Перейти к материалам
истории

«Думаешь, я этого хочу? Я больной. Я ненормальный» Российские солдаты насиловали женщин и убивали мужчин в мирном селе под Киевом. Расследование «Медузы»

Источник: Meduza
истории

«Думаешь, я этого хочу? Я больной. Я ненормальный» Российские солдаты насиловали женщин и убивали мужчин в мирном селе под Киевом. Расследование «Медузы»

Источник: Meduza

Мир продолжает исследовать случившееся в Киевской области, откуда в конце марта отступили российские войска. Как выяснила «Медуза» совместно с журналистским проектом Astra, только в одном небольшом селе Богдановка, расположенном в Броварском районе, за время российской оккупации произошли как минимум три убийства и два изнасилования. Чтобы получить достоверную картину этих (и других) преступлений, мы поговорили с местными жителями, сопоставили их свидетельства и реконструировали события с 8 по 29 марта, когда в Богдановке находились россияне.

  • Оккупация села Богдановка в 20 километрах от Киева началась 8 марта. Колонна военной техники (предположительно, 6-го или 239-го танкового полка из Челябинской области) прошла по главной улице и выехала на шоссе до Киева, где ее сразу атаковала украинская артиллерия.
  • К вечеру 8 марта россияне начали прятать уцелевшие танки и БТР по селу — а солдаты, вероятно, получили указание занять поселок, провести «зачистку» (то есть найти всех мужчин с военным опытом и возможных членов территориальной обороны) и ждать подкрепления.
  • К полудню 9 марта группа военных, проводивших подомовой обход, добралась до самой восточной окраины Богдановки — Залесской улицы. Здесь оставались мирные жители. Их свидетельства позволили «Медузе» реконструировать преступления российских военных.
  • Командиром звена, совершавшего «обход» в Богдановке, был Михаил Романов. Он не скрывал лица — и даже просил местных найти его в соцсетях: это позволило собеседникам «Медузы» опознать его по фотографиям. Другие косвенные свидетельства подтверждают, что этот человек может быть контрактником из Чебаркуля (Челябинская область), приписанным к одной из трех военных частей: № 93992 и 89547 или 87441.
  • Приблизительно в десять вечера 9 марта военные в этой части села совершили первое убийство. Слесаря Алексея Руденко солдаты застрелили, потому что нашли у него на вешалке брюки цвета хаки (в действительности не военные, а рыбацкие). Он умер на руках у маленькой дочери.
  • Около полуночи Романов и еще один неопознанный военный в черной форме застрелили второго местного жителя — Алексея Здоровца, бывшего депутата из ближайшего города Бровары. Затем военные на протяжении двух часов насиловали его жену, заперев маленького сына в бойлерной. Женщина чудом смогла убежать и впоследствии дала показания. Тело Здоровца солдаты зарыли во дворе, а дом сожгли. Также они убили всех собак, принадлежавших семье.
  • 23 марта в северной части села, скрытой за лесом, произошло еще одно убийство. Константин (имя изменено) рассказал «Медузе», что российский солдат ворвался к нему в дом и застрелил тестя буквально у него на глазах — испугавшись зазвонившего мобильного телефона. Тело мужчины нашли через неделю на том же месте с огнестрельным ранением головы.
  • Еще одно изнасилование в Богдановке произошло 28 марта, всего за пару дней до окончания оккупации — в отдаленном садовом товариществе «Волошка». Солдаты ворвались в дом Светланы Перминовой в поисках ценных вещей, а затем изнасиловали ее в подвале. Перминова хотела покончить с собой. Ее муж Эдуард Шпилевой во время оккупации уехал из села, чтобы помогать украинским военным. В середине апреля его нашли мертвым в подвале частного дома в соседнем поселке Шевченково со следами пыток. Там же нашли еще шесть тел.
  • Предположительно 30 марта войска отступили из Богдановки. Село было частично заминировано. Судя по надписям на стенах и другим свидетельствам, за время оккупации Богдановки на смену одним группам российских военных приходили другие: они жили в тех же отобранных у местных жителей домах. Сейчас там работают криминалисты.

В начале апреля мир узнал о Буче: этот топоним стал символом жестокости российских солдат во время вторжения в Украину. Там россияне прицельным огнем уничтожали жилые дома; казнили, пытали и насиловали гражданских. То же самое происходило и в других населенных пунктах Киевской области на правом берегу Днепра, оказавшихся в первые недели войны в полной оккупации. На противоположном берегу наступление на Киев захлебнулось: колонны бронетехники попали под массированный обстрел на подступах к киевскому городу-спутнику Бровары, а потом рассеялись по окрестным деревням.

