Война за Фолкленды закончилась почти полвека назад — но Аргентина и Британия то и дело вновь затевают спор об островах Так Фолкленды — они чьи? За кого жители самого архипелага? И возможна ли новая война?

В сентябре 2026 года спор Аргентины и Великобритании вокруг Фолклендских островов вновь обострился. Президент Аргентины Хавьер Милей объявил о санкциях против компаний, участвующих в разработке нефтяного месторождения Sea Lion у островов, ускорил строительство военно-морской базы на юге Аргентины и отменил запланированную поездку в Великобританию. 23 сентября, выступая на Генеральной Ассамблее ООН, он назвал Мальвины «национальным делом» Аргентины и призвал Лондон возобновить переговоры о суверенитете над островами.

Это обострение — очередной эпизод противостояния длиной почти в двести лет. Почему и Аргентина и Великобритания считают острова своими? Как из дипломатического конфликта выросла война 1982 года? Чего хотят сами островитяне? И насколько вероятен новый вооруженный конфликт? По просьбе «Медузы» на вопросы о Фолклендах отвечает историк Алексей Уваров.

Как и почему Фолкленды вообще стали спорной территорией?

У Фолклендских островов не было коренного населения, а кто именно из европейцев открыл их первым, достоверно неизвестно. Английские и голландские мореплаватели посещали архипелаг уже в конце XVI — XVII веке, но первые постоянные поселения появились только в XVIII веке.

В 1764 году первое постоянное поселение — Порт-Сен-Луи — основали французы, а в 1766-м свое поселение — Порт-Эгмонт — британцы. Испания считала архипелаг частью своих владений в Южной Атлантике и потребовала от Франции уйти. Франция, которая в тот момент была союзницей Испании, согласилась: в 1767 году передала свое поселение испанской короне, получив компенсацию за построенную там инфраструктуру.

В 1770 году испанская военная экспедиция выгнала британский гарнизон из Порт-Эгмонта, и две страны оказались на грани войны. Чтобы избежать конфликта, в январе 1771-го Испания согласилась вернуть Британии Порт-Эгмонт, но отдельно подчеркнула, что это не означает признания британского суверенитета над всем архипелагом. В 1774 году британцы сами покинули острова, хотя заявили, что не отказываются от своих прав на них. Испания же осталась и управляла своим поселением до 1811-го.

Аргентина появляется в этой истории уже после начала распада Испанской империи.

В 1811-м Испания вывела гарнизон с островов, а возникшие в Буэнос-Айресе власти стали считать себя наследниками испанских владений, в том числе Фолклендских островов. В 1820 году Буэнос-Айрес формально провозгласил над островами свой суверенитет, в 1820-е там возникло поселение под его властью, а в 1829-м был назначен аргентинский губернатор.

Британия это не признала: в Лондоне считали, что британские права на острова, заявленные еще в XVIII веке, никуда не исчезли. В январе 1833 года британский военный корабль прибыл на острова и потребовал ухода аргентинского гарнизона. Аргентинские военные покинули архипелаг, после чего он перешел под британский контроль.

Отсюда и возник современный спор: Аргентина считает, что унаследовала острова от Испании и в 1833 году Британия отняла их силой; Британия — что имела собственные права на острова еще до появления независимой Аргентины и никогда от них не отказывалась.

Если острова принадлежали Испанской империи, почему Аргентина считала их своими?

Главным историческим аргументом Аргентины была преемственность от Испании. Острова относились к испанским владениям в Южной Америке, а с конца XVIII века управлялись в рамках вице-королевства Рио-де-ла-Плата с центром в Буэнос-Айресе (то, что в будущем станет Аргентиной).

Когда испанские колонии в Южной Америке начали добиваться независимости, новые государства исходили из того, что административные границы Испанской империи должны были стать их международными границами. Поэтому власти в Буэнос-Айресе считали, что вместе с другими бывшими испанскими территориями в этом регионе они унаследовали и права на Фолкленды.

