Перейти к материалам
Путин и Эрдоган обсуждают войну в Ливии. Берлин, 19 января 2020 года
истории

Между Россией и Турцией — конфликт, мощнее которого не было со времен сбитого российского самолета в 2015 году. Эрдоган грозит войной Объясняем, из-за чего поссорились страны и почему войны не будет

Источник: Meduza
Путин и Эрдоган обсуждают войну в Ливии. Берлин, 19 января 2020 года
Путин и Эрдоган обсуждают войну в Ливии. Берлин, 19 января 2020 года
Пресс-служба президента Турции / AP / Scanpix / LETA

Россия и Турция после нескольких лет дружбы снова находятся на пороге холодной войны вроде той, что была между ними в 2015–2016 годах. И причина конфликта та же — страны имеют совершенно разные представления о том, что делать с последним активным анклавом сирийской оппозиции в провинции Идлиб на северо-западе Сирии. Башар Асад при поддержке Москвы сейчас намерен полностью уничтожить остатки исламистов в стране, а Анкара пытается его остановить и даже угрожает правительству Сирии войной. Боевые действия уже начались — одна из попыток задержать сирийские войска закончилась гибелью 8 турецких солдат. Прямые переговоры президентов Владимира Путина и Реджепа Эрдогана 5 февраля, которые обычно лично улаживали все разногласия, на сей раз, кажется, не помогли; сирийское наступление продолжилось, а Москва и Анкара обвинили друг друга в нарушении всех договоренностей. «Медуза» объясняет, из-за чего поссорились две страны и чем этот конфликт может закончиться.

Конфликт между Россией и Турцией длится с 2015 года. С тех пор у них то гибридная война, то близкая дружба

Краткая версия этой истории. В 2015 году Россия и Турция стали противниками в гибридной войне в Сирии. Турецкие власти поддерживали оппозицию, в том числе исламистов, а российская армия вступила в войну на стороне Башара Асада. После того как в ноябре 2015 года турецкие ВВС сбили российский бомбардировщик, Россия ответила товарным эмбарго и запретом на поездки в Турцию российских туристов. Но уже в 2016 году, казалось, стороны научились решать спорные вопросы. Так, осенью 2019-го Россия смогла остановить наступление Турции на сирийский Курдистан. А в январе 2020 года в Ливии две страны, выступающие за противоборствующие силы в местной гражданской, смогли договориться о шатком, но перемирии. Однако одна проблема остается неразрешимой — судьба анклава в сирийской провинции Идлиб, где живут сотни тысяч беженцев, готовых при приближении войск Асада, поддерживаемых Россией, уйти в Турцию — и создать миграционный кризис, который в перспективе может перекинуться и на Европу.

В 2015 году сирийская армия потерпела несколько поражений подряд от боевиков, которых поддерживала Турция, а также от формально независимых от Анкары исламистов из движения «Аль-Нусра» (сирийская ветвь «Аль-Каеды») и «Исламского государства». Турцию не раз обвиняли, что она потворствует и исламистам; «Нусра» и ИГ наладили снабжение через турецкую территорию.

Российская армия вступила в войну на стороне Асада в сентябре 2015-го. Была создана большая авиагруппировка на базе «Хмеймим» на западе Сирии, которая снабжалась по морю и воздуху через территорию Турции; Анкара не препятствовала созданию и снабжению группировки, однако сама продолжала поддерживать оппозицию. В первые месяцы российских сил оказалось недостаточно, чтобы переломить ситуацию. У сирийской армии случались отдельные успехи, но были и новые поражения.

24 ноября 2015 года турецкий истребитель сбил российский бомбардировщик, который выполнял боевое задание в провинции Идлиб и на несколько секунд пересек границу Турции. В ответ Владимир Путин ввел эмбарго на турецкие товары и ограничение на организованные туристические поездки россиян в страну. В июле 2016 года президент Реджеп Эрдоган неожиданно принес извинения Путину, после чего отношения двух стран не просто улучшились, а переросли в тесное сотрудничество. Эрдоган и Путин решили, что могут вести гибридную войну сообща. Эрдоган создал из отрядов сирийской оппозиции армию, которая провела несколько операций против «Исламского государства» и отрядов курдов; одновременно это ослабило сопротивление оппозиции в боях против правительства. Сирийская армия после этого провела несколько успешных наступлений. В итоге все неподконтрольные Турции отряды оппозиции к 2018 году оказались в Идлибе (туда в том числе со всей Сирии свозили автобусами тысячи согласившихся сложить оружие боевиков).

