорила: у нас в «белом списке» есть Альфа и ВТБ, а того же Сбербанка нет. Это приводит к нездоровой конкуренции между банками, а все должны быть равны. Соответственно, нужен грамотный механизм включения в «белые списки». Причем желательно минимизировать коррупционную составляющую, которая может возникнуть.
Если вы умудритесь включить свою компанию в «белые списки», ваши ресурсы тоже попадут в них. Сотрудники смогут удаленно подключаться к вашей IT-инфраструктуре, а через нее — ко всем ресурсам, необходимым для работы, в том числе к зарубежным. Сами зарубежные сервисы вряд ли включат в «белые списки» — это понятно и логично. Но от выхода через VPN за рубеж наша компания в любом случае отказаться не сможет, поэтому нам важно оказаться в «белых списках».
К усилению ограничений я отношусь спокойно. Я сторонник подхода, согласно которому для любой проблемы можно найти решение. Будут вводить более жесткие ограничения — значит, будем находить способы их обходить.
Когда с телеграмом у всех все стало очень плохо, мы [в компании] были к этому готовы и смогли сохранить работоспособность сотрудников: [придумали решение, благодаря которому] у них телеграм продолжал работать без проблем. Дорогу осилит идущий.
К некоторым ограничениям я отношусь с пониманием, к другим — нет. Я понимаю меры, связанные, например, с беспилотной опасностью. Если бы их не было, осуществлять атаки было бы гораздо проще, они были бы более массовыми. Что касается ограничений, связанных с различного рода контентом, например блокировок сайтов, которые содержат «экстремистскую» информацию, — это тоже вполне логично вписывается в канву современных реалий. Мы не хотим, чтобы люди попадали под влияние тех или иных нехороших объединений и организаций.
Но некоторые блокировки вызывают вопросы — взять те же ютьюб, инстаграм и телеграм. Эти блокировки, как мне кажется, показывают слабость тех, кто их вводит. Несмотря на то, что такие площадки могут содержать контент, который не одобряется властями, там есть и много полезного. Было бы правильнее не ограничивать их, а, наоборот, пытаться представить на этих платформах свою точку зрения. Можно ведь конкурировать и бороться за зрителей, подписчиков, читателей.
Инициативы по ограничению доступа к разным сервисам с устройств, на которых включен VPN, я оцениваю негативно. Например, на моем телефоне установлен VPN-клиент. При этом я использую его для доступа к рабочей IT-инфраструктуре чтобы в любом месте иметь возможность подключиться с мобильного телефона и выполнить срочные задачи. Это не тот VPN, который используется для обхода блокировок, но, согласно методичке, никакой разницы нет. Как мы будем понимать, какой VPN «хороший», а какой «плохой»?
Прежде чем вырубать все подряд, хотелось бы получить список того, что разрешено. Дайте бизнесу перечень клиентов, одобренных Минцифры. Телегу поставили впереди лошади — то есть мы принимаем решения, к которым не готовы. Нужно сначала провести подготовительную работу, а уже потом вводить те или иные ограничения. Если бы нам заранее выкатывали приемлемые решения, мы бы внедряли их, а потом все остальное блокировалось, общество реагировало бы по-другому — с бóльшим пониманием.
Данил
фронтенд-разработчик в бигтехкомпании
Последние ограничения для меня — не неожиданность. Правительствам во всем мире выгодно создавать свои суверенные интернеты. Первым был Китай, сейчас мы на очереди, и, думаю, многие другие страны тоже этим занимаются. Для меня совершенно понятно желание властей иметь полный контроль над интернетом в своей стране.
Да, это напрягает, потому что блокируются сервисы, к которым мы привыкли, а их замена пока не очень хорошо реализована, ломаются пользовательские привычки. Но если когда-нибудь мы сможем их заменить в полной мере, то будет нормально. Вопрос, сможем ли. Вообще в России миллион талантливых программистов, так что это исключительно вопрос желания [власти].
На нашу компанию последние блокировки не повлияли, никаких проблем нет. Взять телеграм — мы им на работе совсем не пользуемся. У нас есть собственный мессенджер, и всю рабочую коммуникацию мы ведем в нем. Там тоже есть каналы, треды, миллион кастомных реакций, как в Slack, которым мы раньше пользовались. Я бы докопался, что на айфоне работа приложения не такая плавная, как хотелось бы, но на маке оно работает идеально.