Один из таких населенных пунктов на востоке Киевской области, где после обстрела танковой колонны на пути к столице спрятались российские военные, — это Богдановка, небольшое село в 20 километрах к северо-востоку от Киева. До войны в нем жили две с половиной тысячи человек. Оно находится на пути к Броварам, самому крупному населенному пункту Киевской области и городу-спутнику столицы. Старый центр Богдановки растянулся вдоль главной улицы Хмельницкого, на севере — таунхаусы, а на востоке — новые «поля», где постепенно отстраиваются особняки киевского среднего класса. В них, как говорят местные, въезжает «молодежь» — то есть состоятельные молодые семьи.

Картографические данные Google

Сейчас надпись «Мирные. Проверено» можно найти на многих воротах в селе — она неброского голубого цвета, но сделана крупно, чтобы было видно издалека. После «обходов», во время которых российские военные якобы должны были искать мужчин с опытом службы в зоне АТО и оружие, солдаты оставили такие метки по всей Богдановке. Сразу после отступления российских войск из Киевской области и завершения оккупации в село вошли уже украинские саперы, и на тех же заборах появились новые обозначения: крупные точки — значит дом проверен; знаки вопроса — значит заходить опасно. Вернувшиеся домой жители находили бомбы и растяжки в своих машинах и домах. А еще — тела и свежие захоронения. 

Надпись, оставленная российскими военными на заборе частного дома в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»
Подобные обозначения россияне нанесли на десятки частных домов в Богдановке
Лилия Яппарова / «Медуза»
Знаки вопроса, оставленные украинскими саперами на заборе частного дома в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»

8 марта около полудня. Начало оккупации

Первая колонна российских танков появилась в Богдановке днем во вторник, 8 марта. Камеры уличного наблюдения зафиксировали ее движение на центральной улице Богдана Хмельницкого около полудня. Несколько бронемашин сразу свернули во дворы — например, на улицу Крымца; солдаты спрятались в недостроенных домах. «Их было человек 10–15, — рассказывает «Медузе» житель Богдановки Валентин. — Они просто бахнули [взломали и разграбили] магазин — и с мешками через плечо пришли к нам жить. Вломились».

37-летняя Кристина (имя изменено по просьбе героини) живет с отцом и женой брата к востоку от центра Богдановки, их дом стоит «в полях» на Залесской улице. «8 марта начался сильный бой [на шоссе, ведущем к Киеву через Бровары], мы видели танки, которые идут через поселок, и много дыма на шоссе (имеется в виду трасса Е-95, местное обозначение М-01, — прим. «Медузы»). Некоторые наши соседи успели убежать в этот день: видимо, как-то прошмыгнули между колонной [военной техники], которая шла вперед на Киев, и той, которая позже уже возвращалась с боя», — рассказывает она. Кристина несколько лет работала в одной из крупнейших строительных компаний Украины, но планировала уволиться и перейти в сферу исследования больших данных. На начало марта она купила билеты в Париж, но эта поездка так и не состоялась.

Российские войска заходят в Богдановку 8–9 марта
Meduza

Виктория (имя изменено по просьбе героини) живет в доме по соседству с Кристиной, она тоже наблюдала за техникой в бинокль: «Ближе всего к нам подъехал танк с белой буквой О, это перекресток Залесской улицы, у соснового леса. Он заехал во двор к нашим соседям, постоял, развернулся и уехал куда-то дальше». Виктория с мужем обычно приезжает в свой загородный дом в Богдановке к началу дачного сезона, но в 2022 году они решили перебраться туда из Киева в конце февраля — сразу после начала войны, решив, что во время бомбардировок столицы там будет безопаснее. Незадолго до этого ее муж Алексей достроил в доме камин; возле него супруги грелись во время оккупации.

Дальше всех, на самой восточной окраине Богдановки, в конце Залесской улицы, стоит дом 34-летней Евгении (имя изменено по просьбе героини). «Мы видели только дым на шоссе. На ворота я вывесила простыню, чтобы сразу было понятно, что в доме есть гражданские», — рассказывает она «Медузе». Евгения видела, как три танка, ехавших по улице Хмельницкого по направлению к шоссе на город Бровары, вернулись обратно в село и прошли по огородам, укрывшись затем в сосновом лесу. Еще через пару часов солдаты начали таскать мешки с продуктами из разграбленного магазина по пустым домам, вспоминает Кристина, соседка Евгении по селу.

Кто оккупировал левый берег Днепра

В начале марта российские войска все еще были полны решимости заблокировать Киев — а сделать это можно только с двух берегов Днепра одновременно. На правом берегу разворачивалась полноценная оккупация, сопровождавшаяся систематическими обстрелами жилых домов и массовым убийством местных; ее последствия весь мир теперь знает как резню в Буче. Не менее страшные события происходили и в соседних городах Киевской области.

