Главное в архитектуре. Итоги 2025 года по версии Аси Зольниковой и «Медузы» Новые вау-музеи, смерть Гери, слишком медленный прогресс. И дерево как главный стройматериал
Культурный отдел «Медузы» продолжает подводить итоги 2025-го. Весь год мы пристально следили за главными новостями архитектуры: как в России, так и по всему миру. По просьбе издания архитектурный журналист Ася Зольникова назвала самые яркие события в своей сфере. Текст поделен на главы: главные потери, изменения, открытия и идеи. Бонусная глава посвящена лучшему архитектору года.
Потери
Сгоревший Привоз в Одессе и другие украинские памятники культуры, разрушенные в результате обстрелов
В декабре 2025 года украинский Минкульт сообщил, что с начала полномасштабной войны в стране повреждены или уничтожены уже 1630 объектов культурного наследия. Число жертв среди гражданского населения Украины в этом году на 24% выше в сравнении с 2024-м, отмечает ООН. С января 2025 года погибли более 500 человек, более 3500 ранены.
ЮНЕСКО замечает, что больше всего архитектурных потерь — в Харьковской, а также в Одесской, Луганской и Киевской областях. Есть в этом списке и главные украинские памятники. 10 июня во время обстрелов пострадала София Киевская — храм XI века, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Взрывная волна частично обрушила карниз на главной апсиде (на здание его, вероятно, добавили в XVIII веке). Вскоре его отреставрировали.
Еще одно киевское здание — Кабмин на улице Грушевского — загорелось во время атаки 7 сентября; снаряды ударили по верхним этажам и крыше, повредились перекрытия. Вскоре после атаки здание укрепили, на поврежденных этажах провели «консервационные работы». В этом же году пострадали и другие украинские госучреждения: в Киеве — представительство Евросоюза и консульство Азербайджана, в Одессе — консульство Китая.
Среди других крупных потерь 2025-го — часть знаменитого одесского Привоза, одного из старейших действующих рынков Европы, о котором писал Исаак Бабель и шутил Михаил Жванецкий. Из-за атаки дронами 24 июля частично разрушился «Фруктовый пассаж» — торговые ряды на Привозе, которые в 1910-1913 годах построили по проекту архитектора Федора Нестурха. Несмотря на атаку, рынок продолжил работать.
По важным архитектурным памятникам в этом году ударов не было.
Во многом украинские удары пришлись по нефтеперерабатывающим заводам, реже — по другим промышленным объектам. Но попадали беспилотники и по жилым домам, особенно часто — в прифронтовых регионах, городах Белгородской области и на юге Курской. По подсчетам «Би-би-си», интенсивность украинских ударов по Белгородской области увеличилась с начала 2025 года почти в четыре раза.
11 марта самую масштабную атаку дронов с начала войны пережила Москва. Во время нее в районе Раменское были повреждены семь квартир в жилых многоэтажках.
По данным СК, из-за обстрелов в 2025 году по всей России погибли более 600 человек.
Уникальные здания в Лос-Анджелесе, уничтоженные лесными пожарами
Сразу в нескольких районах Лос-Анджелеса в январе вспыхнули лесные пожары, которые за несколько дней распространились на 163 квадратных километра. Погибли более 440 человек, уничтожено множество уникальных зданий (в основном частных).
Сгорели особняки лос-анджелесского архитектора Эрика Оуэна Мосса, первопроходца американского модернизма Ричарда Нойтры, а также Keeler House — один из самых известных жилых домов в Пасифик-Палисейдс, районе, который горел особенно интенсивно. Там же были утрачены культурные и общественные пространства — например, Театр Палисейдс и библиотека Палисейдс Бранч по проекту Чарльза Мура — одного из самых известных американских архитекторов, которого нередко называют «отцом постмодернизма». Полностью уничтожены исторические здания торгового квартала Palisades Village, который построили в 1930-е, и мотель того же времени Topanga Ranch. Исчезновение этих мест изменит город навсегда, уверены многие жители Лос-Анджелеса.
После пожаров десять местных архитектурных студий вызвались проектировать дома для людей, оставшихся без крова (впрочем, этим проектам пока далеко до сдачи). Кроме того, компания Cosmic Buildings открыла роботизированный завод, где планируют делать модульные детали для домов, которые можно будет собрать как конструктор. Этих инициатив явно недостаточно: на свежих спутниковых снимках видно, что город восстанавливается медленно; первый дом в Пасифик-Палисейдс вновь открыли только в ноябре. Многие выгоревшие участки спустя почти год по-прежнему пустуют.