Мы пользовались этим мессенджером и до того, как пропала возможность выбрать что-то другое. У нас в целом такая внутренняя идеология — стараемся юзать все свое. Соответственно, нам, разработчикам, без разницы, работает телеграм или нет. Как дела в других отделах, не знаю.
Некоторые западные джипитишки (нейросети, — прим. «Медузы») нам доступны через корпоративные прокси. Штуки вроде новых ИИ-агентов, которые пишут код, например Claude Code, недоступны: наша служба безопасности считает их уязвимыми (типа, наш код будет утекать куда-нибудь в сеть).
Но в компании есть собственные джипитишки, которые мы активно юзаем, и претензий к ним нет. Наверняка они во многом скопированы с западных нейросетей — утек код какого-нибудь Claude Code, и наши ребята подсмотрели. Но, по-моему, хорошо, что мы так делаем. Новые нейросетки у нас выкатываются чуть ли не каждую неделю.
В общем, влияния новых ограничений на рабочий процесс ноль. А как простому пользователю мне, конечно, неудобно, что каждые 20 минут нужно включать и выключать VPN. У меня нет гражданства РФ, поэтому действия российского руководства вызывают у меня не так много эмоций. Только одну: неудобно.
Стало тяжело общаться с родными в других странах — это реальная проблема. Хочешь созвониться с мамой — здесь нельзя, тут нельзя, там тоже нельзя. Пока вспомнишь, где можно, пока все настроишь, уйдет куча времени и сил. Говорят, созвониться можно в Max, но сам я пока не пробовал. Я готов его установить, просто нужно, чтобы люди вокруг меня его тоже установили — сам с собой ведь я там общаться не буду.
Но никто особо не горит желанием. Переживают из-за слежки и всего остального. [Я думаю, что], во-первых, все приложения шпионят — к сожалению, такова реальность. А во-вторых, у меня как у мигранта есть «Амина», которая 24 на 7 чекает мою геолокацию — чтобы я находился в квартире, в которой зарегистрирован. По сравнению с этим в Max для меня ничего страшного нет.
Жить в России стало неудобно, но я не уверен, что это может заставить меня уехать. По большому счету, наиболее активно я использую интернет именно для работы, а мои рабочие сервисы точно не будут трогать. В остальном я листаю мемы, смотрю рилсы. Странно уезжать из страны из-за того, что тебе запретили смотреть рилсы.
Не знаю, какой должна быть степень закрытости интернета, чтобы это побудило меня к отъезду. Раньше я бы сказал, что сделаю это, если Steam заблокируют, — потому что был геймером. Но сейчас я стараюсь особо не играть в комп. Пока работают инфраструктурные сервисы типа «Яндекс.Еды», «Яндекс.Такси» и банковских приложений, уезжать точно нет смысла.
Кирилл
iOS-разработчик в крупном российском банке
Бóльшую часть наших сервисов перевели на внутренние [корпоративные] продукты или все еще доступные альтернативы. От продуктов иностранных брендов, которые ушли с российского рынка и не дают компаниям и физлицам в России пользоваться своим софтом, мы давно уже отказались. Это началось еще в 2022 году. Тогда в банке поставили цель — стать максимально независимыми от подрядчиков. Часть сервисов, например для отправки метрик, у нас теперь свои. Но есть направления, которые никак не заместить. Например, есть Apple, и она монополист: это нам надо под нее подстраиваться.
Блокировки VPN не сильно касаются нас напрямую — у нас свои протоколы. По крайней мере пока не было прецедентов, когда мы просыпаемся — и никто не может подключиться к рабочему VPN. Вот «белые списки» — это да. Когда их тестировали в Москве, было весело: раньше ты был доступен в любой точке в любое время, а теперь можешь выехать из дома и остаться без связи.
Компания ведет себя так, будто ничего не поменялось. Никаких новых рекомендаций или инструкций типа «в случае нештатной ситуации надо делать то-то и то-то». Нас могли бы вытащить с удаленки, оправдывая это тем, что из-за «белых списков» у нас может не быть технической возможности работать из дома, но этого не делают.
От «телеги» мы [в компании] ушли в 2022-м. Раньше всю коммуникацию вели там, а потом нам одним днем велели перейти на корпоративный мессенджер. Причем признали: «Да, мессенджер совершенно не готов к тому, что им будут пользоваться все сотрудники банка, но вы полгодика потерпите, мы постараемся что-то с этим сделать». Что-то, конечно, сделали, но это по-прежнему не «телега», там некомфортно общаться.