На левом же берегу основная часть 90-й танковой дивизии ушла в обход Броваров. Часть ее в составе одной-двух батальонных групп попыталась прорваться к городу — но попала под обстрел украинской артиллерии возле поселка Скибин. Свидетелями этого обстрела стали также жители Богдановки, Великой Дымерки и соседних сел, в которые потом отступили российские военные. После этого наступление на Киев со стороны Чернигова фактически замерло.

Расследовательская группа Conflict Intelligence Team (CIT) объясняет «Медузе», откуда конкретно прибыла танковая колонна, обстрелянная возле поселка Скибин: «Официально в «мирное время» российская армия воюет «батальонно-тактическими группами» (БТГр) — это сборные соединения контрактников разных специализаций из одного полка — по 500–1000 человек. Мы предполагаем, что в Украину собрали и отправили по две БТГр с военнослужащими 6-го танкового полка и 239-го танкового полка из города Чебаркуль Челябинской области. Еще зимой эти войска в составе 90-й танковой дивизии концентрировались на Брянщине, у границ Украины».

CIT поясняет, что на вооружении у этих полков есть редкая и старая техника — поэтому перемещения легко отследить по фотографиям разбитых и брошенных бронемашин, сделанным местными жителями. Присутствие полков из Чебаркуля также подтверждают и опубликованные ВСУ записи прослушки о гибели полковника Андрея Захарова (комбата 6-го танкового полка), а также документы 239-го полка, которые нашли у погибших российских военных в поселках, расположенных севернее Броваров.

Кроме того, с конца февраля в городских пабликах «ВКонтакте» вроде группы «Типичный Чебаркуль» регулярно появляются сообщения о солдатах из этого города, погибших во время российского вторжения в Украину.

Картографические данные Google

9 марта. Первые два убийства и изнасилование

9 марта в восточной части Богдановки произошли как минимум два убийства и одно изнасилование. Их совершили одни и те же военные, знакомые между собой. Это становится очевидно, если сопоставить рассказы о событиях 9 марта всех соседей с Залесской улицы.

Утро. Залесская улица. Дом Олега. Начало «обхода»

Утром 9 марта группа российских военнослужащих начала «обход» Залесской улицы. Почти сразу в руках военных появился алкоголь: «В одной руке — автомат, в другой — бутылка. Стреляет — и тут же пьет из горла. А на ногах уже красные кроссовки чьи-то. Приоделся», — вспоминает в беседе с «Медузой» местный житель Олег, живущий в коттедже на Залесской улице.

Украденные из коттеджей вещи российские солдаты вывозили на украденном же красном квадроцикле, рассказывают местные. «Крепили к нему прицеп легковой и свозили все в лес», — вспоминает Александр с соседней улицы Крымца (кучу телевизоров жители Богдановки потом действительно нашли в лесу неподалеку от села).

Еще один житель Богдановки Валентин наблюдал за «обходом» Залесской улицы из своего окна: «Заходили в каждый дом. И вот ты сидишь у окна, смотришь, как они идут, — и понимаешь, что сейчас дойдут к тебе. У меня в итоге танк уже под калиткой стоял. Дулом мне в окно светил». В роликах, опубликованных в соцсетях жителями Богдановки, можно увидеть, как российская бронетехника движется по селу в поисках места для парковки, заезжая прямо во дворы.

Надпись, оставленная российскими солдатами в Богдановке. «Вот вам два колпака» — это цитата из трека Ноггано (ft. Гуф & АК-47) «Тем, кто с нами»
«Медуза»
Дом Олега на Залесской улице в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»
Улица Залесская в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»
Хозяева коттеджей на Залесской улице вынесли из домов оставленный российскими солдатами мусор. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»

Напряжение между российскими солдатами и местными жителями вылилось в вооруженную стычку уже после полудня. «Они полезли в дом моей тещи, — вспоминает Олег. — Слава богу, она в этот момент была у соседки. А я смотрел на все это из своего собственного дома». У самого Олега в этот момент прятались гости: «Дочка моя, еще приехал товарищ со своей подругой… 20-летние девчонки. Сыну 16 лет. Я понимал, чем это все может закончиться, — вспоминает Олег. — И как-то так решение пришло само собой: у нас карабин был охотничий — и мы с товарищем решили, что если полезут — будем стрелять».

Когда военные перепрыгнули к Олегу через забор и принялись открывать ворота изнутри, из дома открыли огонь (кто именно, Олег не уточняет). «Вроде даже ранили кого-то, — заявляет Олег. — По крайней мере, они закричали: «Трехсотый!» [раненый]. Мы выиграли 15 минут, чтобы тихонечко убежать. Перелезли через забор — и туда, к лесу». 

