Со дня убийства Навального прошло два года — но для государства он все еще «террорист и экстремист». Это уникальный случай? Вовсе нет: мы нашли в списке Росфинмониторинга сотню умерших людей
Что случилось?
16 февраля исполнилось два года со дня убийства Алексея Навального в исправительной колонии № 3 «Полярный волк» в Харпе в Ямало-Ненецком автономном округе. Все это время он остается в списке «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга. Там до сих пор можно найти вот такую строку:
НАВАЛЬНЫЙ АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ*, 04.06.1976 г. р., С. БУТЫНЬ ОДИНЦОВСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ;
Впервые Навальный попал в реестр в январе 2022 года как «экстремист». За несколько месяцев до этого российские власти признали «экстремистской организацией» ФБК. А против самого Навального и его соратников возбудили уголовное дело о создании «экстремистского сообщества».
В декабре 2023-го около имени политика в реестре появился знак *. Таким образом Росфинмониторинг помечает в списке «физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к терроризму». За год до этого Навальный рассказывал, что против него действительно возбудили уголовное дело о «пропаганде терроризма».
Разве Навального не должны были удалить из списка «террористов и экстремистов» после смерти?
Должны были. Об этом явно говорится в пункте 2² статьи 6 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»:
Основаниями для исключения организации или физического лица из перечня организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму, являются:
7) наличие документально подтвержденных данных о смерти лица, включенного в перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму;
Тогда почему он до сих пор числится в реестре?
Мы не знаем.
В апреле 2024 года юрист Михаил Беньяш объяснял это сложными бюрократическими процедурами: «В последний раз когда моего подзащитного исключали из реестра, то это заняло месяцев 6–8 злобной переписки с прокурорами и ФСБ, с приложением заверенных копий приговора. При отсутствии же активной переписки это может длиться еще дольше».
В январе 2025 года вдова Алексея Юлия Навальная публиковала ответ Росфинмониторинга на запрос матери политика Людмилы. Ведомство отказалось убирать ее покойного сына из своего списка до прекращения уголовного дела.
Навальный — единственный умерший в списке Росфинмониторинга?
Нет, не единственный. Благодаря информации из Реестра наследственных дел мы нашли еще около сотни человек, которые уже умерли, но остаются в списке «террористов и экстремистов». Всего в перечне Росфинмониторинга сейчас более 20 тысяч человек.
На самом деле погибших в списке может быть еще больше. Дело в том, что после смерти человека не всегда открывают наследственные дела. Особенно если погибший привлекался по террористической статье.
Все оставшиеся в реестре после смерти — это «террористы»?
Их большинство, но встречаются и «экстремисты».
Вроде Андрея Котова, обвиненного в проведении туров для квир-людей и погибшего в московском СИЗО в декабре 2024 года.
Или неоязычника Павла Ганжулы, которого за участие в межрегиональном общественном объединении «Духовно-Родовая Держава Русь» в ноябре 2017 года приговорили к пяти месяцам колонии-поселения. Он умер в январе 2023 года, но до сих пор остается в списке Росфинмониторинга.
А кто умер раньше всех?
Из обнаруженных нами людей — Руслан Алимпашаевич Яхъяев из Шелковского района Чеченской Республики. По данным из Реестра наследственных дел, он умер 4 марта 2000 года в возрасте 32 лет. Акт о смерти датирован 21 декабря 2000 года. А наследственное дело открыли лишь в 2021-м.
При этом в реестр Росфинмониторинга Яхъяев попал в качестве «террориста» только летом 2023 года! И до сих пор там находится. Непонятно, значит ли это, что Яхъяев на самом деле не умер. Или власти руководствовались какой-то другой логикой.
Может, «мертвые души» вообще не удаляют из реестра?
Все-таки удаляют. Но и в этом случае нам не удалось найти какую-то логику или закономерность.
Например, Супьян Абдулаев — бывший вице-президент Ичкерии и «правая рука» Доку Умарова — был убит 28 марта 2011 года. Потом он попал в реестр Росфинмониторинга, первоначальная версия которого была опубликована только через пару месяцев после его смерти. И лишь в конце 2025 года его по какой-то причине решили убрать из списка.
А вот лидер религиозной секты Файзрахман Саттаров из Татарстана, объявивший себя новым мусульманским пророком, попал в перечень Росфинмониторинга в 2013 году. И исключить его умудрились в 2015 году ровно в день смерти.
А как долго в среднем люди находятся в реестре после смерти?
Примерно год и 10 месяцев. Если обобщить данные 123 человек, каждый из которых хотя бы немного находился в реестре после смерти, а потом был оттуда исключен. Минимальный срок — 14 дней, максимальный — девять лет.
То, что Навального не исключили из реестра, само по себе несет риски для его сторонников?
Сложно сказать наверняка. Издание «Верстка» изучило административные протоколы, составленные на россиян «из-за фотографий Навального, его фамилии и красных восклицательных знаков». И решило, что несет:
После смерти политика на россиян продолжают заводить новые дела. Навального не исключили из перечня «террористов и экстремистов». Это, а также то, что структуры политика признаны в России «экстремистской организацией», помогает государству наказывать россиян даже за старые посты.
Но стоит отметить: даже в случае исключения Навального из реестра Росфинмониторинга распущенные штабы Навального и ФБК сохранят «экстремистский» статус. И вряд ли кого-то удивит, если российским судам хватит и этого, чтобы карать людей за публичную демонстрацию фотографии Навального как «экстремистской символики».
Денис Дмитриев