«Емельяненко» Валерии Гайи Германики: страшная сказка о русском богатыре Док о бойце смешанных единоборств Александре Емельяненко, в котором он много пьет, дерется с окружающими и едет в гости к Кадырову
9 апреля в российский прокат вышел документальный фильм Валерии Гайи Германики «Емельяненко» — о бойце смешанных единоборств Александре Емельяненко, который по ходу действия много пьет, ругается матом и угрожает окружающим. В 2015 году спортсмен получил срок в 4,5 года колонии общего режима за изнасилование домработницы, а в 2016-м вышел из колонии по УДО. Впервые фильм Германики показали на Шанхайском кинофестивале в 2023 году, после чего режиссер пыталась продать картину на «Авито» за 50 миллионов рублей в виде NFT в частную коллекцию. Фильм не купили, и сейчас он вышел в обычный прокат. Кинокритик Антон Долин рассказывает об этой безжалостной и талантливой картине, которая вызовет у многих зрителей чувство брезгливости.
«Емельяненко» — сильное кино. Оно оглушает не только образами и звуками, ты будто чувствуешь его запахи (надо сказать, отталкивающие) и побаиваешься, не задохнуться бы в его объятиях. Особенно это впечатляет на фоне полузадушенного цензурой и самоцензурой российского кинематографа. Сегодня коммерческие и фестивальные фильмы обретают сходный привкус дистиллированной воды, от «Емельяненко» же разит водочным перегаром.
Справедливости ради нужно уточнить, что Валерия Гайя (теперь ее имя пишется так) Германика снимала документальный фильм о чемпионе смешанных единоборств Александре Емельяненко еще до полномасштабного вторжения в Украину, когда многое было разрешено. Выпустить его на экраны не удавалось все эти годы, однако в 2026-м что-то изменилось. Или пришло в настолько гармоничное соответствие с показанными на экране будничными кошмарами, что эпоха сама попросила предъявить эту картину. Устаревшей за время лежания на полке ее точно не назовешь.
Славу всенародно знаменитому борцу принесли не столько спортивные победы, сколько бесчисленные скандалы — вплоть до изнасилования в 2015 году и осуждения на четыре с половиной года. В 2016-м Емельяненко вышел досрочно и, подписав контракт с бойцовским клубом «Ахмат» (немалую часть фильма мы видим героя в форме с его логотипом), стал готовиться к триумфальному возвращению. Несколько боев он выиграл, потом несколько поединков отменились по разным причинам, но всегда из-за Емельяненко.
Решающим должен был стать бой с Магомедом Исмаиловым. В этой точке героя и застает документалистка со своей камерой — не все помнят, но учившаяся у Марины Разбежкиной Германика начинала с неигрового кино, и хватки за минувшие с тех пор годы не растеряла.
Емельяненко в равной степени монументален и неуправляем. Он вливает в себя водку бутылками, задирает всех, иногда нападает на окружающих — знакомых и незнакомых, мужчин и женщин. Зрелище с каждым кадром все более пугающее, но по-своему завораживающее. Емельяненко на глазах теряет человеческий облик, превращаясь в зверя. При этом любимое его оскорбление — «обезьяна»: так он называет любого и любую, кому не повезет вызвать его недовольство. За некоторых — кальянщика, секс-работницу, жену Полину — временами становится страшно. Сам герой боится только строгую маму: отчитывается по телефону, дарит цветы. Невольно вспоминаешь «Очерки преступного мира» Шаламова, главу об отношении уголовников к сакральной фигуре матери.
Заметим, постоянно присутствующую при этих событиях (за кадром) Германику он не трогает и не обижает. Ее он, кажется, даже чуточку уважает. Не потому ли, что она сама обладает безупречным животным чутьем, природной режиссерской интуицией. Знает, когда сказать, а где лучше промолчать, что снять и показать, а где уйти в затемнение. И как наращивать саспенс, подводя к неизбежной кульминации — поражению Емельяненко в поединке с Исмаиловым.
Сидя за фортепиано, герой вдохновенно декламирует: «Документальное кино, какое же ты говно! Насколько же ты нам надоело! Но смотрим тебя все равно». И правда, почему смотрим?
В этот фильм, создательница которого воздерживается от чтения морали (невозможно догадаться, нравится ли ей Емельяненко или ужасает), можно вложить почти любой смысл, на усмотрение зрителя. Наш ответ Вернеру Херцогу и его персонажам-уберменшам? Почему нет. Иллюстрация к визионерским трактатам Ницше? До какой-то степени. Может, к русской поговорке «Сила есть — ума не надо» или анекдоту про спортсмена и его голову («А еще я в нее ем»)? Бесспорно, и это тоже.