Дом Кристины

Соседка Кристина слышала, как кто-то выстрелил из карабина на участке Олега. Затем группа испуганных солдат попыталась спрятаться у нее во дворе. Всего их было около 10 человек, рассказывает «Медузе» хозяйка дома, которая встретила их на крыльце. «Сначала они разбили стекло и начали допрашивать, кто такой наш сосед. Хотели закидать его гранатами, — рассказывает жительница Богдановки. — Но потом будто расслабились и расселись на террасе. Стали болтать, просили сигареты, взяли наше пиво. Говорили, что у них очень плохое обеспечение. Таким образом мы развлекали их около часа». 

Главным из них, рассказывает «Медузе» Кристина, был военный по имени Михаил Романов. Кристина говорит, что он сам назвал свое имя и попытался завязать контакт; другие солдаты называли его командиром: «Михаилу на вид лет 30, но очень эмоциональный. Быстро стал подкатывать ко мне — как подросток. Говорил: «Ох, если б не война…» и так далее. Водил вокруг меня хороводы, просил найти его страницы в соцсетях, чтобы подружиться». Благодаря этому Михаила Романова и удалось идентифицировать.

Романову, судя по данным из его соцсетей, 31 год, он родился в городе Пласте Челябинской области. Однако по известным «Медузе» мобильным номерам, принадлежащим Михаилу, можно найти множество частных объявлений о продаже вещей (например, мебели, одежды для ребенка и инструментов для ремонта) в городе Чебаркуль Челябинской области, где, предположительно, Романов жил до отправки в Украину. В этом городе расположены 11 воинских частей, приписанных к 90-й танковой дивизии.

Публично о карьере Романова ничего не известно. С 2011 по 2013 год, как выяснила «Медуза», изучив данные налоговой службы, он работал кассиром в «Магните». На снимках в удаленных аккаунтах Романова, восстановленных «Медузой» по архивным копиям, его сын играет с военной формой. На вопрос «Медузы», представляет ли Михаил Романов российскую армию в каком-либо качестве, Министерство обороны РФ не ответило.

Также проект Astra узнал о двух поездках пассажира РЖД по имени Михаил Романов, с такой же датой рождения и отчеством, что у героя этого материала, — к границе с Украиной и в крупнейший учебный центр российской армии. 

Первая поездка Романова, о которой стало известно «Медузе», — на станцию Миллерово Ростовской области в декабре 2014 года. Миллерово — город, который находится в 20 километрах от границы с Украиной, там расположен военный аэродром. Эксперты CIT предполагают, что поездка могла быть связана с командировкой российских военных из Чебаркуля в Донбасс, где тогда велись активные боевые действия: «7-я ОТБр [отдельная танковая бригада], которая теперь стала 239-м танковым полком, той осенью воевала в ЛДНР [самопровозглашенных республиках Донбасса]». В 2022 году после битвы в районе села Богдановка (о котором идет речь в этой статье) украинские военные нашли документы именно этого танкового полка.

Вторая поездка Михаила Романова состоялась в октябре 2021 года: он поехал из Чебаркуля на станцию Еланский в Свердловской области и обратно. «Еланский гарнизон» — крупнейший учебный центр Армии России под Екатеринбургом, туда собираются для переподготовки военнослужащие и срочники со всего Центрального военного округа, в том числе и для отправки на службу по контракту. Что именно делал Романов в Елани — неизвестно, но в его фотоальбомах «ВКонтакте» есть характерные фотографии застолий с бывшими срочниками после дембеля, которые затем служили по контракту (а в комментариях к этим снимкам друзья Романова желают «мальчикам» «удачи»). 

CIT — на основании собственных наблюдений и собранных «Медузой» данных — приходит к выводу, что Михаил Романов может служить командиром звена в составе 239-го танкового полка (военная часть № 89547) или 6-го танкового полка (в/ч № 93992). Оба соединения базируются в городе, где Романов живет со своей семьей, то есть в Чебаркуле.

Стоит также отметить, что «Медуза» при помощи местных жителей нашла в Богдановке документы артиллеристов из 80-го танкового полка (в/ч 87441, также Чебаркуль), который ранее понес потери под Черниговом.

Напрямую подтвердить, что Романов служил в какой-либо из этих частей, «Медузе» не удалось.

По фотографиям пользователя Михаила Романова из «ВКонтакте» и «Одноклассников» мужчину опознали четверо жителей Залесской улицы в Богдановке, включая героинь этой статьи.