Смерть Фрэнка Гери
Легендарный американский архитектор-деконструктивист, автор более 70 зданий по всему миру, умер 5 декабря в возрасте 96 лет. «Мы будем вечно благодарны. Его дух и наследие навсегда останутся в Бильбао», — сказано в сообщении, опубликованном от имени Музея Гуггенхайма. Криволинейное титановое здание, которое спроектировал Гери для этой институции, — один из самых известных архитектурных проектов конца XX века (музей открылся в 1997 году). Он перевернул представления о том, как может выглядеть музей, и привлек в город миллионы туристов.
Прежде чем стать «стархитектором», Гери много лет провел на периферии, выполняя небольшие заказы для друзей-художников с Западного берега. Вдохновляясь природными формами, архитектурой Алвара Аалто, а также коллажами Джаспера Джонса, Роберта Раушенберга и работами других американских авангардистов середины века, Гери экспериментировал с дешевыми материалами, важнейшим из которых был картон.
В начале 1970-х он создал первый коммерчески успешный проект — недорогие картонные кресла Easy Edge. В том же десятилетии он спроектировал собственный дом в Санта-Монике — к несчастью для соседей здание стало архитектурной достопримечательностью. В конце 1980-х Гери получил Притцкеровскую премию.
Все самые узнаваемые работы архитектор создал уже в конце жизни, когда ему было за 70: среди них комплекс Новой таможни в Дюссельдорфе, струящийся Фонд Луи Виттона в Париже, концертный зал Уолта Диснея в Лос-Анджелесе, башня фонда LUMA в Арле. Сейчас в Абу-Даби достраивают еще один филиал музея Гуггенхайма по проекту Гери. Ожидается, что его откроют уже в 2026 году.
Изменения
В Мариуполе открыли драмтеатр (разрушенный Россией в 2022 году)
Крупное изменение на оккупированных Россией территориях Украины — «восстановление» мариупольского драмтеатра. Российские обстрелы разрушили здание в марте 2022 года; в это время в нем укрывались около тысячи мирных жителей. Жертвами атаки могли стать несколько сотен человек. Об открытии 28 декабря заявил глава самопровозглашенной ДНР Денис Пушилин. Российские СМИ сообщают, что в зрительном зале на 520 мест появилась хрустальная люстра весом 2,5 тонны. Фасад покрыли гранитом и травертином.
В Москве сносят исторически ценные объекты и все время пытаются возвести что-то странное
На фоне войны российские города продолжают меняться. В Москве, где множатся новые проекты, город упорно начал избавляться от исторического наследия. Среди самых крупных утрат — дом-школа Матвея Казакова XIX века, конструктивистский дом-коммуна «Изотерма», здание дирекции парка Горького по проекту Эль Лисицкого и Александра Дейнеки — и многое другое.
Главными героями самых громких дискуссий 2025 года стали здания Московского цирка и СЭВ, которые собирались снести; на их месте планировались новые — по проектам, вызывающим недоумение. Цирк удалось отстоять, судьба СЭВ неясна — вероятно, модернистская высотка останется цела, хотя рядом с ним построят еще одну.
Один из удачных крупнейших новых московских проектов — музей «Коллекция» на территории бывшего завода ЗИЛ. Музей работал с признанными архитекторами и бюро: облицованное медью здание проектировало бюро СПИЧ, зал африканских экспонатов — Евгений Асс, зал скульптуры — Юрий Аввакумов. Экспозиционный дизайн выставки Брускина — молодой архитектор Игорь Чиркин.
Среди новых культурных проектов за пределами Москвы — филиал библиотеки им. Горького в Торговом городке, так называемой рязанской ВДНХ. Архитектурное бюро «Апрель» бережно отреставрировало выставочный павильон периода сталинской неоклассики и дополнило его новым остекленным объемом, где разместили актовый зал.
В Казани достроили Татарский государственный академический театр им. Галиасгара Камала — начатый до войны проект российского бюро Wowhaus и звездного японского Kengo Kuma Associates.
