25 главных фильмов XXI века по версии «Медузы» Да, прошла уже четверть века (кошмар!) — пора подводить итоги

Мы внезапно обнаружили, что прошла уже четверть XXI века, — и решили сделать серию материалов «Четверть века», в которых попытаемся понять, где мы оказались и почему. Начнем с первого — и, как мы предполагаем, самого раздражающего: о фильмах, определивших кинематограф XXI века. В списке 25 главных картин с 2001 по 2025 год — и совершенно народных, и бескомпромиссно авторских. Плюс еще четыре русскоязычных фильма: по результатам оценок наших экспертов-кинокритиков они не прошли в основной топ — но мы считаем важным их упомянуть.

Как мы составляли этот список (впрочем, можно пропустить эту скучную главу и сразу перейти к фильмам)

• Мы выбрали семь кинокритиков, вкусу которых безоговорочно доверяем. Среди наших экспертов и киноведы, пишущие для толстых журналов, и обозреватели популярных российских СМИ, и в том числе, конечно, авторы рецензий на «Медузе». К нашему огромному сожалению, некоторые авторы используют псевдонимы из соображений безопасности. Их настоящие имена хорошо известны тем, кто любит читать про кино. Мы счастливы, что эти замечательные критики не побоялись поучаствовать в составлении этого списка.
• Каждый участник составил топ-25 наиболее значимых фильмов XXI века. Мы сравнили их и выяснили, какие картины упоминаются чаще всего и на самых высоких позициях. На основе этого редакторы «Медузы» сложили итоговый список.
• Мы не просили авторов выбрать «самые важные фильмы». Скорее, коллективно понять, без каких картин невозможно представить кинематограф последних 25 лет. Таким образом, получился разнообразный, но, как нам кажется, точный портрет этой эпохи в кино.
• Мы, разумеется, не расставляли фильмы по иерархии от «самого главного» к «самому не главному»; все фильмы из списка представляют наше время.
• Каждый режиссер упомянут в списке по одному разу. Мы добавили такое ограничение, чтобы получить более представительный список. Но мы отметили режиссеров, которые стали явными фаворитами критиков сразу с несколькими картинами.
• И еще кое-что. Мы не стали настаивать, чтобы наши эксперты непременно включали в свои топы русскоязычное кино, — чтобы конкуренция за место в финальном списке была честной. В итоге далеко не все эксперты в принципе упомянули русскоязычные фильмы, а на верхних позициях их не упомянул никто. Мы понимаем, что это расстроит зрителей, которые болеют за русскоязычный кинематограф. Однако, на наш взгляд, это показательный результат. Как бы то ни было, четыре названия в топах критиков все же прозвучали. Мы считаем важным представить их отдельно. Ищите в конце списка.

Пока мы не начали, поделимся новостью, связанной с кино: мы выпустили книгу Антона Долина «50». Это сборник его статей, написанных для журнала «Искусство кино» в 2001–2022 годах: о фестивальных и коммерческих фильмах, Линче и фон Триере, Тарантино и Финчере. Купить ее можно по ссылке. А еще в нашем «Магазе» можно купить набор из двух книг Антона Долина — «50» и «Плохие русские. Кино от „Брата“ до „Слова пацана“».

Малхолланд Драйв (2001)

Дэвид Линч

Этим фильмом Дэвид Линч поставил точку в кинематографе ХХ века и открыл дверь в XXI. «Малхолланд Драйв» рассказывает о сущности кинематографа как сновидения — в единственно пригодной для этого сюрреалистической форме. История разворачивается не сюжетно, но чувственно — из ощущений, ассоциаций, рифм и повторов. Линч показывает Голливуд как пространство тревожного наваждения: место, где фильм рождается из столкновения фантазии, смутных желаний и контроля. Достаточно вспомнить «сцену с эспрессо». Формально это деловая встреча режиссера с продюсерами, а по сути — абсурдистский хоррор о том, как у автора отбирают реальность и навязывают правила игры; по напряжению и саспенсу она мало с чем сопоставима. Фильм состоит из таких маленьких шедевров, которые вместе создают абсолютно магнетическое впечатление. Кроме того, «Малхолланд Драйв» точно формулирует и предсказывает нынешнюю эпоху, где границы между авторским и продюсерским, между реальным и сконструированным все чаще стираются под давлением новых медиумов и невидимых механизмов влияния.