Великобритания эту аргументацию не принимала. Лондон исходил из того, что собственные британские права на Фолкленды возникли еще в XVIII веке и уход британского гарнизона в 1774 году не означал отказа от суверенитета. Поэтому, с британской точки зрения, у Испании не было бесспорного права на весь архипелаг, которое затем могло автоматически перейти к Аргентине.

А Аргентина пыталась вернуть острова военным путем до Фолклендской войны? И не было ли альтернативы в виде переговоров?

После установления британского контроля в 1833 году Аргентина не признала потерю островов и продолжала считать их своей территорией. Однако войны за них не произошло. Великобритания постепенно создала на островах постоянную колониальную администрацию, а затем там сформировалось население, преимущественно британского происхождения. К XX веку уже несколько поколений островитян родились и выросли под британским управлением.

Фактически более ста лет конфликт оставался прежде всего дипломатическим. Периодически он всплывал в двусторонних отношениях Аргентины и Великобритании, но особенно актуальным вопрос стал после Второй мировой войны, на фоне распада европейских колониальных империй.

Новая фаза спора об островах началась в 1965 году, когда Генеральная Ассамблея ООН признала существование спора о суверенитете над Фолклендами и призвала Великобританию и Аргентину к переговорам. С 1966-го стороны начали систематически обсуждать возможное урегулирование, причем Британия была готова рассматривать даже будущую передачу суверенитета Аргентине — при условии защиты интересов жителей островов.

Так, в 1967–1968 годах между странами кулуарно обсуждался проект соглашения, по которому Великобритания допускала признание аргентинского суверенитета над островами. Однако против возможной передачи выступили сами жители архипелага. После того как информация о переговорах стала публичной, в британском парламенте возникло серьезное сопротивление передаче островов, и переговоры были сорваны.

После этого вопрос о суверенитете временно отложили и сосредоточились на организации экономического и транспортного сотрудничества между Аргентиной и островами. В 1971 году стороны договорились о развитии сообщения между Фолклендами и материком. Появились регулярные аргентинские авиарейсы, почтовая и телекоммуникационная связь, Аргентина начала поставлять на острова топливо. Островитяне получили возможность ездить в Аргентину, в том числе для учебы и лечения, а на самих островах работали аргентинские специалисты. Усиление связанности материка и островов создавало дополнительные стимулы для того, чтобы вновь вернуться к вопросу о принадлежности Фолклендов.

Так, в 1974 году обсуждалась идея совместного англо-аргентинского управления островами. Правительство Хуана Перона проявило интерес к этой схеме, однако договориться о конкретной модели не удалось. Одновременно спор становился сложнее из-за растущего интереса обеих стран к возможным нефтегазовым и рыбным ресурсам вокруг островов.

В 1977 году Великобритания и Аргентина вновь официально договорились вести переговоры о будущем островов, причем в их повестку прямо включили вопрос суверенитета. Для этого были созданы отдельные рабочие группы по политическим и экономическим вопросам. Но существенного прогресса снова не произошло. Аргентина хотела обсуждать конкретный путь к передаче суверенитета, тогда как Великобритания все больше связывала любое изменение статуса островов с согласием местных жителей.

Последняя серьезная попытка найти компромисс состоялась в 1980 году. Представлявший британский МИД на переговорах Николас Ридли предложил схему «суверенитет + аренда»: Великобритания формально передавала бы суверенитет над Фолклендами Аргентине, после чего Аргентина сразу сдавала бы острова Великобритании в долгосрочную аренду — обсуждались сроки вплоть до 99 лет. Таким образом, Аргентина получила бы признание своего суверенитета, но фактически жизнь островитян и британское управление еще десятилетиями могли бы оставаться практически неизменными.

Однако и этот вариант встретил сильное сопротивление жителей Фолклендов. Когда Ридли представил возможные варианты урегулирования в британском парламенте в конце 1980 года, идея передачи суверенитета также вызвала серьезную критику. Правительство не получило политической поддержки.

К 1981 году переговоры фактически оказались в тупике. Аргентина требовала, чтобы многолетний дипломатический процесс наконец привел к конкретному решению вопроса о суверенитете. Великобритания продолжала переговоры, но уже не могла предложить передачу островов без согласия населения, а большинство островитян переходить под аргентинский суверенитет не хотело.