Сам Михаил Романов не ответил ни на один звонок корреспондентов «Медузы». Профиль Михаила Романова в «Одноклассниках» каждый день бывает онлайн, но на сообщения не отвечает. Его родственники и девушка также не отвечают на звонки журналистов, а родители продолжают обмениваться «подарками» и «классами» в соцсетях.

Редакция «Медузы» связалась с семьей Михаила Романова. Отец Сергей Михайлович Романов (его удалось идентифицировать по фотографиям в соцсетях, на которых он запечатлен вместе с сыном) по телефону заявил, что никакого Михаила он не знает, и бросил трубку. В социальной сети «Одноклассники» он прочитал сообщения корреспондента с просьбой прокомментировать возможное участие его сына в преступлениях, но отвечать на них не стал и сразу после прочтения добавил журналиста в черный список.

Кристина с невесткой (женой брата) «развлекала» солдат разговорами на террасе около часа. По словам девушки, Романов оказался старшим среди мужчин, остальным было от 18 до 20 лет. Они называли разные города России, откуда приехали; она запомнила Новосибирск, Томск и Челябинск. «Михаил сказал, что он контрактник, а все остальные — срочники и что нам повезло с его группой: «Вы просто не знаете, что творится сейчас в других местах. Какие там зверства»», — рассказывает Кристина «Медузе». Убийства в Буче происходили в это же самое время — только на другом берегу Днепра, где российские военные тоже проводили «зачистки» в городах и селах.

Еще один военный, которого Кристина хорошо запомнила, — «скромный вежливый» парень лет 25, к которому Михаил обращался по имени Виталик: «Когда они пришли в наш дом, Виталик разбил стекло и порезал руку. Мы начали кричать на него: мол, ты к себе домой тоже так заходишь? Он постоянно извинялся, предложил починить». Виталик тоже выпивал, рассказывает Кристина, но говорил только, что недавно женился и очень хочет домой. 

Газон во дворе дома Кристины, развороченный гусеницами российской военной техники
«Медуза»
Надпись в доме Кристины, оставленная российскими солдатами для их «сменщиков»
«Медуза»

«Для всего нашего квартала шум их краденого квадроцикла стал триггером. Если появлялся его звук — значит, они снова тут», — рассказывает Кристина. Всего Михаил и Виталий приезжали к ней трижды. В последний раз — около девяти вечера 9 марта. Оба были сильно пьяны. »[Припарковавшись] он [Михаил] пошел по улице и закричал: «Кристина-а-а! Кристина, ты где?» — как какой-то обычный деревенский мужик. Требовал, чтобы я пошла с ним. Мама встала перед ним на колени, начала умолять никуда меня не утаскивать. Тогда Михаил предложил подняться в спальню на втором этаже — но я уговорила его выйти во двор покурить. Тут у него началась истерика, он достал пистолет: «На войне нет законов! Я могу делать с тобой все, что захочу, — и мне ничего за это не будет. Я сейчас выстрелю, если ты не пойдешь со мной»». Кристина утверждает, что в ответ она просто развернулась и пошла в дом. Тогда Михаил выстрелил в воздух и побежал за ней. Эту сцену «Медузе» подтвердила мать Кристины, наблюдавшая ее из окна. В доме, по словам Кристины, Михаил расплакался: «Ты что — думаешь, я этого всего хочу? Я больной, я ненормальный. Ты сумасшедшая девчонка, дурная. Почему вы ничего не боитесь? Думаешь, мне не страшно? Нас всех здесь расстреляют, повыкалывают глаза, нас просто бросили».

Тактическая группа 90-й танковой дивизии к тому моменту, когда в доме Кристины происходил этот разговор, уже понесла серьезные потери в бою на шоссе по направлению к Броварам. Там был убит командир полка полковник Андрей Захаров. Также было неясно, когда подойдет подкрепление. Выжившим солдатам, предположительно, поставили задачу спрятать технику в соседних селах и провести «зачистку» Богдановки от украинских военных и территориальной обороны.  Кристина попыталась отвлечь мужчину разговорами о семье, которая его ждет. Михаил назвал имя жены, вместе с которой собирался купить дом, а также имена двух детей — сына и дочери восьми лет (имена известны «Медузе», они совпадают с именами жены и детей на странице Романова во «ВКонтакте»). Двоих пьяных военных удалось выгнать, когда они решили, что им нужно найти еще вина.

«Только мы с семьей улеглись спать обратно, как на улице прозвучали выстрелы», — рассказывает Кристина. 

Пока точно неизвестно, кто пострадал или даже погиб от выстрелов, которые слышала Кристина. Однако ее соседка Виктория живет всего в 100 метрах от дома Кристины, и мужа Виктории застрелили как раз в это время.