Алексей Скворцов

Еще один фаворит критиков — фильм Дэвида Линча «Внутренняя империя» (2006).

Унесенные призраками (2001)

Хаяо Миядзаки

К премьере «Унесенных призраками» японский аниматор Хаяо Миядзаки уже был мировым классиком. Однако в этом аниме о девочке, чьих родителей превратила в свиней злая ведьма, оживает магия лучших сказок когда-либо написанных. Так или иначе, все картины Миядзаки рассказывают о тяжести взросления; вот и юной Тихиро в «Унесенных призраками» нужно пройти ряд волшебных испытаний в загробном мире, чтобы быть готовой к взрослой жизни. Это поэтичная и ошеломительно красивая история о столкновении ребенка со смертью, о резкой и неожиданной утрате родителей.

Сюрреалистический потусторонний мир, придуманный Миядзаки, построен на японской мифологии и архетипах, но понятен зрителям любых культур. «Унесенные призраками» много лет были самым кассовым аниме в истории, побив все возможные рекорды. Миядзаки заметно повлиял на современную визуальную культуру, в частности, на дизайн, анимацию и видеоигры.

Алексей Скворцов

Накойкаци (2002)

Годфри Реджио

Заключительная часть документальной трилогии, где каждое название содержит слово «Каци» («жизнь» с языка коренного американского народа хопи; «Накойкаци» в переводе означает «жизнь как война»). В двух предыдущих фильмах Реджио не то пророчил, не то описывал крах цивилизации; в третьей части он исследует, как выглядят ее обломки, выдающие себя за новый этап прогресса.

Бывший католический монах, а ныне «боевой монах» кинематографа, Реджио собирает свою очередную мозаику из архивных кадров — от спортивных состязаний до снимков Мэрилин Монро и Альберта Эйнштейна, — ни единый из которых не остается без цифровой обработки. Их шизофреническую фрактальность режиссер предъявляет как сущность грядущего кино, а значит — и грядущего мира. Даже по меркам Реджо — никогда еще его эсхатологический минимализм не был так беспросветен; даже вспышка последнего Большого взрыва была бы для этих изображений слишком аналоговой щедростью.

Арсений Чуйков

Властелин колец (трилогия, 2001–2003)

Питер Джексон

Одного Голлума хватило бы, чтобы провозгласить джексоновский эпос точкой отсчета для кино XXI века. Первый полностью цифровой персонаж оказался подлинной звездой трилогии, с легкостью переиграв партнеров. Но Джексон сделал много больше, пусть его достижения и остались почти незамеченными за пеленой миллиардов и «Оскаров». Он устроил ревизию классических основ с помощью цифровых технологий, увидев в Оке Саурона новый Кино-глаз, в атаке белой конницы на чернь орков — новое «Рождение нации», а в уходящем в легенду корабле финала — новый эпилог «Кабирии». Да и сам Голлум здесь — лишь цифровой доппельгангер Смеагола, в самом экспрессионистском смысле слова. Что мы возьмем в новый век из хрестоматийного наследия века минувшего? Да вот все это.

Арсений Чуйков

Догвилль (2003)

Ларс фон Триер

Первая глава в (так и не завершенной) трилогии Ларса фон Триера о нравах Америки, где он не был никогда. Для режиссера это триумфальный переход от «догматических» 1990-х к новым формальным экспериментам: «Догвилль» и его сиквел «Мандерлей» сняты в павильоне в авангардной квазитеатральной манере, отсылающей к Брехту и его отчуждению. История про беглянку, нашедшую приют в благочестивом городке, оказывается почти библейской моралистической притчей о природе зла, для победы над которым Триер прибегает к убийственному сарказму, но не брезгует и автоматной очередью.

Иван Мухояров

Среди фаворитов есть и другие фильмы Ларса фон Триера: «Меланхолия» (2011) и «Нимфоманка» (2013).