Кажется, из этого прямо не вытекает большая война. Так почему она произошла?

Большая война действительно не была неизбежной. Чтобы понять, почему она все-таки началась, нужно учитывать ситуацию внутри Аргентины. С 1976 года страной управляла военная диктатура: армия свергла президента Исабель Перон, распустила парламент и установила авторитарный режим, который вел жестокую кампанию против политических противников. Тысячи людей были похищены, подвергнуты пыткам, убиты или пропали без вести.

К началу 1980-х военная диктатура в Аргентине подошла в глубоком кризисе. Экономика переживала рецессию и высокую инфляцию, быстро рос внешний долг, усиливались протесты. В декабре 1981 года во главе страны встал генерал Леопольдо Галтьери. Всего за три дня до вторжения на Фолкленды, 30 марта 1982-го, полиция разогнала в Буэнос-Айресе крупную антиправительственную демонстрацию.

Возвращение островов, принадлежность которых Аргентине поддерживало значительно больше людей, чем сам военный режим, могло укрепить позиции хунты. Но дело было не только в попытке отвлечь население от внутренних проблем. Аргентинские военные действительно считали острова своей территорией и полагали, что многолетние переговоры с Великобританией зашли в тупик.

При этом руководство Аргентины, по всей видимости, рассчитывало не столько начать большую войну, сколько поставить Лондон перед свершившимся фактом. План состоял в том, чтобы быстро занять острова, после чего добиться переговоров. В Буэнос-Айресе предполагали, что Великобритания не станет отправлять крупную военную экспедицию за тысячи километров от своих берегов, а США помогут добиться дипломатического компромисса.

2 апреля 1982 года аргентинские войска высадились на островах и быстро заставили небольшой британский гарнизон капитулировать. В Аргентине это вызвало массовый патриотический подъем. Однако главный расчет хунты оказался ошибочным: правительство Маргарет Тэтчер решило вернуть острова силой. Великобритания отправила в Южную Атлантику крупную военно-морскую группировку, а США после неудачной попытки посредничества поддержали британскую сторону.

Война продолжалась 74 дня. В ней погибли 649 аргентинских и 255 британских военнослужащих, а также трое жителей островов. 14 июня аргентинские силы на Фолклендах капитулировали, и Великобритания восстановила контроль над архипелагом.

Последствия оказались почти противоположными тому, на что рассчитывала хунта. Поражение резко ускорило падение военного режима, и уже в 1983 году Аргентина вернулась к демократическому правлению. В Великобритании победа, напротив, значительно укрепила позиции правительства Тэтчер. А сам территориальный спор не исчез: Аргентина после восстановления демократии продолжила требовать острова, но уже мирными и дипломатическими средствами.

Почему Аргентина не отказалась от претензий на острова даже после поражения в войне?

После падения диктатуры в аргентинской политике войну 1982 года стали рассматривать как катастрофическое решение хунты, но сам спор о принадлежности островов — как гораздо более старый конфликт, существовавший задолго до диктатуры. Поэтому осуждение войны не означало автоматического признания британского суверенитета над Фолклендами.

После падения диктатуры в 1983 году новый президент Рауль Альфонсин продолжил настаивать на суверенитете Аргентины над островами, но добиваться этого предлагал исключительно мирными средствами. Затем, в 1989–1990 годах, Аргентина восстановила дипломатические отношения с Великобританией. Стороны договорились фактически вынести спор о суверенитете за скобки: они могли сотрудничать в вопросах авиасообщения, рыболовства, безопасности и экономики, не меняя своих позиций относительно принадлежности островов. Это позволило нормализовать отношения стран, но к довоенной ситуации они полностью не вернулись — переговоры о передаче суверенитета, которые велись до 1982 года, больше не возобновились.