На Камчатке открыли новый аэропорт, черное здание с «космическими» мотивами по проекту итальянского архитектора Клаудио Сильвестрина (проект также начали до 24 февраля).
В Выксе в октябре открыли отреставрированную шуховскую башню: одну из нескольких сохранившихся в России гиперболоидных конструкций перенесли с территории завода ОМК в новый индустриально-туристический центр «Шухов-парк». В ближайшие годы рядом откроют Музей металла по архитектурному проекту петербургского бюро «Студия 44».
В Вашингтоне снесли Восточное крыло Белого дома. Вместо него будет бальный зал
Дональд Трамп радикально перестраивает Белый дом. Лучше всего это видно по Восточному крылу: его полностью снесли в октябре 2025-го.
Вместо него будут строить просторный бальный зал. Займется этим вашингтонская архитектурная фирма McCrery Architects, известная неоклассическими зданиями. Критики и журналисты отмечают сходство проекта с бальным залом в Мар-а-Лаго, частном клубе и доме Трампа во Флориде.
Бальный зал обойдется инвесторам в 300 миллионов долларов — по словам администрации Трампа, строительство финансируют в частном порядке «многие щедрые патриоты, великие американские компании и ваш покорный слуга». Среди спонсоров: Apple, Amazon, Meta, Microsoft и Google, а также подрядчики оборонной промышленности и операторы связи, включая Lockheed Martin, Palantir, T-Mobile и Comcast. Проект планируют завершить «задолго до окончания срока» Трампа в 2029 году, хотя не все специалисты верят в это.
В целом и без того Белый дом при Трампе уже заметно изменился: лужайку, на которой проходят приемы, замостили белым камнем (президент считает, что газон «нецелесообразен», ведь во время мероприятий гости «утопают в грязи»). В Овальном кабинете теперь множество трофеев, золотого декора и портретов в тяжелых классических рамах, из-за чего президента сравнивают с «королем-солнцем» Людовиком XIV.
Открытия. Множество новых музеев по всему миру
Ближний Восток: Большой египетский музей в Гизе и Национальный музей шейха Зайеда в Абу-Даби
В 2025 году завершили множество музейных проектов, задуманных еще до пандемии. Среди них один — наиболее ожидаемый и в то же время спорный — Большой египетский музей, открытый в ноябре 2025-го после 20 лет строительства.
Это здание, расположенное в нескольких километрах от древних пирамид Гизы, сегодня уже выглядит невыразительным и устаревшим; его огромные залы напоминают холлы аэропорта или торгового центра. Ирландское архитектурное бюро Heneghan Peng Architects начало работу над музеем в 2002 году, но проект сильно затянулся из-за политических потрясений, ковида и нехватки средств (его финальная стоимость — 1,2 миллиарда долларов).
Так или иначе, в Египте теперь есть место, где собраны более 100 тысяч артефактов, которые до этого не выставлялись — в том числе сокровища из гробницы Тутанхамона.
Еще один примечательный объект, который открыли в этом году на Ближнем Востоке, — Национальный музей шейха Зайеда в Абу-Даби, долгожданная работа звездного бюро Foster + Partners. Как и другие здания архитектора Нормана Фостера, это изобретательный проект: пять гигантских стальных башен, которыми увенчан музей, не только формируют его узнаваемый силуэт, но и выводят горячий воздух из атриума. По тому же принципу работает пассивное охлаждение в бадгирах — так в традиционной восточной архитектуре называют ветровые башни.
Европа: хранилище Музея Виктории и Альберта в Лондоне
Важное европейское открытие 2025 года — хранилище Музея Виктории и Альберта в Лондоне, проект американского бюро Diller Scofidio + Renfro. В отличие от классических музейных запасников, здание открыто для публики и предлагает взаимодействовать с искусством совершенно по-новому. Посетители сами выбирают, какими маршрутами ходить по этому хранилищу, а еще здесь можно заказать со склада какой-нибудь предмет искусства, чтобы лучше его рассмотреть. Архитектура еще больше подчеркивает эту открытость: сквозь прозрачные полы и стены видно, как реставрируют и перевозят музейные объекты.
В здании есть помещения для временных выставок, мастер-классов и кинопоказов, а также специальный зал для особенно крупных предметов из текстиля — декораций, ковров и гобеленов. Среди них 15-метровый задник лондонской постановки балета «Жар-птица» Стравинского, созданный в 1926 году художницей-авангардисткой Натальей Гончаровой.