Вечер. Дом Виктории

Двое российских солдат в балаклавах пришли в дом к 52-летней Виктории приблизительно в 21:30. «Были шаги. Потом разбилось стекло на кухне — по нему дали очередью из автомата. Мы с мужем закричали, что без оружия — и что в доме дети. Электричество так и не включили, поэтому мы [в темноте] пытались различать звуки», — рассказывает Виктория «Медузе». Все происходило очень быстро. Солдаты включили яркий фонарь и последовательно светили всем на лица. В доме находились четыре человека: Виктория, ее свекровь — женщина в возрасте, муж Алексей и десятилетняя дочь. На дочке луч фонаря задержался, и солдат повыше ростом сказал: «Ребенок, извини». «Второй спросил: «У вас погреб есть?» — «Нет, только насосная». Это буквально яма два на два метра, — рассказывает Виктория. — Нам разрешили взять одеяло, военные стали загонять нас в эту насосную, но муж поднял шум, что свекровь тучная и не сможет туда залезть. Солдаты махнули на нее рукой и будто забыли об ее существовании». Вход в насосную станцию во дворе дома прикрыт ярко-зеленым люком. Спуститься в этот неглубокий колодец можно по приставной деревянной лестнице. Внизу на выложенном кирпичом полу могут стоя уместиться несколько человек. 

Насосная станция во дворе дома семьи Руденко. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»

Люк закрыли на две минуты, затем снова открыли, рассказывает Виктория: «Солдат пониже ростом сверху вниз с автоматом в руке спросил: «Есть сигареты?» Муж ответил: «Нет, сам четыре дня не курил» — и тогда солдат выстрелил в нас. Пуля попала мужу в руку. Потом этот же солдат сказал второму »**** [прикончи] его», и тот сразу застрелил Лешу в голову. Он обмяк и начал падать прямо на дочь, зажал ее — и так умирал, прямо на ней. Я держала его за руку, пока не поняла что все, что он стал холодеть».

О том, что убийство произошло именно там, в насосной шахте, «Медузе» также рассказал житель Богдановки Анатолий: он сам вытаскивал тело — спустя три недели, 30 марта, уже после окончания оккупации. «Это был мой товарищ. Я привел украинских военных на опознание, они помогли поднять Алексея из шахты, — рассказывает Анатолий. — Тело все это время лежало там. У него выстрел в голову, все четко видно».

Сосед Виктории Валентин подтверждает эту историю. Дом и насосная шахта хорошо просматриваются из его окна. Валентин видел, как солдаты ходили по дому с фонариками, и слышал, что они кричали: «Курево, курево!» «Тут же у нас такая тишина была, все на стреме сидели. Сигарет военные не нашли. И вернулись к насосной — требовать их у хозяина, — вспоминает Валентин. — Открыли колодец. И сначала раз выстрелили, а потом добили». Оставив Викторию с дочерью в насосной шахте, солдаты начали светить фонариками в окна Валентину: «А у меня в подвале прятались соседи — двое подростков по 16 лет, — вспоминает Валентин в разговоре с «Медузой». — Ну мы и подорвались. Выбежали через задний ход и огородами побежали в другие хаты проситься. Укрылись в итоге у [соседа] Александра». В дом Валентина военнослужащие залезать почему-то не стали — они направились в последний коттедж на Залесской улице. Виктория согласилась назвать «Медузе» имя убитого мужа: Алексей Алексеевич Руденко. Он не служил в армии, поскольку у него инвалидность из-за болезни позвоночника. В последние несколько лет Алексей занимался ремонтом, красил и чинил дома в Киеве. «Мы не хранили дома никакого оружия. Но муж ходил на зимнюю рыбалку — поэтому у него была камуфляжная куртка с черным мехом и такие же теплые брюки, — объясняет Виктория. — Курточку я свернула и просто положила в шкаф, а брюки висели на вешалке. После убийства, когда я поднялась в дом, я увидела, что брюки валяются на полу и вешалка сломана. Видимо, это все случилось из-за брюк».

«Было уже полтретьего ночи, когда мы вылезли из шахты, — говорит Виктория. — Пошла в дом, чтобы понять, где свекровь: она бродила по комнатам одна, плакала и ничего не могла понять. Тогда я стала переодевать ребенка в сухое, потому что она до трусиков была в крови папы, меня тоже всю пропитало».

Дом семьи Руденко в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»
Кухня в доме семьи Руденко в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»
Внутри дома семьи Руденко в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»

В тот вечер никто, кроме Михаила Романова и второго военного, которого сам Романов называл Виталием, а также еще одного человека в черной форме, не «обходил» дома на Залесской улице. Однако подтвердить личности двух военных, убивших ее мужа, Виктория не может: она не видела их лиц, они были закрыты балаклавами. 