С тех пор провинция Идлиб и несколько прилегающих к ней районов остается единственным местом в Сирии, где продолжает действовать вооруженная оппозиция. Реальное замирение или уничтожение этого анклава будет означать конец гражданской войны. Правительство в Дамаске установит контроль почти над всей страной; останутся только территории на севере и востоке, оккупированные Турцией и США, но, очевидно, это будут зоны «холодного конфликта» и боевых действия за них вести не придется — вывод иностранных войск будет вопросом многолетних переговоров. 

Когда в 2018 году сирийское правительство при поддержке России собралось разобраться и с Идлибом, случился первый конфликт с Турцией. Анкара не могла допустить захват анклава, где скопилось более миллиона беженцев со всей страны и столько же местных жителей, не желавших подчиняться Дамаску. В случае захвата Идлиба весь этот поток мог хлынуть в Турцию, что вызвало бы гуманитарный и экономический кризис в стране. Кроме того, в Идлибе и окрестностях базировались союзники Турции, которые требовали от нее защиты.

Конфликт удалось заморозить в сентябре 2018 года: согласно договоренностям России, Турции и Ирана (Астанинские соглашения и Сочинский меморандум), на фронтах в Идлибе объявлялось перемирие.

  • В зоне разграничения были созданы турецкие и российские наблюдательные посты — каждый на несколько десятков военных.
  • Россия обязалась не допускать наступления сирийской армии на провинцию, а Турция — обеспечить отвод боевиков и «удаление» из Идлиба радикальных исламистов, связанных с «Аль-Каедой». Для борьбы с «Аль-Каедой» у Турции были свои «прокси» — вооруженные отряды «умеренной» сирийской оппозиции.

Однако зимой 2018–2019 годов исламисты сами «удалили» из провинции всех «умеренных», захватив большую часть городов и баз. Перемирие не соблюдалось и до этого, а после захвата власти в Идлибе радикальными исламистами ситуация обострилась. 

В мае 2019 года сирийская армия начала наступление на юге Идлиба и в прилегающих районах провинции Хама. Этот район был захвачен боевиками еще в 2013 году и с тех пор стал самым укрепленным участком фронта; боевики создали там многочисленные подземные базы и огневые позиции в селах и на холмах.

После многомесячных боев район в августе был занят сирийскими войсками при поддержке российской авиации и спецназа; исламисты понесли огромные по масштабам этой войны потери. Однако продолжения операции не последовало: президенты Путин и Эрдоган договорились об очередном перемирии.

Осенью 2019 года ситуация обострилась. Эрдоган открыл второй фронт против России в Ливии

Осенью 2019 года Эрдоган, сдав часть Идлиба Путину, попробовал решить свои собственные проблемы в Сирии. Его армия вторглась в северо-восточные районы страны, которые контролировали курдские отряды; в Анкаре их считают террористическими. До того момента курды были союзниками («прокси») США в борьбе с «Исламским государством». Однако в октябре 2019 года президент Дональд Трамп под давлением Эрдогана расторг союз с курдами и разрешил турецкой армии вторжение для «борьбы с терроризмом».

Курды обратились за помощью к России (их отношения с Москвой до того были напряженными из-за сотрудничества с США) и к правительству Сирии (с ним у курдов были отношения типа «ни мира, ни войны»). В районы, которые пытался захватить Эрдоган, вошли сирийские войска и российская военная полиция. Все противоречия удалось решить на переговорах Путина и Эрдогана. Последнему вместо всего сирийского Курдистана досталась лишь узкая полоса на границе Турции и Сирии.

