разбор
«Ось сопротивления» наносит ответный удар: как хуситы загнали в тупик Саудовскую Аравию и почему ставка Ирана на силу может не сработать Объясняет востоковед Никита Смагин
Источник: Meduza
Хуситы во время наступления в портовом городе Моха. Йемен, 13 сентября 2026 года
Houthi military media center / EPA / Scanpix / LETA
В сентябре 2026 года возглавляемая Тегераном «Ось сопротивления» перешла в наступление: йеменские хуситы заняли побережье Красного моря, а атаки на танкеры взвинтили мировые цены на нефть. Иран рассчитывает использовать хаос, чтобы вытеснить США из региона и заставить соседей играть по своим правилам. О том, почему тактический успех на море оборачивается для Исламской Республики удушающим внутренним кризисом и как амбиции Тегерана наталкиваются на автономию его собственных союзников, по просьбе «Медузы» рассуждает востоковед, автор книги «Всем Иран» Никита Смагин (подпишитесь на его телеграм-канал).
Никита Смагин
Война в районе Ирана затянулась и теперь напоминает тревожный маятник. К концу августа казалось, что чаша весов качнулась в сторону США. Американским военным удалось создать защитный коридор для торговых кораблей: они сопровождали суда и очистили Ормузский пролив от мин. Администрация Трампа 28 августа заявила, что экспорт нефти из Персидского залива восстановился примерно на две трети от довоенного уровня. Скорее всего, Вашингтон преувеличивал успехи, но все-таки тренд был восходящий, судов проходило больше, а цена нефти упала за неделю на 5%, составив 89 долларов к концу августа.
Однако уже на излете лета Иран резко перехватил инициативу. Он начал атаковать танкеры и другие суда в Персидском заливе. В ответ США ударили по иранским объектам и объявили концепцию «танкер за танкер» — то есть начали атаковать танкеры Ирана. Стороны обменивались ударами, в Персидском заливе было неспокойно, что и являлось главной целью для Тегерана. Уже 9 сентября нефть пробила планку в 101 доллар за баррель.
Впрочем, на этом эскалация в регионе не закончилась. Повстанческое движение «Ансар Аллах» (хуситы) организовало стремительное наступление на позиции поддерживаемого Саудовской Аравией правительства Йемена. В результате к 10 сентября они заняли Моху, 11 сентября вышли к Баб-эль-Мандебскому проливу, после чего принялись захватывать острова в этом районе. К 17 сентября хуситы уже контролировали все йеменское побережье Красного моря.
Затянувшаяся ошибка: как Эр-Рияд упустил контроль над йеменским конфликтом
Военные успехи движения «Ансар Аллах» обусловлены прежде всего их высокой боеспособностью. Кроме того, сказывается поддержка Тегерана, который снабжает повстанцев технологиями и военными советниками. Впрочем, не стоит забывать и об отложенных последствиях военной авантюры, в которую влезла Саудовская Аравия в 2015 году. Эр-Рияд рассчитывал выбить хуситов из Саны и обеспечить возвращение дружественного правительства. Кампания предполагалась короткая: саудовские чиновники первоначально говорили про несколько недель.
В итоге около 12 лет саудовцы участвовали в йеменской гражданской войне, лишали хуситов снабжения с помощью морской блокады, привлекали союзников и наемников из разных стран.
Однако Сана так и осталась под контролем хуситов, а Саудовской Аравии лишь на время удалось ограничить их продвижение. Что касается влияния Ирана в регионе, которого так опасались в Эр-Рияде, то оно только выросло. В последние годы произошли и другие изменения не в пользу возглавляемой саудитами коалиции. Главным поставщиком наемников, укреплявших возможности правительственной армии, был Судан. Тем не менее после переворота 2019 года в этой стране практически все суданцы покинули Йемен. К тому же Эр-Рияд рассорился с ОАЭ, которые также ушли с йеменской территории. При этом именно при поддержке Эмиратов были сформированы наиболее боеспособные части правительственных сил.
Сама же связка между военными Саудовской Аравии и правительства Йемена лучше не заработала. Так, саудовская авиация за все годы войны не научилась оперативно оказывать поддержку своим протеже на земле. Очевидно неудовлетворительными выглядят координация ВВС с наземными силами и скорость реакции на возникающие угрозы. При относительной статичности фронта эта проблема проявлялась не так остро, но в случае быстрых прорывов противника становилась критичной.