Ночь. Дом Евгении

Предположительно около десяти вечера 9 марта Михаил Романов дошел до дома Евгении, живущей дальше всех к востоку, на окраине поля.  В тот день он уже приходил туда с группой срочников — так же, как и к Кристине. Кто-то из солдат тогда застрелил собаку (принадлежащую Евгении, ее мужу и их четырехлетнему сыну) и начал ломиться в ворота, рассказывает она сама «Медузе». Среди военных, оказавшихся на участке, был и Виталий; он сразу начал просить прощения, говорил, что дома в России тоже разводит собак — и что стрелял не он. Романов же пытался познакомиться с Евгенией: «Он уже тогда был подпитый, на колени становился, руки мне целовал, — рассказывает Евгения, — говорил, как он хочет домой, и просил, чтобы мы их не боялись. Нам [тогда] еще реально казалось, что убитая собака — это худшее, что случилось». Однако затем Романов увидел в припаркованной у дома машине куртку цвета хаки и резко переменился. Он рассвирепел и выпустил автоматную очередь над головой мужа Евгении. Супругам удалось замять конфликт: они сказали, что это экипировка для страйкбола.

Дом семьи Здоровцов в Богдановке. 11 апреля 2022 года
Лилия Яппарова / «Медуза»

Поздним вечером Михаил Романов вернулся на квадроцикле — но не с Виталием, а с другим человеком — неким третьим военным «полностью в черной форме», описывает его Евгения.

«Было уже совсем темно, они постучали в ворота. Я спустилась в бойлерную, где спал сын, а муж пошел открывать, — описывает события Евгения. — Потом я услышала выстрел на улице, а затем шаги уже в доме. Мне кричат: «Вылазь!» Я спрашиваю: «Где мой муж?» Тогда вот этот мужчина в черной форме говорит: «Нету у тебя больше мужа, он у тебя был нацистом, потому я его застрелил»».

Евгения заплакала. Человек в черной форме приставил пистолет к ее голове и сказал: «Если не закроешь рот, мы достанем мало́го и покажем ему, как мамкины мозги по дому разлетаются». Михаил Романов приказал женщине раздеться.

Как рассказала «Медузе» Евгения, Романов и человек в черной форме (Михаил не обращался к нему по имени) насиловали ее в коридоре и на лестнице по очереди, пока сын оставался в бойлерной. «Они уезжали, потом возвращались — и продолжали то же самое. Пистолет постоянно был у моей головы. В очередной раз они вернулись уже настолько пьяные, что не держались на ногах, ссали прямо в доме и в конце концов уселись в кресла, где и уснули», — так описывает это Евгения.

Те же детали Евгения рассказала правозащитной организации Amnesty International и британской газете The Times.

Пока российские военные спали, Евгения выбрала момент и забрала сына, объяснив ему, что им «придется сейчас бежать», иначе их «расстреляют». Перед тем, как покинуть участок, она нашла тело своего мужа и потрогала его за руку (та уже была холодной). «Через поле мы побежали к первому попавшемуся дому, перелезли через забор и начали стучаться. Просто повезло, что это был дом, в котором остались люди», — рассказывает она.

10 марта. Ночь и утро. Побег

Около полуночи в дом Кристины постучалась женщина с ребенком на руках. Она сказала, что два российских солдата зверски ее изнасиловали, а тело ее мужа лежит посреди двора.

«Это была Евгения, одета она была в тонкую спортивную кофту и штаны, без куртки и шапки, хотя на улице было ниже ноля», — рассказывает Кристина «Медузе». Ребенок был одет в курточку, с собой у него был маленький синий рюкзачок (другие свидетели, видевшие Евгению позже в тот день, назвали те же предметы одежды). Кристина уложила Евгению с ребенком на диване в гостиной, закутав их в одеяла: военные выбили окна в доме и там было холодно.

Кристина, по ее словам, мгновенно поняла, что теперь никто из жителей Залесской улицы не в безопасности — ведь утром Романов обнаружит, что Евгения сбежала, и может решить, что надо найти оставшихся в живых свидетелей убийства и изнасилования.

На рассвете в дом внезапно постучал посторонний — сосед Александр с улицы Крымца, бывший сотрудник МЧС Украины. Он сказал, что слышал выстрелы, «в курсе ситуации» и его семья думает, что нужно срочно эвакуироваться.

Дом Александра находится ближе к центру села. Ранним утром 10 марта там уже собрались 20 человек: Александр привел к себе всех оставшихся в квартале соседей. Затем он пошел и за Викторией с дочерью (у которой россияне убили мужа в насосной шахте).

