Перейти к материалам
истории

Автор «Петровых в гриппе» написал «Опосредованно» — роман про мир, где стихи считаются наркотиками Галина Юзефович рассказывает о долгожданной новой книге Алексея Сальникова

Meduza

В «Редакции Елены Шубиной» выходит роман «Опосредованно» Алексея Сальникова, автора «Отдела» и «Петровых в гриппе и вокруг него». За «Петровых» Сальников получил премию «Нацбест» и приз жюри премии «НОС». Литературный обозреватель «Медузы» Галина Юзефович рассказывает, почему новое произведение, вышедшее сначала в литературном журнале и сильно переделанное для книжной публикации, получилось не таким удачным, как предыдущие.

За прошедшие два года автор «Петровых в гриппе и вокруг него» екатеринбуржец Алексей Сальников превратился в одного из тех сравнительно немногочисленных российских писателей, от которых читатель в самом деле ждет нового романа. «Петровы», как многие помнят, проделали сложный путь, сначала появившись в толстом журнале, потом в виде бесплатной книги на сервисе Bookmate, и только потом в виде книги бумажной (суммарный тираж которой, к слову сказать, на сегодня перевалил за 40 000 экземпляров). Второй (а на самом деле первый) роман Сальникова «Отдел» немного срезал угол: после толстожурнальной публикации он почти сразу материализовался в бумаге. «Опосредованно» приближается к нам тем же маршрутом: минувшим летом он был опубликован в журнале «Волга» (и, соответственно, в сети), и вот полгода спустя, претерпев довольно радикальное редакторское вмешательство, выходит книгой.

Действие «Опосредованно» разворачивается в параллельном мире, идентичном нашему во всем, кроме одной детали: стихи (или, как тут говорят, «стишки») здесь считаются наркотиком — «литрой». Они дарят четыре вида кайфа («скалам — восходящий и нисходящий, в зависимости от возникшего восторга, похожего на взлет или пикирование; будда, превращающий голову в спокойного наблюдателя за окружающим; ривер, делающий так, что мир втекает в тебя, как воздух; и тауматроп, необъяснимо и прекрасно совмещающий речь и ее изнанку в одну притягательную картину»), на них подсаживаются, их продают нелегально, за их сочинение и распространение сажают, с них почти невозможно слезть… Вообще, поэзия в этом мире живет на полулегальном положении — так, Пушкина здесь чтят как родоначальника авантюрного жанра (в юности, увы, баловавшегося «стишками»), Блок считается известным романистом, а Мандельштам погиб в лагере не просто так, а за рискованное распространение «литры».

Скучная девочка Лена из скучного города Нижний Тагил подсаживается на «стишки» на первом курсе пединститута едва ли не случайно — по большому счету, просто от скуки. Но стишки завладевают ею всерьез: теперь Лена ищет наставника, с которым сможет разделить свою страсть (конечно, все встреченные ею подпольные стихотворцы — деклассированные, опустившиеся унтерменши). Она с головой уходит в сияющий мир стихотворного дурмана, пишет строки, обладающие почти магической силой, и умело таит свое подлинное «я» под маской сначала ничем не примечательной студентки, а после — заурядной школьной учительницы.

В какой-то момент Лена решает сменить антураж: переезжает из Тагила в Екатеринбург, выходит там замуж за обыкновенного но, вроде бы, порядочного парня Володю, рожает девочек-двойняшек, и готовится комфортно скучать в роли жены, матери и педагога, лишь изредка сбегая в волшебную страну поэтических грез. И вот тут-то и начинается ее подлинная жизнь, которая — сюрприз! — лежит вовсе не в области криминального стихотворства, как думал читатель, а в сфере странного, неконвенционального, но в конечном счете вполне счастливого семьеустройства.

Роман о мире, в котором стихотворный текст обладает таким мощным воздействием, что его пришлось поставить вне закона, мог бы оказаться весьма интересным и созвучным, скажем, идеям Владимира Сорокина. Сюжет с внеположной всем традиционым нормам, но при всем том гармоничной и дружной семьей — тем более. Однако сведя оба эти сюжета в рамках одной книги, Сальников принял решение смелое, но не сказать чтобы удачное. Двум историям очевидно некомфортно под одной обложкой, они отказываются срастаться, и даже главная героиня разваливается на двух не слишком похожих друг на друга Лен — Лену-вдохновенную поэтическую наркоманку и Лену-мать, мачеху и жену. Словно пытаясь как-то сгладить, замазать разлом между двумя линиями повествования, автор наводняет пространство романа второстепенными героями, вставными новеллами и бытовыми подробностями — иногда просто непонятно зачем нужными, а иногда утомительно, раздражающе избыточными.

В принципе, при сравнительно небольшом усилии в «Опосредованно» можно «вчитать» множество актуальных смыслов и тем — начиная от успешной социализации наркоманов при условии контролируемого потребления ими наркотиков и заканчивая размыванием традиционной модели семьи. Более того, многие пассажи, касающиеся поэтического творчества, звучат обжигающе персонально и, очевидно, заключают в себе какие-то важные и интересные фрагменты собственного опыта автора (который сам себя считает в первую очередь поэтом). Однако грустная правда состоит в том, что будь на месте Алексея Сальникова любой другой писатель, едва ли кто-то стал бы вникать во все эти детали и выискивать мелкие жемчужины внутри очевидно сырого и рыхлого текста.

Иными словами, кредита читательского доверия, заработанного Сальниковым на «Петровых в гриппе», пока хватает на то, чтобы с некоторыми оговорками признать «Опосредованно» проходным для автора текстом, не лишенным, тем не менее, скромных достоинств. Однако, принимаясь за следующую книгу, автору очевидно следует проявить большую рачительность и, возможно, меньше торопиться: имеющийся в его распоряжении кредит велик, но не бесконечен.

Галина Юзефович