Осознанно или нет, Германика включается в богатую, по преимуществу американскую кинотрадицию. Продолжая идеи Мартина Скорсезе из «Бешеного быка», напоминает, что боевитость на ринге запросто обернется домашним насилием в спальне. Возводит в ранг мифологического героя уставшего и больного, битого жизнью мужика, воспевая его поражение, как Даррен Аронофски в «Рестлере».
Правда, на совсем недавние фильмы о рестлерах, «Стальную хватку» Шона Дуркина и «Крушащую машину» Бенни Сафди, «Емельяненко» не похож ничуть. Их авторы исследовали мужскую хрупкость с сочувствием и теплом, тогда как Германика показывает свою модель со всей откровенностью и безжалостностью. Никакой уязвимости — наоборот, он настолько толстокож, что с трудом замечает собственное поражение.
С экрана много рассуждают о любви, но в кадре ее не сыщешь днем с огнем. Будто силясь убедить себя в чем-то маловероятном, окружающие Емельяненко твердят о том, какой он «на самом деле» хороший и душевный человек. Убедиться в этом зрителю не доведется.
Сам герой, ухмыляясь, даст себе характеристику цитатой из советского фильма: «На лицо ужасные, добрые внутри». Тем не менее даже любимые женщины — сначала Полина, потом Аня («смена власти», комментирует это за кадром Германика) — не выдерживают его вспышек гнева. Кто-то, вероятно, углядит в спортсмене интересную двойственность, вспомнит Достоевского. По-моему, если искать подобного персонажа в романах Федора Михайловича, самым близким аналогом окажется даже не купец Рогожин, а Федька Каторжный.
Нет, это больше похоже не на психологический роман, а на фольклорную сказку. Емельяненко — архетипический русский богатырь, который отправляется на бой. Только вот с кем, не с Исмаиловым же? Но и не с «зеленым змием», как изящно именует порок Емельяненко его тренер (очевидно, заставший еще пору советских антиалкогольных плакатов). Этой коварной рептилии герой давно и с удовольствием проиграл.
Худшего противника — самого себя — ему определенно не победить. Раздвоение Емельяненко на две личности, «темную» половину в моменты опьянения и «светлую» в трезвых промежутках, мнимое. Он витязь и монстр в одном лице, неизлечимый оборотень. Зря его возлюбленные пытаются приручить зверя, грезя о судьбе купеческой дочери из «Аленького цветочка»: если их нареченный и станет красавцем-принцем, то наутро после первой брачной ночи опять окажется чудовищем безобразным. А может, Емельяненко все-таки богатырь, но из сказки Салтыкова-Щедрина, сгнивший в дупле дерева. Германика же просто фиксирует процесс гниения.
Есть ли у фильма политическое измерение? Как не быть. Емельяненко — герой нашего, а не какого-то другого времени. Недаром его личный друг и покровитель — Рамзан Кадыров. Их совместная тренировка в навороченном спортзале — быть может, самая мощная сцена. В Грозный истомленный алкоголем боец прилетает, чтобы пострелять из автомата по мишеням и поплавать с дельфинами. Когда же к нему приходит закадычный друг в футболке «Ахмат сила», они по очереди жмут штангу, внезапно — несмотря на внешнее несходство — превращаясь в двойников друг друга, не отличишь.
Мать Емельяненко листает дома семейный фотоальбом, и среди фотографий детей обнаруживается снимок с застольем: рядом с братьями-спортсменами Александром и Федором Емельяненко сидит Путин собственной персоной. «Это вот Саша, Федя, а это не знаю кто», — пугливо комментирует мама. Именно так, анонимно и инкогнито, в принципиально аполитичный (в одной из реплик она на этом настаивает) фильм Германики проникает власть во всем уродстве ее безнаказанности.
Назвать Емельяненко точным портретом нынешней РФ было бы слишком обобщающе и в конечном счете несправедливо. Но если считать портрет коллективным…
На экране ведь не только эта машина с водкой в глотке, путаницей в мыслях и кашей во рту (это впечатление усугубляет цензурированный мат, из которого многие реплики героя полностью и состоят), но много кто еще. Строгая мама, чопорно настаивающая, что у сына все в порядке. Заплаканные красавицы Полина и Аня. Насмерть испуганный кальянщик. Напросившийся в гости и чудом не побитый кумиром фанат. Влюбленные мальчишки на улицах. Рамзан с улыбкой от уха до уха. Увещевающий героя резонер — бывший сокамерник, водитель Виктор. Случайная бабушка с соседней лавки, на вопрос «Как у вас дела?» разумно отвечающая: «Хорошо! Лучше уже не будет».
Наконец, талантливая режиссерка, которая спряталась за кадром, чтобы все это зафиксировать. Они вместе взятые — несомненно, даже не Россия сегодня, а Россия всегда.
Антон Долин