Трудности перевода (2003)

София Коппола

История о двух одиноких американцах в Токио (Билл Мюррей и Скарлетт Йоханссон) — самый известный фильм Софии Копполы и образец ее режиссерского стиля: тонкого, полного недосказанностей, уникального в своем подходе к психологии молодой женщины, вчерашней девочки, которая стесняется, что когда-то увлекалась фотографированием «лошадей и своих ступней». Своим вторым фильмом Коппола не только окончательно вышла из тени великого отца, но и показала себя абсолютно бесстрашной художницей: в 2003 году, когда «женское» кино все еще считалось вторым сортом, умные и безоговорочно «женские» «Трудности перевода» сломали патриархальную иерархию.

Елена Смолина

Вечное сияние чистого разума (2004)

Мишель Гондри

История, которую мог придумать только один человек: оригинальный в каждой своей поразительной выдумке сценарист (а теперь и режиссер) Чарли Кауфман. Этот фильм повлиял на целое поколение, а еще определил наше сегодняшнее восприятие научной фантастики и любовных историй. Джим Керри и Кейт Уинслет играют Джоэла и Клементину, пару, которая после расставания решает стереть из памяти все воспоминания друг о друге, — но по мере того, как Джоэл мысленно отматывает их отношения от конца к началу, он меняет свое решение. Нелинейно рассказанное «Вечное сияние чистого разума» — гимн бесстрашию влюбленных, готовых переживать сердечную тоску, отвержение и боль потери столько раз, сколько нужно, чтобы любить.

Елена Смолина

Дитя (2005)

Жан-Пьер и Люк Дарденны

Вершина зрелой карьеры бельгийских братьев, начинавших с документального кино: трепетное наблюдение за молодой бедной парой влюбленных, которые продают на черном рынке своего новорожденного ребенка. Это квинтэссенция европейского кино начала XXI века: минимализм, мягкость, «слишком человеческое» через призму остросоциального. Современные наследники Брессона выбирают показывать, а не объяснять, отрицают черно-белую дихотомию в человеческом поведении и не смотрят на аутсайдеров сверху вниз, но подглядывают за ними через плечо.

Олег Тундра

Смерть господина Лазареску (2005)

Кристи Пую

В аннотациях этот фильм называют «комедией», в нем и вправду немало смешного. Меж тем его сюжет — смерть, а точнее, медленное и неотвратимое умирание главного героя, простого бухарестского пенсионера. Он плохо себя почувствовал, а жил один, соседи ничем не помогли — что ж, вызвал скорую и поехал в поликлинику. Как назло, в ту ночь случилась крупная авария, все больницы переполнены, врачи заняты, а бедолаге все хуже — и никому не хочется заниматься одиноким назойливым стариком. Так это трагедия? Не факт. Больше всего картина Кристи Пую похожа на мистический трип — недаром же героя с говорящей фамилией Лазареску (в честь воскресшего Лазаря?) еще и зовут Данте, а в финале он встречает врача по имени Вергилий.

С этой сенсационной натуралистическо-реалистической картины, ненавязчиво уходящей в глобальную метафору, началась «румынская волна», а молодой режиссер с ходу был назначен классиком XXI века. Заслуженно. 

Антон Долин

Нефть (2007)

Пол Томас Андерсон

«Нефть», снятая по мотивам одноименного романа Эптона Синклера, наверное, самый прямолинейный фильм Пола Томаса Андерсона, без обиняков развенчивающего миф об американской мечте, почти всегда замешенной на крови. Тут и земля, собственно, кровоточит, хотя речь совсем не об экологии. Герою Дэниела Дэй-Льюиса, заслуженно получившего «Оскар», все человеческое буквально чуждо, а может быть, и все живое вообще — ведь в мире Дэниела Плейнвью есть место лишь ему, вернее, его гордыне и его властным инстинктам. Протагонист «Нефти» похож на всех хрестоматийных индивидуалистов американской культуры одновременно — от Джона Голта из «Атлант расправил плечи» до Фрэнка Каупервуда из трилогии Драйзера, разве что не пытается оправдать свой фашизм политэкономией. Андерсон идет с «Нефтью» по стопам Скорсезе, чуть раньше приговорившего страну возможностей к высшей мере порицания, приравняв капитализм к бандитизму.

