Перейти к материалам
истории

«Ты нам мешаешь, тебя не должно тут быть» Многие квир-люди бежали из России от травли и репрессий. Что они вспоминают из своего прошлого — и что чувствуют сейчас? Фотопроект «Медузы»

Источник: Meduza

Российские власти за последние два года сделали все, чтобы жизнь квир-сообщества в стране стала невозможна. Пока в охваченной войной Украине планируют легализовать однополые союзы, а в таких религиозных странах, как Португалия, на законодательном уровне запрещают конверсионную терапию, в России объявляют экстремистским несуществующее «международное движение ЛГБТ» и готовы преследовать людей за использование феминитивов. За этой бесчеловечной травлей наблюдают ЛГБТК-пары, успевшие уехать из страны. Они все еще живут в подвешенном состоянии между навсегда утраченным прошлым и неясным будущим, но видят, как дом, который они потеряли, превращается для их сообщества в место постоянной угрозы для свободы и жизни. Фотограф Сергей Строителев встретился с квир-парами, эмигрировавшими в Грузию, и попытался запечатлеть любовь, которая не дает этим людям отчаяться. Этот фотопроект подготовлен при поддержке «Фонда Бориса Немцова за свободу».

Осторожно, в этом тексте есть мат, а также описание насилия. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.

Саша и Стас

27 и 25 лет

Саша — SMM-специалист и контент-мейкер родом из города Костанай в Казахстане. Стас — секс-работник и вебкам-модель — провел детство в станице Калининской Краснодарского края, затем переехал в Славянск-на-Кубани. Пара познакомилась в Санк-Петербурге, а после начала полномасштабной войны переехала в Грузию. На момент публикации этого фотопроекта Саша и Стас расстались.

Саша: «Я никогда не задавался вопросом, почему [я гей]. Мы же узнаем в каком-то возрасте, что земля круглая, и у нас это не вызывает сомнений». 

Стас: «В детстве я однажды сказал друзьям, что чувствую себя девочкой Настей. Сначала их реакция была безобидной, но со временем пропасть между нами росла и превратилась в буллинг. Походы в школу стали адом. Я все больше закрывался в себе, занимался селфхармом, выдирая себе волосы».

Саша: »[В школе] меня буллили, а дома постоянно избивал отчим. Я не мог никуда обратиться: он был бывшим полицейским и угрожал, что если я расскажу кому-то, он убьет меня и ему за это ничего не будет. Однажды, когда я пришел из школы, у него была истерика. Он повалил меня на пол и начал избивать, потом засунул мне в рот пистолет со словами: «Ты нам мешаешь, тебя не должно тут быть». Я помню этот дикий, животный страх. Это на всю жизнь осталось со мной».

Стас: «В Славянске-на-Кубани я учился на преподавателя русского языка и литературы. Реакции на мою внешность продолжали сыпаться со всех сторон. «Пидорас, хуй будешь?» — так мне могли сказать в магазине. Но мне уже было все равно — видимо, школьный буллинг сделал меня сильнее».

Саша: «Со Стасом я стал смелее. Мне хочется защищать его. Например, из-за социофобии ему может быть некомфортно в магазинах и он просит его обнять. Мы обнимаемся и, если честно, мне все равно [что подумают окружающие]. Если я ловлю недоброжелательный взгляд, то просто смотрю человеку в глаза с вызовом, давая понять: только попробуй, скажи что-нибудь».

Стас: «Когда [после начала войны] мы стали всерьез обсуждать отъезд, я думал, что не справлюсь, это же такие риски. У нас были ссоры и разногласия по поводу нашего будущего. Я сказал Саше: «Если ты готов за мной ухаживать, я буду с тобой, поехали». Он согласился, и это придало мне сил».

Стас: «Я верю в победу Украины и думаю, что ВСУ сейчас — главная сила, которая может сломать и без того шаткую и дряхлую систему в России. Важно помогать в меру своих возможностей украинцам, беженцам, волонтерам, участвовать в сборах для военных. Каждое доброе дело шаг за шагом приближает победу добра над злом.

[Спустя несколько месяцев жизни в Грузии] постепенно пришло осознание, что мы уехали не только от войны, но и от воспитанного совком и унижениями быдла. От ужасных гомофобных законов, которые втаптывают тебя в грязь и вгоняют в депрессию». 

Саша и Аня

39 и 28 лет

Саша провела детство в Энергодаре в Украине, Аня — в городе Тихвине Ленинградской области. Саша — предпринимательница, прежде работала фрахтовым брокером; Аня — инженер по тестированию программного обеспечения. Обе до начала войны жили в Санкт-Петербурге и были поверхностно знакомы, начали общаться онлайн в эмиграции, после чего Аня приехала к Саше в Батуми, где та открыла квир-бар HolyWine. На момент выхода материала Саша и Аня поженились в Дании и переехали из Батуми в Тбилиси. Саша продала свой бар (он продолжает работать). 

Аня: «Я дочь учительницы английского языка. Давление со стороны родителей в детстве было очень сильным, все время я уделяла учебе, и мне было не до личных симпатий. Я должна была соответствовать ожиданиям матери, поступить, быть классной и умной. Но в седьмом классе я поняла, что мне нравится одноклассница. Мне хотелось больше времени проводить с ней, говорить ей комплименты. Я не совсем понимала, что со мной происходит, сильно переживала по этому поводу. Но я знала, что не могу ни с кем об этом поговорить и надо разбираться самой. Когда слышишь, как твоя мама говорит «эти пидорасы» про популярную тогда группу Tokyo Hotel, невольно осознаешь, что лучше помалкивать».

Саша: «Я выросла в украинском городе Энергодар, который сейчас находится в оккупации. Мое детство пришлось на 1990-е: газета «СПИД-Инфо», группа «Тату». Я тогда впервые услышала слова «лесбиянка» и «гей». Помню, как спросила у родителей, кто такие лесбиянки, в ответ услышала: «Мужененавистницы». Это было странно, потому что мне это все казалось естественным и нормальным». 

Аня: «Ближе к концу универа я поняла, что так больше не может продолжаться. И я сделала каминг-аут в семь утра, когда матери нужно было на работу. Она выдохнула и сказала: «Боже, я думала, ты принимаешь наркотики». А потом рассказала, как ей в колхозе на отработке тоже понравилась девочка, но все прошло и забылось. После этого мать вела себя со мной двойственно: с одной стороны, я все еще была ее дочерью, но в то же время я была «аморальной» и мне светило «гореть в аду»».

Саша: «Прочитав новости 24 февраля, я уволилась и продала все ценные бумаги. Стала активно везде высказываться по поводу войны, желать Путину всех видов летального кр