Некоторые коллеги — наверное, процентов пять — начали покупать самые дешевые андроиды, чтобы ставить туда корпоративные приложения. Я спрашивал зачем, ответ был на уровне: «Я просто так хочу». Это какая-то теория заговора — что корпоративное рабочее приложение может нас прослушивать. Но это не так, особенно в случае с айфонами — их просто так не прослушаешь. У меня все спокойно стоит на основном смартфоне, и никаких проблем.
Я видел новости про методичку от Минцифры. Выполнить все эти требования на iOS невозможно.
Согласно методичке, компании должны проверять, включен ли VPN на устройствах пользователей, в три этапа: определять IP-адрес устройства и сравнивать его с теми IP-адресами, которые считаются российскими, и со списком заблокированных адресов; проверять использование VPN на устройстве с собственного приложения; проверять использование VPN на устройствах с другими операционными системами (не iOS и Android).
Система довольно закрытая, тебе как разработчику дается ограниченный функционал. Отслеживать, какими именно приложениями пользуется человек, можно, наверное, только на взломанных айфонах.
Запрещать доступ к приложениям [из-за включенного VPN] — тоже странная идея. Это же очень большая проблема для уехавших людей, и в банкинге это проявляется особенно сильно. Как понять, что человек действительно находится в условной Турции и пытается перевести себе деньги, а не пользуется VPN?
К тому же многие VPN-сервисы предлагают раздельное туннелирование, когда ты выбираешь, какие приложения добавить в white-list, чтобы заходить без VPN. Я отношусь ко всем таким идеям резко негативно. Это полный бред. Мне кажется, это не смогут реализовать на сто процентов. Бороться с VPN так — очень тяжело и дорого. ТСПУ уже не справляются, поэтому мы периодически видим, как у людей внезапно начинают работать [без VPN] ютьюб, вотсап и инстаграм.
Скорее всего, их [ТСПУ] будут сильно дидосить, они будут перегружаться, и таких сбоев будет становиться еще больше. В этом смысле перспектива введения «белых списков» начинает выглядеть более реальной и пугающей: разрешить доступ к определенным ресурсам технически проще, чем расширять блокировки.
Единственное, на что я надеюсь, — это что все сильные инженеры, которые действительно могли бы нечто подобное сделать, просто уехали и не занимаются подобными вещами по соображениям совести. Но, возможно, это мое когнитивное искажение.
Весь движ с РКН длится уже несколько месяцев. Сначала у меня был сильный скепсис — я думал, что они слишком некомпетентны для масштабных блокировок. Но тогда я не понимал, что «белые списки» будут так эффективно работать. А когда сам словил их, появилась жесткая апатия. В мире с «белыми списками» я элементарно не смогу скачать среду разработки, потому что в них вряд ли будет американская Apple.
Еще одна проблема: помимо основной работы, у меня есть личные проекты, связанные с ИИ. А нейросетки не очень доступны в России — те же Claude или ChatGPT. С Claude моя работоспособность значительно выше: я могу выполнять в 10 или даже в 20 раз больше задач. Что я буду делать, если [в полной мере] введут «белые списки»? Я не смогу пользоваться инструментом, который сильно упрощает мне жизнь, и подведу своих заказчиков. Короче, это боль. Наверное, в таком случае я попытаюсь уехать.
Меня и так сильно бесит, что VPN включен 24 на 7. Что я даже «телегой» не могу спокойно пользоваться. Что моя работа напрямую связана с интернетом и чем он менее свободный, тем сложнее мне жить. Вот ты вроде уже привык к ограничениям, адаптируешься, а государство опять такие палки в колеса вставляет, что ты не успеваешь выхуеть.
Олег
бэкенд-разработчик в европейской компании, работает удаленно из Москвы
Я переживаю гибель свободного интернета очень болезненно. Начиная с того, что происходит в бигтехкомпаниях, и заканчивая тем, что сейчас разворачивается на государственном уровне. Всё подряд пытаются ограничить и заблокировать, хотят ввести слежку. То, что делает РКН, очень страшно — в первую очередь потому, что они становятся компетентнее и подают плохой пример другим странам. Я ожидаю, что [во всем мире] свободы в интернете будет становиться все меньше и меньше. Условная Франция при желании сможет двигаться в том же направлении.