Центральная Азия: Музей современного искусства ALMA и культурный центр «Целинный» в Алматы
Еще два крупных проекта в сфере искусства открыли в Алматы: построенный с нуля Музей современного искусства ALMA и культурный центр «Целинный» в здании бывшего одноименного кинотеатра. Инициаторы проектов — богатейшие люди Казахстана, бизнесмены Нурлан Смагулов и Кайрат Боранбаев. При всех различиях, культурный контекст у обеих площадок схож: обе институции посвящают свои проекты (выставки, перфомансы, спектакли) казахской идентичности и недавнему, часто болезненному прошлому. В том числе таким темам как обмеление Аральского моря, разрушение степи из-за освоения целины, ядерные и космические испытания.
Проектировали оба здания британцы. «Целинный» создан по чертежам знаменитого лондонского архитектора Асифа Хана и его жены, уроженки Казахстана Зауре Айтаевой. Хан стремился смягчить модернистскую архитектуру оригинального кинотеатра — и заслонил остекленное фойе волнистым фасадом из светлых ламелей. По его словам, в основе этого решения — образ облака, которое он увидел в степи во время своего первого визита в Казахстан. «Я уверен, что это облако воплощало древнего казахского бога Тенгри, ожидающего возвращения на Землю, к Умай», — рассказывал британец в интервью.
В сентябре «Целинный» открылся перформансом «Барсакелмес» (буквально с казахского «если пойдешь — не вернешься»), названным в честь забытого острова на высохшем Аральском море.
Музей ALMA построили архитекторы Chapman Taylor & Partners, которые до этого разработали для Смагулова несколько торговых центров. Они вдохновлялись самим Алматы: стены из известняка и ломаные линии фасада и фойе символизируют горные пейзажи, которыми окружен город; алюминий и кортеновская сталь в отделке подчеркивают его индустриальную природу. В отдельном зале на первом этаже выставлена работа знаменитого американского скульптора Ричарда Серры «Перекресток» — инсталляция оказалась до того тяжелой, что под ней решили не делать помещений, из-за чего уменьшился цокольный этаж.
ALMA — первый частный музей искусства в стране, в его коллекции есть Билл Виола, Ансельм Кифер и другие художники с мировым именем, но главное место в нем все же занимает искусство Центральной Азии и прежде всего Казахстана. Он открылся ретроспективой знаменитой казахской художницы Алмагуль Мендибаевой; это ее первая персональная выставка на родине.
Идеи. О чем говорили на главных архитектурных выставках мира
Венецианская биеннале: роботы, ИИ и экспериментальные биоматериалы
В Венеции лучшие архитекторы со всего мира работали с темой «Intelligens: Natural. Artificial. Collective» («Интеллект: Естественный. Искусственный. Коллективный»), заявленной куратором Карло Ратти.
В кураторском эссе Ратти пишет, что слишком медленный прогресс мешает архитектуре справляться с климатическими и гуманитарными катастрофами. Чтобы «противостоять пылающему миру», убежден Ратти, архитекторы должны работать со всеми видами интеллекта: социальным, естественным и искусственным. Отсюда тональность и наполнение кураторской выставки в Арсенале: на ней было полно всевозможных роботов, ИИ-проектов (нейросети даже пересказывали длинные скучные описания под экспонатами) и экспериментальных биоматериалов вроде бананового волокна или слоновьего навоза.
Однако, к сожалению, убедительных идей было не так уж много. Самый показательный пример — проект «Canal Cafе», за который американское бюро Diller Scofidio + Renfro получило «Золотого льва». Это кофейный аппарат, который должен очищать воду из каналов для приготовления «лучшего эспрессо в Венеции». Так ли хорош этот кофе, «Медузе» проверить не удалось: к пресс-показу инсталляцию все еще не одобрила местная санинспекция.
Темы биотехнологий и ИИ звучали и во многих национальных павильонах: например, Канада представила проект Picoplanktonics с 3D-печатными структурами, поглощающими углекислый газ с помощью цианобактерий. Впрочем, в основном национальные площадки куда сильнее фокусировались на взаимоотношениях человека с архитектурой и городской средой. Один из самых остроумных проектов представила Польша. Ее павильон в садах Джардини исследовал «охранные» элементы архитектуры, от видеонаблюдения и огнетушителей до счастливых подков и соли по углам дома.