Зинаида Пронченко

Старикам тут не место (2007)

Итан и Джоэл Коэны

Экранизация романа Кормака Маккарти, без преувеличения одного из главных авторов XXI столетия. Писатель не жалеет черной краски при описании апокалиптических реалий современной западной цивилизации, в том числе ее витрины, США, родной страны Маккарти. В фильмографии Коэнов эта картина на особом счету: ее интонация напрочь лишена фирменной иронии, вместе с тем насилие здесь — не результат судьбоносной ошибки, не спонтанная реакция в борьбе за выживание, а единственно возможная форма существования и смысл бытия. У «Стариков» непривычный для жанра вестерна открытый финал и полностью отсутствует какая бы то ни было мораль (пусть даже мотив отмщения). Из вселенной Сэма Пекинпы мы довольно быстро переносимся в миры Михаэля Ханеке, полагающего садизм основой человеческих взаимоотношений, хотя герои Коэна уже не совсем люди. В общем, очень страшное напутствие для зрителей, отправившихся в плавание по новому веку.

Зинаида Пронченко

Фильм братьев Коэн «Серьезный человек» (2009) тоже есть среди фаворитов критиков.

Темный рыцарь (2008)

Кристофер Нолан

Этапный фильм для супергеройского кино — важнейшего жанра ХХI века. Кристофер Нолан уже в первой части трилогии о Бэтмене, «Бэтмен: Начало», показал, что блокбастеры по комиксам могут быть серьезными, а персонажи в латексных костюмах — уязвимыми, со своими травмами и слабостями. «Темный рыцарь» пошел еще дальше: это политический триллер, который воплотил в себе страхи и тревоги декады после событий 11 сентября. Джокер (в эталонном исполнении Хита Леджера), совершая террористические атаки на Готэм-Сити, ставит перед Бэтменом (Кристиан Бэйл) ряд неразрешимых моральных вопросов: можно ли спасти всех, что значит быть героем и каким должен быть ответ иррациональному злу, преследующему одну лишь цель — посеять хаос. Это динамичная и зрелищная история о цене безопасности общества, и определить ее приходится Брюсу Уэйну, который в финале поступается правдой во благо красивой и успокаивающей лжи. 

Алексей Скворцов

Аватар (2009)

Джеймс Кэмерон

Приключенческий эпос об освободительной борьбе жителей планеты Пандора против империалистов с Земли стал презентацией новейших технических возможностей кино, апофеозом недолговечного 3D-бума нулевых и самым кассовым фильмом всех времен. Его культурное значение остается вопросом дискуссионным: в драматургическом смысле картина вполне заурядна, об актерской игре говорить не приходится, и даже думать не хочется о том, что Кэмерон мог бы наснимать за 30 лет, если бы не увлекся «Танцами с волками» про синих гуманоидов. Но и по сей день этот диковинный аттракцион привлекает миллионы зрителей в кинотеатры. 

Иван Мухояров

Белая лента (2009)

Михаэль Ханеке

У «Белой ленты», удостоившейся в 2009-м «Золотой пальмовой ветви» в Каннах, есть многозначительный подзаголовок: «Немецкая история о детях». Частную драму, разворачивающуюся на окраинах империи накануне Первой мировой, формально можно отнести к жанру Heimat. Однако Ханеке прежде всего занят поиском истоков зла, банальность которого заключается в его цикличности. Круговорот насилия в тевтонской природе показан на примере детских игр, далеко не таких забавных, как принято думать. Понятно, в кого вырастут эти дети, дрожащим голосом задающие вопрос взрослым: что такое смерть? Собственно, неприкрыто бесчувственный ответ объясняет в затакте фильма все те ужасы, что через короткое время случатся не только с героями «Белой ленты», но и с человечеством в целом. Ханеке своей притчей о страшном далеко задает недостижимый (до сих пор) уровень разговора о ХХ веке, в котором слово «Родина», произнесенное на любом языке, чаще всего означает сигнал к насилию. 

Зинаида Пронченко

Древо жизни (2010)

Терренс Малик

Маленькая жизнь как часть большой истории — Вселенной, природы и человечества. В середине 1950-х мальчик из Америки проживает на себе родительский конфликт, взрослеет, ищет баланс между зовом природы и идеалами заботы и благородства. Универсальная, максималистская и полуавтобиографическая картина режиссера Нового Голливуда, который ворвался в XXI век в обнимку с парящей камерой Эммануэля Любецки и божественным саундтреком неочевидной классики. Первый фильм из «трилогии жизни» Терренса Малика, где режиссер без цинизма и кокетства говорит об экзистенциальном тупике и поиске смысла жизни.