Я живу в России, но работаю на иностранную компанию, и сейчас это тяжело. Мой рабочий VPN функционирует через протокол, который заблокирован в России. Подключиться к другому VPN через приложение, чтобы потом включить рабочий VPN тоже через приложение, не получится. Поэтому пришлось срочно делать двойной туннель.
Я спешно поехал покупать новый роутер, поставил на него VPN и только после этого смог подключиться к рабочему. Вот так, через два VPN, я теперь захожу на все ресурсы для работы. И в тот момент, когда в «белые списки» включат, я потеряю возможность работать. Нужно будет как-то выкручиваться — скорее всего, уезжать из России.
К бигтеху по всему миру есть вопросы, но российский — это отдельная боль. Он оказался продажным. Из него очень быстро сбежали все, кто не был готов к репрессиям и авторитаризму. Все, что осталось, быстро раскупили. Компании продолжают функционировать, только теперь нет никакой веры в то, что там остался кто-то, для кого ценность свободного интернета имеет значение.
«Яндекс», VK, Mail.ru и много кто еще по-прежнему вызывают уважение с технической точки зрения, там есть крутые задачи. Но это перекрывается тем, что они стали аффилироваться с российскими властями, которых айтишники всегда считали посмешищем — из-за идиотских запретов, законов и попыток регулировать то, чего они не понимают. А сейчас государство и бигтехкомпании сливаются в уродливое головоногое животное.
Точно так же с телекомом: рынок поделен между несколькими крупными игроками, все рубильники сосредоточены буквально в нескольких руках, и этими руками очень легко управлять.
В общем, работать в российском бигтехе я не готов, не вижу никаких перспектив. К VK не подойду на пушечный выстрел. К «Яндексу» тоже — из-за их идеологической несостоятельности. То же самое с банкингом: Сбер, Альфа — точно нет; «Тинек» после того, как его отжали у [Олега] Тинькова, — тоже нет, хотя раньше он казался хорошим местом. Мобильных операторов я ненавижу, потому что они продали свою жопу еще до того, как началась последняя заварушка [интернет-блокировки]. Не хочу иметь с ними никаких дел.
Я видел, как уходили компании, которые можно было назвать гордостью российского техрынка, например JetBrains и Playrix. Они разорвали все связи с Россией. А это безумно успешные компании на мировом рынке! Видеть, как те, кто сделал крутой IT, открещиваются от России, было грустно, но ожидаемо.
Ресурсы Роскомнадзора меня пугают. Все это время они не сидели на месте и получили больше политических возможностей. Они могут обязать провайдеров поставить себе их оборудование, а попутно чиновники поднимут бабки на его производстве. Это мерзко даже с потребительской точки зрения: со времен внедрения «пакета Яровой» у нас резко выросла стоимость интернета. Получается, мы доплачиваем, чтобы за нами следили.
А сейчас у них появляются технические средства, чтобы в любой момент по нажатию кнопки включались «белые списки». Пока еще есть определенные хаки, которые позволяют их обойти, но нет ничего такого, что нельзя при желании заблокировать. Отдельный страх внушает то, что провайдеры берут под козырек и сами предлагают отдельно тарифицировать международный трафик.
Советую всем поднимать собственный VPN (это несложно) и потом наслаждаться жизнью. Есть протоколы, которые плохо отслеживаются, и они будут работать, когда бахнут «белые списки». Это, в частности, AmneziaWG. Цена вопроса — пять долларов в месяц, сервер может выдержать достаточно большое количество людей.
Нужно помогать окружающим сохранять доступ к свободному интернету. Задача Роскомнадзора — сделать так, чтобы большинство не могло себе его позволить. Они уже закрыли все основные протоколы, все, что было массово доступно. Люди, не нашедшие других, менее известных способов обхода блокировок, пошли в Max.
Кто-то после блокировки телеграма уходит в мессенджер imo и радуется. Но на самом деле победы здесь нет, потому что свою задачу перетащить какую-то часть населения из телеграма они [в РКН] выполнили. Они работают в первую очередь на большинство, а не на то, чтобы взять за глотку всех.
Поэтому, хотя в техническом плане я и чувствую себя довольно спокойно, я не вижу в этом большой победы. Сила свободного обмена информацией строится на том, что у большинства в обществе есть к ней доступ. Эта битва проиграна, когда доступ остается у меньшинства.
«Медуза»