В 1994 году претензия Буэнос-Айреса на Фолкленды получила еще более прочный статус: ее закрепили в Конституции Аргентины. Восстановление суверенитета над Мальвинами, Южной Георгией и Южными Сандвичевыми островами было в ней названо «постоянной и неотъемлемой целью аргентинского народа». При этом добиться этого предписывается с уважением международного права и образа жизни населения островов. С этого момента отказ от претензий на острова потребовал бы от следующего руководства Аргентины конституционной реформы.

Аргентинские лидеры в XXI веке расходились по вопросу возвращения островов прежде всего в выборе тактики. Нестор и Кристина Киршнер проводили более конфронтационную дипломатическую политику: требовали переговоров о суверенитете и оспаривали британскую разработку природных ресурсов вокруг островов. Маурисио Макри, напротив, пытался улучшить отношения с Великобританией и развивать практическое сотрудничество, не отказываясь от требования суверенитета. Но и он, и последующий президент Альберто Фернандес рассматривали вопрос островов как важную часть внешней политики.

А за какой вариант суверенитета выступают сами жители островов?

Жители Фолклендов в подавляющем большинстве не хотят переходить под власть Аргентины. Почти за два столетия британского управления на островах сформировалось отдельное сообщество: многие семьи живут там несколько поколений. По переписи 2021 года, постоянное население составляло 3662 человека, а около 76% жителей указывали фолклендскую или британскую идентичность либо их сочетание.

В марте 2013 года на островах провели референдум. Вопрос был сформулирован достаточно прямо: хотят ли жители, чтобы Фолкленды сохранили нынешний политический статус заморской территории Великобритании. При явке около 92% за сохранение этого статуса проголосовали 1513 человек, против — только трое, то есть результат составил 99,8% против 0,2%. Для Великобритании это стало главным подтверждением ее позиции: судьбу земли должны определять сами живущие на ней люди.

Аргентина, однако, не признала референдум имеющим отношение к спору о суверенитете. Ее аргумент состоит в том, что нынешнее население островов сформировалось уже после установления британского контроля в 1833 году. Поэтому Буэнос-Айрес рассматривает островитян не как колонизированный народ, которому предстоит освободиться от иностранной власти, а как население, сложившееся в условиях британского управления. Соответственно, по аргентинской логике британские граждане не могут своим голосованием решить территориальный спор между Великобританией и Аргентиной.

Аргентина при этом не утверждает, что мнение жителей вообще не имеет значения. Ее официальная позиция состоит в том, что должны быть защищены их интересы, права и сложившийся образ жизни. Но вопрос о суверенитете, по мнению Буэнос-Айреса, должен решаться путем переговоров между двумя государствами. В подтверждение этой позиции Аргентина ссылается на резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 2065 1965 года: в ней стороны призывали к переговорам с учетом интересов населения островов.

Поэтому референдум не разрешил спор, а скорее четко показал его основное противоречие. Великобритания ставит на первое место право островитян на самоопределение: если они хотят оставаться британской территорией, передавать их Аргентине нельзя. Аргентина считает приоритетом территориальную целостность: если Британия незаконно установила контроль над аргентинской территорией в 1833 году, население, сформировавшееся после этого, не может задним числом узаконить этот контроль.

Что думают о Фолклендах граждане Великобритании и Аргентины?

Отношение к островам в двух странах заметно различается. В Аргентине Мальвины остаются гораздо более важной частью национальной идентичности, чем Фолкленды — британской. Тема присутствует не только во внешней политике: требование восстановления суверенитета закреплено в Конституции, а 2 апреля — национальный день памяти ветеранов и погибших в войне.

Общественная поддержка самой территориальной претензии остается высокой. В общенациональном опросе в 2021 году 81,4% респондентов заявили, что Аргентина должна продолжать добиваться суверенитета над островами, и лишь 10,2% выступили за прекращение требований. При этом отношение к войне 1982 года значительно более критическое: еще в опросе YouGov 2012 года большинство аргентинцев отрицательно оценивало сам конфликт, а 77% считали, что диктатура начала его прежде всего ради укрепления собственной власти. Фактически идея продолжения претензии на острова сочетается в аргентинском общественном мнении с отказом от военного способа решения спора.