«Увидел со своего второго этажа в бинокль, как их загнали в шахту, — рассказал Александр «Медузе». — Ну я и подумал: «Там же ребенок, замерзнут на хрен». С рассветом решил сходить, как и за остальными. Есть там еще солдаты в доме — или уже нет, я не знал, но рассчитывал, что в крайнем случае они забухали по-черному и уснули как младенцы. Эти кацапы пили безбожно. А так до этого я два дня прятался — потому что они стреляли всех полицейских, атошников, эмчеэсников — всех, кто был хоть как-то связан с госслужбой».

Александр отправился вызволять соседей не один, а с другом — тем самым Валентином, который видел из своего дома, как российские военные застрелили мужа Виктории. «Когда рассвело, мы прибежали к Леше и Вике смотреть, есть кто живой, — вспоминает Валентин. — Представь себе просто, что ты приходишь, а тебе открывает двери ребенок. И говорит: «Папу убили». Просто потому, что у него не было сигарет, зато — как у всех здесь — были рыбацкие штаны. Просто ни за что». 

Когда соседи привели Викторию в дом к Александру, она увидела, что белые кроссовки дочери Виктории залиты кровью. Отмывать их не было времени. Виктория сразу же и дозвонилась до «убойного отдела» в Броварах: «Я выложила все сразу — что мужа убили у меня на глазах. Ответ был такой же, как и другим пострадавшим: «У вас все оккупировано, полиция сейчас к вам никак не поедет». Потом еще несколько раз перезванивали, даже просили выслать фотографию паспорта — но я ничего не стала отправлять незнакомым людям. Сотрудник пообещал перезвонить, но так и не сделал этого».

Кристина тем временем связалась по телефону с братом, живущим в Киеве. Они придумали план, как выбраться из поселка и не встретить военных: «Сначала думали идти пешком до соседнего села Великая Дымерка, потому что машина привлекает внимание — и там уже искать транспорт. Но это пять километров через оккупированную территорию, с детьми — нереально» (позже генпрокурор Украины сообщила об убийстве в Великой Дымерке как минимум 11 мирных жителей). Поэтому в семь утра Кристина села за руль своей машины, забрав Евгению и Викторию с детьми, — а ее брат, по телефону командуя, где поворачивать, вывел пострадавших огородами и разбомбленными грунтовками на шоссе до столицы. 

После этого Евгения подала в полицию заявление об убийстве мужа и изнасиловании. Ей выдали «памятку потерпевшего» (есть в распоряжении редакции «Медузы»). Евгения согласилась назвать «Медузе» настоящее имя своего убитого мужа: это Алексей Здоровец, бывший секретарь и бывший депутат броварского горсовета, в последнее время не занимавший никаких постов и занимавшийся частным бизнесом. Его гибель подтвердил также мэр Броваров Игорь Сапожко в комментарии украинским СМИ. Советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко в письме «Медузе» также подтвердил гибель Алексея Здоровца и изнасилование его жены и сообщил, что «военнослужащему вооруженных сил РФ Романову М. С.» заочно вменяется «подозрение в жестоком обращении с гражданским населением, что является нарушением законов и обычаев войны, предусмотренных международными договорами».

После побега из Богдановки

Скоро Евгении начали приходить первые вести из Богдановки от тех, кто туда вернулся. Их с Алексеем большой дом на окраине поля сожгли дотла. Во дворе — свежее захоронение. Над могилой Алексея во дворе его дома другие российские солдаты, сменившие Михаила Романова с сослуживцами, уходя, поставили крест, сколоченный из деревянных палок. В середине апреля, когда корреспондент «Медузы» побывал у дома Евгении, тело Алексея уже эксгумировали. «Приехали полиция и прокуратура, забрали [тело]», — объясняет их сосед Александр. Полиция Киевской области 10 апреля рассказала СМИ об убийстве и изнасиловании в селе Богдановка, на видеозаписи с места событий можно увидеть тело мужчины. Начальник полиции Киевской области Андрей Небытов в том же видео произносит фамилию одного из подозреваемых: Романов.

Ворота дома остались на месте — просто сдвинуты в сторону. Сквозь оконные проемы, оставшиеся без стекол, видно только почерневшую от копоти стиральную машинку. Больше внутри сгоревшего дома ничего нет — ни внутренних стен, ни мебели. В саду под побуревшими от жара елками раскиданы одеяла, нижнее белье, детская обувь и банки с соленьями, которые кто-то пытался открыть, пробивая крышку насквозь чем-то острым. Часть газона почернела: здесь разводили костер и пытались готовить.