Олег Тундра

Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни (2010)

Апичатпонг Вирасетакун

Заглавный герой возвращается в родную деревню умирать и встречается с призраками прошлого — порой буквально. Фильм Вирасетакуна — вероятно, последний (на текущий момент) из фестивальных лауреатов, который завоевал себе признание благодаря не стилю, но методу. Прикидывающийся всего лишь очередной сновидческой киномедитацией, «Дядюшка Бунми» стал манифестом и триумфом так называемого медленного кино — и обеспечил этому направлению, до сих пор числившемуся эстетской маргиналией, статус ключевого явления в артхаусе 2010-х. Последний, уже несколько перебродивший плод эпохи, когда нам еще казалось, что история кончилась и времени как категории больше нет.

Арсений Чуйков

Социальная сеть (2010)

Дэвид Финчер

История восхождения Марка Цукерберга, создателя Facebook и Meta, а шире — взгляд на мужской успех в мире бизнеса и технологий, современные политические игры и людоедские правила больших денег. Самая сильная роль в актерской карьере Джесси Айзенберга: он играет социопата, потрясающе чувствующего при этом социальные правила игры и человеческие слабости. Вместе с Аароном Соркином — одним из сильнейших сценаристов XXI века — Дэвид Финчер рассказывает насыщенную историю о том, куда приводят американские мечты: к победе, нарциссизму, власти и неизбежному одиночеству на вершине пирамиды.

Олег Тундра

Туринская лошадь (2011)

Бела Тарр

Однажды в Турине философ Ницше увидел, как извозчик жестоко бьет свою лошадь. Он подошел к лошади, обнял ее и заплакал. После этого Ницше не написал ни одной книги, свои дни он закончил в психиатрической лечебнице. Но фильм, навеянный знаменитым апокрифом, не рассказывает о Ницше, хоть и посвящен смерти Бога. Его отправная точка — та самая лошадь. Финальный шедевр бескомпромиссного и загадочного венгерского режиссера-философа Белы Тарра, созданный в соавторстве с прошлогодним лауреатом Нобелевской премии по литературе Ласло Краснахоркаи, — черно-белая минималистичная фреска о конце света. Его хронику автор фиксирует на пленке (всего 30 завораживающе и невыносимо протяженных планов!), ограничивая стенами одной фермы и тремя актерами. После этой картины Тарр тоже объявил о конце — завершении своей карьеры. Слову он остался верен и ничего за оставшиеся годы жизни больше не снял.  

Антон Долин

Волк с Уолл-стрит (2013)

Мартин Скорсезе

Самый безбашенный, витальный и веселый фильм в карьере Мартина Скорсезе с эпичной ролью Леонардо Ди Каприо — по мотивам мемуаров Джордана Белфорта, предпринимателя, афериста и короля продаж. Молодой амбициозный парень едва успел начать карьеру на Уолл-стрит, как ударил кризис 1988 года. Теперь герой вынужден искать жизненный путь заново: рисковать, искать лазейки, зарабатывать миллионы и при этом не попадать в тюрьму. Первая звездная роль Марго Робби в большом кино, запредельное количество наркотиков, хулиганства, авантюр и богатства, и при этом — очень скорсезевский фильм: о деньгах, власти, вседозволенности и невозможности остановиться вовремя. Три часа на одном дыхании как бесконечная сатурналия махинаций, преступлений, проступков и кайфожорства.

Олег Тундра

Отрочество (2014)

Ричард Линклейтер

Небывалый для игрового кино эксперимент: взросление техасского мальчика от раннего детства до поступления в университет снимали на протяжении 12 лет. Таким образом, Ричард Линклейтер сделал своим соавтором само время, работающее над лицами и телами актеров и окружающей их реальностью. Как выяснилось, следить за этим так интересно, что традиционные драматические крючки режиссеру почти не понадобились, хотя спонтанность происходящего, конечно, — обман зрения, и эмоциональная правда, которой дышит фильм, возможна лишь благодаря уникальной чуткости Линклейтера (с тех пор запустившего новый проект, рассчитанный на 20 лет).