В Великобритании отношение к теме островов в целом более сдержанное. В исследовании YouGov 2023 года 34% жителей страны прямо ответили, что Фолкленды должны оставаться британской заморской территорией, но еще больше (47%) заявили, что решать должны сами островитяне. Только 9% выступили за передачу островов Аргентине. При этом на вопрос, как они отнеслись бы к переходу островов под аргентинский суверенитет, 46% ответили, что это их никак не затронуло бы, а 35% восприняли бы такое событие негативно.

Как развивалась ситуация вокруг островов при Хавьере Милее?

Первоначально подход нынешнего президента Аргентины несколько отличался от более традиционной риторики. 2 апреля 2025 года, в годовщину начала войны, он заявил, что Аргентина должна стать настолько экономически успешной страной, чтобы однажды сами жители островов захотели стать аргентинцами. Такая формулировка вызвала споры внутри страны, поскольку традиционная позиция Буэнос-Айреса как раз состоит в том, что нынешние островитяне не обладают правом самостоятельно решать вопрос о суверенитете.

Однако к осени 2026-го политика Милея заметно ужесточилась. Поводом смены его позиции стало продвижение британского проекта Sea Lion по добыче нефти к северу от островов.

3 сентября Милей назвал разработку ресурсов угрозой аргентинскому суверенитету и объявил о законопроекте, который должен усилить санкции за деятельность вокруг островов без разрешения Буэнос-Айреса. Вскоре были введены экономические санкции против десятков компаний, их акционеров и подрядчиков, которые участвовали в проекте Sea Lion.

Одновременно власти ускорили строительство военно-морской базы в Ушуайе на Огненной Земле, которая должна усилить присутствие Аргентины в Южной Атлантике. Кроме того, 10 сентября 2026 года стало известно, что Милей приостановил намеченный на октябрь визит в Великобританию, во время которого планировал выступить в Оксфордском университете и встретиться с предпринимателями. Решение было принято на фоне резкого обострения спора вокруг Мальвин; при этом администрация президента публично не назвала конкретную причину отмены поездки.

Буэнос-Айрес по-прежнему заявляет, что намерен добиваться суверенитета мирными средствами.

То есть ждать новой войны все же не стоит?

Это действительно маловероятно. Да, в начале сентября президент США Дональд Трамп заявил, что не уверен в поддержке позиции Великобритании по вопросу островов. Он связал это с тем, что Великобритания в свою очередь отказалась поддержать США в войне против Ирана. При этом позицию Аргентины Трамп публично также не поддержал.

Несмотря на ужесточившуюся риторику, на деле Аргентина последовательно настаивает на том, что решение вопроса о суверенитете возможно только мирным путем. Шаги вроде введения санкций или форсирования строительства военной базы скорее призваны усилить позицию на переговорах, чем говорят о подготовке военной операции.

Кроме того, что в 1982 году, что в 2026-м, военный потенциал Великобритании существенно выше аргентинского.Так, в 2025 году Великобритания потратила на оборону около 89 миллиардов долларов, Аргентина — только 3,9 миллиарда (в 22 раза меньше!). Аргентинский флот существенно меньше британского и в основном состоит из построенных еще в 1980-е эсминцев и корветов. Кроме того, после войны Великобритания укрепила позиции на островах, и возможная атака на Фолкленды сейчас может стоить еще дороже, чем в 1982 году. От поражения в войне тогда рухнула куда более жестокая военная диктатура, а позволить себе сопоставимые потери в войне Милей точно не может.

Но главное, не похоже, чтобы и Аргентина и Великобритания рассматривали военный способ разрешения спора как приоритетный. Более жесткая риторика не обязательно перерастет в открытый военный конфликт, тем более что спору за острова скоро исполнится 200 лет, в течение которых война случилась всего один раз, тогда как кризисы, подобные нынешнему, наступали гораздо чаще.

Как Милей правит Аргентиной

Хавьер Милей победил инфляцию в Аргентине и заставил чиновников экономить даже на туалетной бумаге. Правда, жизнь обычных аргентинцев лучше не стала Подводим итоги его двухлетнего правления

10 месяцев назад