Традиционно считалось, что стратегия хуситов состоит в том, чтобы захватить территорию Северного Йемена, которую они уже контролируют на 70–80%. В то же время гарантировать, что в случае новых успехов они остановятся на этом, нельзя. Впрочем, на текущий момент йеменские повстанцы сделали главным объектом атак Саудовскую Аравию. Движение атакует связанные с ней суда в Красном море, а также наносит удары по территории королевства. Так, 19 сентября хуситы ударили ракетами и беспилотниками по саудовским нефтяным объектам и аэропорту Эр-Рияда. При этом давление на Саудовскую Аравию они осуществляют не в одиночку — речь идет о скоординированной стратегии всей «Оси сопротивления».
Большая стратегия Ирана: как Исламская Республика использует хаос, чтобы подчинить регион
Стратегия Тегерана сегодня в первую очередь сосредоточена на трансформации Ближневосточного региона и создании новой архитектуры безопасности. Эта идея регулярно звучит в последнее время от официальных лиц Исламской Республики. Главный принцип остался неизменным еще с довоенного времени: только страны региона без иностранного вмешательства должны решать свою судьбу. Впрочем, постепенно появляется все больше новых деталей. Так, 5 сентября спикер меджлиса Мохаммад Багер Галибаф подчеркнул, что приоритетным направлением в создании ближневосточной архитектуры безопасности служат отношения Ирана и стран Персидского залива.
Контуры нового регионального порядка по замыслу Ирана видны в статьях иранских аналитиков, близких к властям. Например, из статьи главы Центра исследований при меджлисе Бабака Негахдари становится понятно, что Ормузский пролив должен остаться «стратегическим активом Ирана», а важнейшей составляющей архитектуры безопасности станет «Ось сопротивления». В других материалах официальной иранской прессы звучат также предложения сделать Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы рычагами давления на международную экономику и политику.
Как развивается мировой топливный кризис
Meduza
В своих планах Тегеран исходит из двух допущений. Первое: будущее Ближнего Востока будет формироваться на фоне ослабления влияния США. Второе: международная трансформация вызывает множество противоречий между традиционными партнерами в регионе. В результате Иран рассчитывает играть на этих противоречиях и стать главным агентом региональной трансформации. При этом будущее представляется хаотичным, а это дает надежду на ослабление военного и экономического давления на Иран.
Реализацию этого видения можно заметить на примере Саудовской Аравии, в которой Иран видит одновременно ключевое и самое слабое звено среди недружественных стран. За время войны США с Ираном Эр-Рияд заметно подпортил отношения с Дональдом Трампом. Последний демонстративно не пришел на помощь саудовцам в борьбе с хуситами, хотя наследный принц Мухаммад бин Салман дважды его об этом просил. При этом Саудовская Аравия рискует оказаться в отчаянном положении: она фактически прекратила экспорт нефти через Красное море, отправка танкеров через Ормузский пролив также осложнена из-за войны. Уже сейчас давление на Эр-Рияд осуществляется сразу с нескольких сторон: хуситы бьют по танкерам и нефтяной инфраструктуре, проиранские силы из Ирака наносили удары по нефтепроводу, Иран продолжает мешать судоходству в Персидском заливе. Тегеран при этом демонстрирует саудовским властям, что США их не защитят, зато Исламская Республика всегда готова к переговорам и соглашениям.
Этот подход справедлив не только в отношении Саудовской Аравии. Иран ведет переговоры о статусе Ормузского пролива с Оманом, не прекращает контакты с Катаром и Пакистаном, не закрывает дверь для ОАЭ — хотя отношения с Эмиратами выглядят наиболее проблемными. Поскольку надежда на договоренности с США тает, главным объектом для дипломатических усилий становится регион. В идеале Иран рассчитывает сочетать переговоры и военное давление, чтобы договориться со странами региона напрямую. США при этом планируется оставить за скобками — в надежде, что рано или поздно они уйдут с Ближнего Востока.