Иван Мухояров

Прощай, речь (2014)

Жан-Люк Годар

Один из последних фильмов Жан-Люка Годара — и первый вышедший в 3D. В главной роли — собака режиссера, чьими глазами мы видим историю одной пары; впрочем, в картине множество сюжетов, образов и цитат, на первый взгляд никак не связанных с этими героями. Не с «речью», конечно, прощается здесь Годар, с ней (то есть с дискурсом) он распрощался полувеком ранее, — но с «langage», с языком. Это Добротворский помещал конец языковой эры в кино в середину 1960-х, считая, что киноязык как система выразительных средств уступил место «аудиовизуальной культуре». Годар же цеплялся чуть не до последнего, словно бы сам превратившись в живой сосуд памяти о том, что есть киноязык и для чего он нужен: не для коммуникации, не для выразительности, нет, — как говорила Марина Влади в его фильме «Две или три вещи, которые я знаю о ней», «язык — это дом, в котором живет человек». «Границы моего языка — это границы моего мира», говорил Годар, «и разговаривая, я ограничиваю мир и привожу его к концу, после чего придет смерть и уничтожит это ограничение, после чего не станет ни вопросов, ни ответов, все станет расплывчатым».

Вот что констатирует Годар в середине 2010-х: мир открытых границ, уничтоживший понятия «дома» и «языка», несущий тотальную гибридность и неопределенность. Прощание с языком — финальная попытка монолога забытого бога за шаг до эвтаназии.

Арсений Чуйков

Безумный Макс: Дорога ярости (2015)

Джордж Миллер

Безумный фильм про безумного Макса, любимое дитя режиссера Джорджа Миллера, продолжение франшизы о мире постапокалипсиса, где Мела Гибсона сменил Том Харди. Фильм — современное искусство. Фильм — стим-панк. Фильм — прыжок без парашюта. Фильм — безостановочная погоня. Пульсирующий, ни на мгновение не провисающий темп, в котором австралийский режиссер-ветеран снял свою задуманную аж в 1987 году картину, можно с одинаковым успехом изучать в киношколах и на тренингах по активной старости. 

Елена Смолина

Лобстер (2015)

Йоргос Лантимос

Самый нежный и пронзительный фильм Йоргоса Лантимоса, выпускника «странной греческой волны» — обычно значительно более язвительного. Антиутопия, интересно перекликающаяся с другим фильмом в списке, «Вечным сиянием чистого разума». Оставшись без пары, главный герой «Лобстера» — его играет Колин Фаррелл, — заселяется в отель для одиночек: там у него будет 45 дней для того, чтобы найти любовь — или превратиться в животное по собственному выбору. Метафора, которую не нужно разжевывать никому, кто когда-либо слишком долго был свободным и сталкивался с давлением общества на эту тему. Но Лантимос расширяет свою антиутопию до размышления — на удивление романтического — о природе настоящей, не вымученной любви.

Елена Смолина

Прочь (2017)

Джордан Пил

Трудно назвать более влиятельный хоррор этих 25 лет, чем «Прочь» Джордана Пила. Режиссер использовал классическую жанровую форму для прямого политического высказывания о насилии и расизме, спрятанных за вежливостью, умными разговорами и хорошим образованием. Угроза в картине исходит не от чудовища или маньяка, а от милых белых соседей, которые сперва голосовали за Барака Обаму, а потом заперли в подвале темнокожих гостей. Фильму удается донести свой посыл, не скатываясь в публицистику, — с помощью удачной метафоры, черного юмора и самоиронии. Благодаря Пилу в хоррор вернулась социалка, а сам «Прочь» во многом предсказал эпоху BLM и дискуссии вокруг смерти Джорджа Флойда в США. 

Алексей Скворцов

Паразиты (2019)

Пон Чжун Хо

Самый большой международный успех одной из самых живых национальных кинематографий: Южная Корея в XXI веке расцветает — особенно в жанрах, примыкающих к триллеру. Фильм Пон Чжун Хо — жестокая черная комедия о бедной семье, которая пытается задержаться в доме семьи богатой. Эта история покорила мир, во-первых, элегантными, но доступными метафорами (мир бедности тут в буквальном смысле расположен под миром достатка), а во-вторых, универсальной картиной неразрешимых классовых противоречий, где Пон Чжун Хо нашел и повод для смеха, и трагический надрыв.  

