партнерский материал

Благосостояние нулевых: экономический рост и национализация Российский бизнес с точки зрения науки: проект «Медузы» и бизнес-школы СКОЛКОВО. 2000–2009 годы

Meduza
15:56, 11 июня 2016

Фото: Игорь Зотин / ТАСС

В пятом эпизоде совместного проекта бизнес-школы СКОЛКОВО «Российский бизнес с точки зрения науки» «Медуза» рассматривает насыщенный противоречивыми событиями период с начала 2000-х годов до кризиса 2008 года. В эти годы растущий вместе с благосостоянием внутренний спрос подстегнул предпринимателей идти в те отрасли, которые в 1990-е годы были им не очень интересны, и даже начать экспансию за границу.

С 2000 года до второй половины 2008-го в России продолжался непрерывный экономический рост, достигнутый во многом благодаря благоприятной внешней конъюнктуре. Была наконец достигнута стабильность государственных финансов, а интерес к развивающимся рынкам у иностранных инвесторов постоянно рос. После кризиса 1998 года многие из них на время потеряли доверие к России, но уже через два-три года стали возвращаться, вспоминал в разговоре с «Медузой» председатель совета выпускников Московской школы управления СКОЛКОВО, бывший управляющий директор инвестиционной компании «Тройка Диалог» Гор Нахапетян. Сама школа, воспитывающая новое поколение управленцев и предпринимателей, была создана по инициативе делового сообщества на пике экономического роста — в 2006 году. 

По мнению Якова Паппэ из Высшей школы экономики, одного из главных исследователей российского бизнеса, предпринимательство того времени можно охарактеризовать следующими явлениями и процессами:

  • — значение прав собственности повышается, интегрированные финансово-промышленные группы уходят в прошлое;
  • — в несколько раз увеличивается число субъектов крупного бизнеса, они появляются в новых отраслях и секторах;
  • — заимствования на внешнем рынке начинают играть большую роль в развитии бизнеса.

Право собственности становится единственным условием консолидации активов, по мнению Паппэ, — бизнесу теперь не нужно было объединяться в интегрированные бизнес-группы (ИБГ, о которых «Медуза» писала во втором эпизоде). Особые партнерские отношения и коалиции, сложившиеся в 1990 годах — когда на рынке не было кадров, опыта, экспертизы — и сохранявшиеся до сих пор между субъектами из разных отраслей, например ОНЭКСИМ-банком и «Сургутнефтегазом», постепенно отмирали. На смену им пришли рыночные отношения. Все услуги стало возможным найти на рынке у специализированных игроков, издержки на поиск партнеров снизились, и к началу 2000-х уже сложилась правоприменительная практика.

Продолжительный подъем цен на основные экспортные товары (прежде всего нефть, газ, металлы) и экономический рост привели к росту производства и многократному увеличению числа крупных компаний в новых отраслях. Если в начале 2000-х годов в России существовало около 25 крупных компаний (компании с годовой выручкой больше 1 миллиарда долларов в нефтегазовых отраслях и больше 500 миллионов долларов — во всех остальных), то к 2007-му их число выросло более чем в 10 раз. Причем только 20% из них были полностью или частично государственными (для сравнения — в начале десятилетия только половина крупных игроков относилась к частному сектору). Предприниматели стали осваивать новые сферы бизнеса и двинулись в экспортоориентированные сегменты (металлургия, нефтехимия, производство минеральных удобрений и прочее), а после — в отрасли со стабильным внутренним спросом (розничная торговля, агропром, девелопмент, мобильная связь). Благодаря развитию внутреннего рынка появляются крупные игроки в ритейле («Магнит», «Эльдорадо», «Евросеть», «Спортмастер» и другие), пищевой промышленности («Вимм-Билль-Данн», «Балтика»), мобильной связи (МТС, «МегаФон», «Вымпелком»).

Российский бизнес начал активно выходить на мировой финансовый рынок в 2000-е годы, когда на внутреннем рынке спрос на финансирование невозможно было удовлетворить из-за серьезного ущерба, нанесенного финансовому сектору в результате кризиса 1998 года, которому посвящен четвертый эпизод «Медузы». По данным Росстата, объем иностранных инвестиций вырос с 14,3 миллиарда долларов в 2001 году до 121,1 миллиарда долларов в 2007 году. Такой рост инвестиций в российскую экономику объясняется аналитиками не только быстрым экономическим ростом, но и низкими ставками и притоком капитала на все развивающиеся рынки в 2000-е годы. В 2005 году первичное размещение акций (IPO) на Лондонской бирже провела АФК «Система», объем этого размещения впервые для российских компаний превысил 1 миллиард долларов. Позже активно выходить на биржу стали рителейры, девелоперы и компании из других отраслей. В этот период резко растет интерес российских граждан к фондовому рынку: растет число брокерских и управляющих компаний, а также паевых инвестиционных фондов (ПИФов), стоимость их активов, оборот фондовых бирж.

Привлечение инвестиций через размещение акций стало новым качественным этапом отношений с мировым финансовым рынком, пишет Паппэ, и способствовало интернационализации российского бизнеса:

  • — IPO предполагает более высокий уровень доверия к бизнесу и стране в целом;
  • — стандарты корпоративного управления сближаются с международными практиками;
  • — собственники готовы расстаться с частью контроля.

Благодаря этому в нескольких отраслях, ориентированных на внутренний рынок и использующих зарубежные технологии, появляются стратегические иностранные инвесторы и игроки: ТЭК (British Petroleum, E.On, Enel), АПК (транснациональные корпорации СECAB, Bonduelle, Cargill, Bunge и другие), целлюлозно-бумажная промышленность (International Paper), страхование (Allianz). В ритейле также появляются глобальные игроки (IKEA, Leroy Merlin, Auchan), многочисленные рынки закрываются, мелкие игроки уходят с рынка, торговля цивилизуется.