Проблемная трансформация: почему ставка Тегерана на силу может не сработать
В сентябре «Ось сопротивления» в лице Ирана и хуситов действительно перехватила военную инициативу. Однако это не гарантия успеха всей стратегии. Во-первых, план трансформации региона придуман в Тегеране. Иными словами, далеко не факт, что другие участники «Оси» всегда будут с ним согласны. Те же йеменские повстанцы и раньше утверждали ключевые военные решения автономно, без оглядки на иранское руководство. История отношений Ирана со своими прокси в целом показывает, что эти союзы длятся лишь до тех пор, пока совпадают их интересы. Самый яркий пример — ХАМАС. Во время войны в Сирии это движение поддержало оппозицию, в то время как Тегеран воевал на стороне Башара Асада.
Ищете что почитать? Ни слова больше! У нашего издательства есть уже три десятка книг (и нон-фикшен, и художественных) — и сотни историй про каждую из них. Подписывайтесь на телеграм-канал Meduza Books, чтобы первыми узнавать о новинках, раскрывать пасхалки, знакомиться с авторами поближе и всегда иметь под рукой списки того, что еще стоит прочесть.
Впрочем, разногласия внутри «Оси» пока остаются лишь общим соображением на будущее. Сегодня куда острее выглядит другая проблема — продолжающаяся морская блокада Ирана со стороны США. Ситуацию усугубляет и решение ОАЭ прекратить торговлю с Исламской Республикой. Нарастание инфляции, стремительная девальвация национальной валюты и снижение нефтяного экспорта могут быть лишь первыми ласточками масштабного экономического кризиса. Через южные порты проходило порядка 80% всей торговли Ирана, а на ОАЭ приходилось около трети иранского импорта.
Несмотря на попытки перенаправить товаропотоки через сухопутные границы и Каспий, в полной мере компенсировать потери Иран не сможет. В итоге страна рискует столкнуться с дефицитом отдельных товаров или как минимум со сбоями в поставках из-за усложнения логистики. Пока главным предупреждением об этом стал бензин: из-за нарастающей нехватки топлива властям пришлось во второй раз за год повысить на него цены — такого в истории страны еще не бывало. Несмотря на долгие годы строительства «экономики сопротивления», Исламская Республика все еще сильно зависит от импорта и вынуждена закупать за рубежом продукты первой необходимости, сырье, оборудование и лекарства.
В итоге экономический кризис грозит Ирану потрясениями, каких страна не знала со времен ирано-иракской войны. Не случайно под конец лета об опасности продолжения военных действий заговорили даже местные политики. Так, президент Масуд Пезешкиан заявил, что «лучше закончить войну сейчас, пока мы находимся на позиции силы». А спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф подчеркнул:
Какими бы мощными ни были наши вооруженные силы, если люди голодают, а у нас отсутствуют финансовый оборот, экономический рост и национальное производство, мы не выживем.
Возможно, в будущем США действительно покинут Ближний Восток, но прямо сейчас этот сценарий далек от реальности — Трамп вряд ли позволит региональным странам налаживать контакты с Тегераном. Безусловно, государства вроде Саудовской Аравии опасаются ударов со стороны Ирана и его союзников, но американских санкций они могут бояться ничуть не меньше.
Наконец, не стоит забывать о том, что военные действия — это крайне непредсказуемый инструмент. Мировой опыт последних лет демонстрирует очевидный кризис войны как способа достижения политических результатов. Вторжение России в Украину, борьба Израиля с «Осью сопротивления», война США с Ираном — все эти примеры наглядно доказывают: даже подавляющее превосходство в способности уничтожать противника не дает возможности навязать ему свою политическую волю.
С этим парадоксом столкнулся и сам Иран. В сирийской гражданской войне Тегеран и Москва годами поддерживали Башара Асада, обеспечив его армии огромное военно-техническое превосходство. Однако в 2024 году режим Асада все равно развалился под ударами повстанцев, и Иран ничего не смог с этим сделать.
Все это подводит к главному выводу: современная война оставляет слишком много пространства для случайностей. Тот факт, что Вашингтон военными методами не сумел навязать свою волю Тегерану, вовсе не означает, что теперь сам Иран сможет силой подчинить себе Ближний Восток. В этом противостоянии слишком многое по-прежнему может пойти совсем не по плану.
Никита Смагин