Очевидно, итог игры с Путиным в сирийском Курдистане не удовлетворил Эрдогана. Он решил открыть новый фронт — на сей раз в охваченной войной Ливии. Россия (равно как и большая часть арабских стран, Франция и США) поддерживала одну из сторон конфликта — Ливийскую национальную армию Халифы Хафтара. К концу 2019 года она захватила большую часть Ливии, кроме столицы Триполи и нескольких прибрежных городов. Наступление Хафтара поддерживали в том числе российские наемники из ЧВК «Вагнер». Эрдоган решил выступить на стороне противников Хафтара из официально признанного ООН, но потерявшего поддержку почти всего мира Правительства национального согласия Фаиза Сараджа.

Турция в конце 2019 года переправила в Ливию более четырех тысяч боевиков из числа своих сирийских «прокси», а также небольшое количество инструкторов и операторов сложной техники из состава своей армии. Этих сил было явно недостаточно для того, чтобы кардинально изменить ситуацию на фронтах; сразу по прибытии боевики понесли потери. Однако в этот момент Путин и Эрдоган решили заморозить и этот конфликт. С 12 января 2020 года было объявлено перемирие во всей Ливии, однако последующие переговоры об урегулировании в Москве окончились неудачей: Халифа Хафтар, считающий себя без пяти минут победителем, отказался подписывать итоговые документы, фиксирующие двоевластие. Его не смогли уговорить пойти на мир и лидеры стран ЕС на конференции в Берлине.

Однако к началу февраля накал боев в Ливии снизился. Сирийские боевики в Ливии рассказали, что единственной их мотивацией воевать в африканской стране (кроме, конечно, денег и турецкого гражданства, обещанных им кураторами из Анкары) является желание убивать русских наемников. Однако, по словам нескольких боевиков, и эта мотивация ослаблена тем, что принимающая ливийская сторона поставляет им анашу, которую они «курят как сигареты». При этом нескольким десяткам боевиков удалось дезертировать в Италию.

С Нового года войска Асада (при поддержке России) начали наступление и почти вышли к турецкой границе. Эрдоган пообещал возмездие

Тем временем в январе этого года сирийские войска Башара Асада прорвались вдоль шоссе Дамаск — Алеппо. В конце месяца стало понятно, что это не очередное наступление с ограниченными целями, которое после взятия нескольких сел у линии фронта заканчивается перемирием. Даже после того, как армия заняла первоначальную цель наступления — второй по величине в провинции Идлиб город Маарат-ан-Нууман, — наступление не остановилось. 

К началу февраля правительственные силы подошли к важному узлу дорог — городу Саракиб. К северу от него начинается приграничный с Турцией район, где Анкара строит новые поселки для размещения сирийских беженцев (проект финансирует Германия). За ними — только турецкая граница. В 20 километрах к западу от Саракиба находится город Идлиб — столица и крупнейший город провинции, давший ей название. К началу февраля армия оказалась в четырех километрах от города; исламисты по-прежнему отступали.

Картографические данные ©2020 Mapa GISrael, ORION-ME

Это побудило Турцию вмешаться. Реджеп Эрдоган потребовал от России и Сирии немедленно прекратить наступление. На фронт отправились протурецкие «прокси», а затем Анкара послала в Саракиб несколько десятков своих солдат, которые организовали новые наблюдательные посты прямо в центре города. Одна из колонн, направлявшихся в Саракиб, 4 февраля была обстреляна сирийскими войсками; погибли восемь турецких солдат. 

В ответ Эрдоган обещал, что Турция нанесет удар возмездия, а также «не постесняется принять все меры, чтобы изгнать сирийские войска из Идлиба». Его поддержали США: госсекретарь Майк Помпео написал, что Вашингтон полностью одобрит удар возмездия, а от России и Сирии он требует прекратить операцию в Идлибе. Представитель Помпео по Сирии пояснил, что США не смущает, что главным противником сирийской армии в Идлибе выступают боевики сирийской ветви «Аль-Каеды»: если раньше Вашингтон считал их террористами, то в последние годы «они не представляют угрозу для мира, а выступают только против сирийского режима». 