Некоторые российские компании продолжают довольно успешную международную экспансию. В IT-отраслях некоторые из них становятся глобальными чемпионами (ABBYY, Kaspersky, Acronis, Luxoft). Существенно активизировался процесс покупки бизнесом из России производственных активов за рубежом. В ближнем зарубежье самыми активными были компании нефтяной промышленности, черной металлургии и мобильной связи, перечисляет Паппэ: «Лукойл» в 2005–2006 годах приобретает активы казахстанской Nelson, «Евраз» расширил географию за счет украинских активов группы «Приват», а МТС и «Вымпелком» сделали покупки в нескольких странах бывшего СССР. В дальнем зарубежье самые большие покупки были совершены металлургическими компаниями — «Северсталь», «Норильский никель» и «Евразхолдинг» купили миллиардные активы в Западной Европе и США. В несырьевой сфере в экспансии за рубеж были активны ИБГ («Ренова», «Базовый элемент» и «Альфа-Групп»). Экспансия за рубеж помогала компаниям эффективней и быстрей осуществлять трансфер технологий.

Отношения государства и бизнеса также значительно меняются в 2000-х годах. Лоббизм крупных предпринимателей значительно ограничивается, для доведения консолидированного мнения крупного бизнеса до государства создается Российский союз промышленников и предпринимателей (для малого и среднего бизнеса создаются аналогичные организации «Деловая Россия» и «Опора России»). В западной прессе отмечается в качестве маркера перехода государства к доминированию в экономике «дело ЮКОСа», начавшееся в 2003 году. После этого периода исследователями выделяются две тенденции: национализация и консолидация государственных активов.

Андрей Шаронов, ректор Московской школы управления СКОЛКОВО

Андрей Шаронов, ректор Московской школы управления СКОЛКОВО, специально для «Медузы»:

— До середины 2007 года я работал в Минэкономразвития и был участником описанных событий. Когда в 2000 году Владимир Путин стал президентом, программу ему писал Центр стратегических разработок во главе с Германом Грефом — весьма амбициозная с точки зрения приватизации, она также предусматривала уменьшение роли государства в экономике, либерализацию, сокращение избыточного регулирования. Это было жесткой необходимостью, потому что денег спустя два года после кризиса 1998 года было очень мало, долги были большие.

После 2003–2004 годов, когда цена на нефть стала расти еще быстрее, чем в 2000–2003 годах, правительство сумело расплатиться по внешним долгам и справиться с дефицитом бюджета. У многих руководителей в правительстве возникло ложное ощущение, что эти успехи в регулировании были достигнуты благодаря хорошему управлению, а не фантастической конъюнктуре. Большинство конструктивных инициатив и намерений отодвинулись на второй план, стала сжиматься повестка реформирования естественных монополий, программа приватизации, довольно быстро росли социальные обязательства. В 2004 году началась работа по созданию институтов развития — Инвестиционный фонд, РВК, специальные экономические зоны (СЭЗ) и так далее. СЭЗ первой волны (Елабуга, Липецк, Томск) оцениваются весьма положительно, хотя сейчас их принято критиковать.  

Евгений Надоршин — приглашенный эксперт Московской школы управления СКОЛКОВО

Евгений Надоршин, главный экономист ПФ «Капитал», специально для «Медузы»:

— В новейшей истории России это был самый благоприятный период. В отдельные годы Россия соперничала по темпам экономического развития c Китаем — уже тогда многолетним мировым лидером по ряду показателей, а среди стран БРИКС уверенно занимала второе место, намного опережая Бразилию. До 2007–2008 годов у бизнеса было пространство для развития и естественной экспансии на внутренних и внешних рынках без дополнительных усилий, для улучшения бизнес-процессов и так далее.

В 2000–2008 годах есть два идеологически разных периода — до 2003–2004 года и после: два разных подхода к регулированию, пониманию государством своей роли в экономике и два разных двигателя роста. Переломной точкой стало «дело ЮКОСа». Поначалу государство обеспечивало стабильность, которая в 1990-е годы сильно пострадала, занималось централизацией власти — и это была продуктивная роль. К тому же был проведен ряд реформ, уменьшающих роль государства и регулирование в деловой среде, определяющих ясные правила во многих сферах. А с 2004 года начался обратный процесс — ряд реформ был свернут (например, административная реформа), новых не начиналось. Государство стало активно вмешиваться в деловые процессы, забирая инициативу из частного бизнеса в свои руки. В этот период начал формироваться образ той российской экономики, которую мы сейчас имеем.

В 2000–2003 годах, когда шло посткризисное восстановление, первый мощный импульс развития пришел из сырьевых экспортных отраслей. С 2004 года инициативу перехватили отрасли, ориентированные на внутренний спрос. Пересматривались стандарты потребления, увеличивалось благосостояние населения — все это привело к динамичному развитию сферы услуг, материального производства, работавшего на внутренний спрос. Получилось так, что во многих из этих секторов к 2000-м годам государство почти не присутствовало или не играло активной роли. В дополнение к этому части этих секторов или их сегментов просто не существовало в советской и российской экономике 1990-х годов, отсутствовали, например, IT-сектор, мобильная связь. В ряде других, например в розничной торговле, напротив, уже в советской экономике существовали в значительных количествах частные игроки — вполне легальные кооперативы или теневые «челноки-фарцовщики».

В следующем эпизоде 

Проект «Российский бизнес с точки зрения науки», созданный совместно с Московской бизнес-школой СКОЛКОВО, «Медуза» завершит подробным обзором влияния кризиса 2008 года на российский бизнес и его развитие в следующие несколько лет, когда высокие темпы роста экономики остались в прошлом.\