Участница украинской группы ReThink Катерина Лопатюк и программист Герман Митиш представили в Арсенале ИИ-модель, которая помогает отстраивать дома, разрушенные во время войны. Она подыскивает фрагменты поврежденных зданий, классифицирует их и оценивает, можно ли их использовать повторно.
Экспо: дерево как главный материал года
В Осаке с апреля по октябрь на искусственном острове Юмешима работала Всемирная выставка — город уже второй раз принимал Экспо. В фестивале участвовали более 160 стран, регионов и международных организаций. Свои достижения они демонстрировали как на общих площадках, так и в 47 национальных павильонах.
Как и на предыдущей выставке в Дубае, организаторы пропагандировали использование материалов, пригодных для повторной переработки. Многие объекты, в том числе наиболее впечатляющие, состояли из дерева: от павильона Узбекистана (проект немецкого бюро Atelier Brückner), вдохновенного архитектурой караван-сараев Шелкового пути, до павильона Австрии австрийского архитектурного бюро BWM Designers & Architects. Главным элементом последнего была монументальная деревянная спираль, напоминающая нотный стан с выгравированными первыми нотами «Оды к радости» Бетховена. После этой выставки с уверенностью можно сказать, что дерево — главный материал этого года.
Генплан Экспо разработал Соу Фудзимото, один из самых известных современных архитекторов Японии. По его же проекту построили павильон вокруг всей территории выставки — Большое кольцо (Grand Ring); пока шла Экспо, это здание было крупнейшим деревянным сооружением в мире. Пешеходы передвигались либо под навесом внутри него, либо по озелененной крыше с видом на Осакский залив. Облик Большого кольца вдохновлен архитектурой древних японских храмов. Основные материалы — доски из кедра и местного кипариса хиноки; для сейсмоустойчивости их скрепили металлом.
Несмотря на эффектный вид, вскоре после выставки Большое кольцо разобрали, сохранив только 10% павильона длиной 200 метров. Как рассказал Фудзимото изданию Dezeen, оставшееся дерево пустят на щепу для розжига — и, по мнению архитектора, это «худшее, что можно сделать» со зданием. По его оценке, при наличии навеса Большое кольцо могло простоять еще 50-100 лет.
Бонусная глава
Архитектор года — Лю Цзякунь
Главную архитектурную награду, Притцкеровскую премию, получил Лю Цзякунь — китайский архитектор, основатель студии Jiakun Architects. Жюри назвало работы Лю «архитектурой для простых людей» и отметило, что помимо знаний и технических навыков, самые мощные инструменты архитектора — «здравый смысл и мудрость».
Его проекты часто выглядят камерно и кустарно; самые известные из них связаны с восстановлением Китая после разрушительного землетрясения в 2008 году. Тогда в провинции Сычуань, где Лю вырос и работает, сотни тысяч людей остались без крова. Архитектор запустил проект «возрожденные кирпичи» (rebirth bricks): руины домов, в соответствии с его идеей, перемалывают в щебень, смешивают с измельченной соломой и цементом, укрепляющими состав, а затем формируют в блоки и обжигают.
«Возрожденные кирпичи» использовали для строительства новых домов и мемориала в честь погибшей девочки Ху Хуэйшань. Но сама идея оказалась настолько удачной, что ее начали применять и вне катастрофического контекста. В Китае уже появились заводы, где по технологии Лю из снесенных зданий делают несущие блоки, облицовку, тротуарные кирпичи и другие материалы. Из них строили многие здания Лю, в том числе самые известные: музей винокурни Шуйцзинфан, кампус фармацевтической компании Novartis в Шанхае и коммерческом квартале West Village в городе Чэнду.
Вообще, к архитекторам из Китая в последние годы все больше внимания — куратором следующей Венецианской биеннале архитектуры назначен Ван Шу, притцкеровский лауреат 2012 года; выставка, над которой он будет работать вместе с супругой Лу Вэньюй, стартует в мае 2027-го. Именно с его проектами часто сравнивают архитектуру и подходы Лю: Ван Шу также любит работать с простыми материалами, а его самое известное здание, Музей в Нинбо, сделано из обломков разрушенных зданий.
Ася Зольникова