Россия считает, что Турция не выполнила свои обязательства. Личный разговор Путина и Эрдогана впервые не помог

Российское понимание ситуации изложил министр иностранных дел Сергей Лавров. По его мнению, Турция не смогла выполнить условия Астанинских соглашений: не смогла обеспечить отвод боевиков от линии фронта на 20 километров и не отделила исламистов из «Аль-Каеды» от «умеренной оппозиции». Мало того, Турция перебросила часть боевиков «Аль-Каеды» в Ливию, отчего обстановка там обострилась, сказал министр. Что касается погибших турецких солдат, то, по словам Лаврова, они перемещались по провинции, не сообщив об этом российским военным. Из-за этого Россия не смогла предупредить о конвое сирийскую армию. Кроме того, по словам Лаврова, пострадала не только турецкая армия: боевики в начале февраля убили несколько российских «специалистов».

5 февраля Эрдоган позвонил Путину. Обычно после их разговоров следовало очередное перемирие, но на сей раз наступление войск Асада не остановилось. Днем 6 февраля сирийская армия заняла Саракиб; известно, что защищавшие его боевики успели покинуть город, а о судьбе турецких солдат, прибывших туда накануне, ничего не сообщается.

Вечером 6 февраля со стороны Турции в провинцию вошли более 20 танков и колонна военных машин. По сообщению сирийского информационного агентства SANA, турецкий отряд прибыл, чтобы «защитить террористов из „Аль-Каеды“», и остановился в пяти километрах от линии фронта. Сирийское командование обещало атаковать турецкие войска, если они попробуют помешать наступлению.

Войны все равно быть не должно: у Турции нет сил, а Россия не хочет восстановления американо-турецких отношений

Ни одна из стран не имеет возможности решить конфликт чисто военными методами. Турция не может себе позволить полномасштабную войну с сирийской армией, тем более что ее поддерживает российская авиация и ПВО. В Ливии положение турецкого экспедиционного корпуса тоже весьма шаткое: сил для победы на Хафтаром явно недостаточно, а снабжать большую группировку вряд ли возможно. Аэропорт Триполи, через который сейчас идут поставки оружия и подкрепления, находится под огнем войск Хафтара. Правительство национального примирения, осажденное в столице, даже собирается построить новый аэродром посреди города, для чего сносит целый квартал. Кроме того, в поражении Турции под Триполи заинтересована не только Россия, но и другие страны: Кипр, Греция и Израиль. Еще один союзник Хафтара — Египет — перебрасывает к границе с Ливией войска и установки ПВО.

Россия также не может доводить дело до открытого и длительного конфликта с Турцией: линия соприкосновения турецкой армии и ее «прокси» с сирийскими войсками составляет несколько сотен километров. Если в Идлибе сирийская армия имеет явное преимущество в силах, то в других местах, например в Курдистане, все наоборот. Туда еще в прошлом году были введены крупные отряды протурецких «прокси», а присутствие правительственной армии остается символическим; даже ограниченный удар в этом районе может привести к большим территориальным потерям. Так что в результате конфликта с Турцией Дамаск может больше потерять, чем приобрести.

Кроме того, Москва явно не хочет допустить улучшения сильно испортившихся в последние годы отношений между Вашингтоном и Турцией, которое может привести к созданию единого антироссийского фронта на Ближнем Востоке. В Вашингтоне такую возможность уже обсуждают.

Единственным вариантом, который мог бы — хотя бы временно — устроить и Россию, и Турцию, было бы, как ни странно, выполнение Астанинских соглашений. Для этого Турции нужно будет оккупировать часть Идлиба и изгнать оттуда руководителей движений, близких к «Аль-Каеде». Войска, способные осуществить такую операцию, Турция уже перебросила в провинцию в последние дни. Рядовых боевиков из этих исламистских отрядов можно включить в число протурецких «прокси» (такое уже не раз случалось).

Кремль не исключил, что скоро состоится встреча Путина и Эрдогана специально для решения идлибского вопроса.

Слушайте музыку, помогайте «Медузе»

Дмитрий Кузнец

Реклама