Иван Мухояров

Бонус: русскоязычные фильмы, не вошедшие в итоговый список, но упомянутые экспертами

Груз 200 (2007, Алексей Балабанов)

С «Грузом 200» Алексей Балабанов поставил Российской Федерации диагноз, что звучит в 2026-м хуже приговора к высшей мере: деменция, медленное гниение, бесконечное посмертное надругательство. Впрочем, кто именно в пророческом ретрохорроре символизирует Родину, можно спекулировать до бесконечности — а гроб и ныне там. То ли Родина — мать, зомбированная телевизором и жалующаяся на мух, то ли Антонина, совершающая запоздалый акт отмщения, то ли, собственно, распакованный «груз 200», с которым капитан Журов предлагает совокупляться героине Агнии Кузнецовой. Говорят, в России лучшие сервисы доставки — особенно когда речь заходит о трупах. Мотопробег маньяка в погонах на фоне зловеще дымящих труб под наивный хит Юрия Лозы — навеки с россиянами. И это не ад в глазах смотрящего — это ад как он есть.

Зинаида Пронченко

Вечное возвращение (2012, Кира Муратова)

Лукавая внежанрово-экспериментальная притча с вызывающим, чуть ли не издевательски-философическим названием, стала прощанием Киры Муратовой с кинематографом. После безнадежной, одновременно сентиментальной и страшной «Мелодии для шарманки» Муратова вновь обрела легкое дыхание. Формалистичное и остроумное «Вечное возвращение» рассказывает вновь и вновь одну и ту же историю — о встрече мужчины с женщиной, — тасуя любимых актеров и исполнителей Муратовой: Наталья Бузько и Георгий Делиев, Олег Табаков и Алла Демидова, Рената Литвинова и Сергей Маковецкий. О чем же это — о любви или ее неосуществимости, о взаимопонимании или некоммуникабельности? Как выясняется в неожиданной развязке, речь всего лишь о кино, его магии и последующем разоблачении. Самая новаторская из постановщиц советского и постсоветского кино напоследок собрала многие из своих открытий и находок в этот манифест, оформленный как ненавязчивая шутка. 

Антон Долин

Трудно быть богом (2013, Алексей Герман)

Самый невероятный и невыносимый фильм, снятый не только Германом-старшим и не только в России, но и вообще где-либо кем-либо в этом столетии. Почти 15 лет ушло на работу над этим монументальным свершением, задуманным за полвека до того (тогда советская цензура зарубила проект на корню, усмотрев в нем невольные параллели с подавлением Пражской весны). От одноименного романа братьев Стругацких осталась лишь трудноуловимая фабула, ведь «Трудно быть богом» — иммерсивный опыт погружения зрителя в грязное, смрадное, аутентичное Средневековье, пугающе похожее на наше время. Вместе с героем в комически белоснежной рубахе — лучшая роль Леонида Ярмольника — мы силимся выдавить из себя раба и, не играя в небожителей, хоть ненадолго почувствовать себя людьми. Выясняется, что это задача посложнее постройки Вавилонской башни, на которую так похожа эта великая картина, важнейшая в карьере Германа и так и не завершенная автором. 

Антон Долин

Левиафан (2014, Андрей Звягинцев)

Библейского размаха драма о попытке отстоять свой дом, семью и человеческое достоинство родилась из двух источников — историй многострадального Иова и американского сварщика Мартина Химейера. А вышла лучшим, самым беспощадным и одновременно сострадательным исследованием путинской России. Это не политический, а экзистенциальный фильм о (не)возможности протеста. Под гнетущие аккорды Филиппа Гласса и на фоне умопомрачительных пейзажей Севера абсурд и черный юмор встречаются с беспримесным отчаянием одиночества, подводя героя и зрителя к вопросу об оправданности веры в Бога.

Самая зрелая и откровенная картина Андрея Звягинцева завоевала сценарный приз в Каннах и «Золотой глобус», стала визитной карточкой режиссера, ну и пришлась ко времени на родине. Недаром фильм разошелся на мемы и стал частью фольклора, вплоть до анекдотов: «Вышел на улицу, оглянулся по сторонам и случайно посмотрел „Левиафан“». 

Антон Долин