В журнале The New Yorker вышел профайл режиссера Андрея Звягинцева. Его автор — Джошуа Яффа, американский журналист, который пишет о России с середины 2000-х, автор книги «Меж двух огней: Правда, амбиции и компромисс в путинской России». Он поговорил с самим Звягинцевым, а еще — с его продюсерами, актерами и с исследующими его фильмы кинокритиками. «Медуза» пересказывает главное из материала.

Андрей Звягинцев не снимает откровенно политического кино, считает Джошуа Яффа, но о современной России говорит безжалостно. Его «Минотавр» — первый независимый художественный фильм о полномасштабном российском вторжении в Украину, снятый режиссером из России. Кинокритик Антон Долин в беседе с The New Yorker предположил: если бы вместо войны Россия переживала, скажем, экологическую катастрофу — вероятно, и в этом случае никто, кроме Звягинцева, не стал бы снимать об этом кино. «Андрей переживает реальность болезненно, но не боится ее», — говорит Долин.

В режиссуре самое важное для Звягинцева — мизансцена, утверждает французский киновед Жоэль Шапрон, многолетний эксперт Каннского фестиваля по странам бывшего СССР. Это подтверждают актрисы, снявшиеся в «Минотавре» — Ирис Лебедева и Варвара Шмыкова. 

Лебедева, например, рассказала The New Yorker, как они снимали сцену в кафе; по сюжету, бизнесмен Глеб, муж ее героини Галины, вызывается отвезти ее, поскольку подозревает, что жена едет встречаться с любовником, а не просто пить кофе. По словам актрисы, Звягинцев заранее знал, каким должно быть дерево у кафе, посетители, прохожие, даже чашки. В тот день она почувствовала, что, несмотря на главную роль, сама «не важнее для кадра, чем это дерево». «Все это нужно, чтобы создать единое целое», — говорит Лебедева.

Судя по статье Яффы, Звягинцев так же внимателен к деталям и за пределами съемочной площадки: однажды они договорились встретиться в ресторане, и режиссер подробно инструктировал журналиста, какой столик нужно занять и почему.

Яффа познакомился со Звягинцевым летом 2026 года в Юрмале, где режиссер арендовал дом, чтобы работать над книгой.

Кстати, эта книга выходит в издательстве «Медузы». Она называется «АЗ есмь», Звягинцев написал ее в соавторстве с Антоном Долиным. Книга рассказывает о картинах Звягинцева, об искусстве режиссуры, а еще о художественной и политической свободе. Предзаказ уже открыт в нашем «Магазе».

Яффа нашел Звягинцева «поразительно начитанным, как и подобает русскому интеллигенту» (журналист вспоминает, как однажды на вечеринке режиссер читал трагедию Эсхила «Персы»). А еще — заботливым: «он все время спрашивал, не замерз ли я, не голоден и не нужно ли меня подвезти».

Звягинцев — не выходец из культурной элиты, «в отличие от многих коллег». Его мама преподавала русский язык и литературу в новосибирской школе, отец, рано ушедший из семьи, сменил много профессий — скульптор, милиционер, школьный физрук. Когда Звягинцеву было восемнадцать, тот неожиданно навестил их с матерью. Позже режиссер узнал, что родители в тот день поссорились: отец узнал, что сын учится на актера в Новосибирском театральном училище, ударил кулаком по столу и воскликнул «Что за бред?» «Какое счастье, что этого человека нет в моей жизни», — подумал Звягинцев-младший, узнав о той ссоре.

После Новосибирского театрального училища будущий режиссер поступил в ГИТИС, на актерский факультет. Шла перестройка, люди чувствовали себя все свободнее. Студенты бойкотировали курс марксизма-ленинизма. Друг из ВГИКа проводил Звягинцева на закрытые сеансы для студентов, где показывали западное авторское кино, еще не доступное для большинства советских зрителей. Особенно его потрясло «Приключение» Микеланджело Антониони. «Я понял, что фильм может быть невероятно содержательным, даже если в нем ничего толком не происходит», — вспоминает Звягинцев.

Режиссерского образования он так и не получил — но в новой России диплом перестал быть обязательным. В режиссуру Звягинцев попал через рекламу: снимал ролики для футбольного клуба «Спартак», обувного магазина, гранитной мастерской. Однажды на съемках, заказанных РЕН ТВ, молодой режиссер познакомился с продюсером Дмитрием Лесневским. Тот предложил ему поставить эпизод сериала «Черная комната» — а потом, довольный результатом, заказал еще два (над этим проектом Звягинцев работал вместе с оператором Михаилом Кричманом, который по сей день остается его постоянным соавтором). Спустя несколько лет именно Лесневский продюсировал полнометражный дебют Звягинцева «Возвращение». 

Впрочем, сегодня продюсер не считает, что открыл Звягинцева. В разговоре с The New Yorker он сказал, что люди, подобные режиссеру, «рождаются со своей миссией» — и со временем так или иначе ее выполняют.

«Возвращение», поэтическая картина о встрече давно пропавшего отца с сыновьями, не понравилось российским критикам: Лесневский боялся, что фильм забудут «после пары показов на РЕН ТВ». Однако в 2003-м картину показали на Венецианском кинофестивале, где она получила «Золотого льва» и приз за лучший дебют. Звягинцев вспоминает и другой неожиданный отклик: после телепремьеры в России ему написала женщина, которая оказалась его сводной сестрой. Она рассказала, что картину посмотрел отец режиссера. Когда фильм закончился, он вышел на балкон покурить и стоял там два часа «холодным осенним вечером».

После успеха в Венеции режиссера пригласил на встречу Владимир Путин; президент адресовал ему несколько реплик, написанных, очевидно, заранее, а затем они вместе отправились на «Мосфильм» — беседовать с кинематографистами. «Путин еще не стал тем, кем ему предстояло стать, — говорит Звягинцев. — Он тогда был величиной неизвестной». После этой встречи кремлевские чиновники несколько раз предлагали режиссеру присоединиться к неким «общественным комитетам и инициативам», но он всегда отказывался: считал это пустой тратой времени. Продюсер Лесневский в разговоре с The New Yorker подчеркивает: это очень нетипичное для российского режиссера поведение, большинство его коллег «обалдели бы от счастья».

Еще одна картина Звягинцева, о которой Яффа подробно рассказывает — это «Левиафан», социальная драма, где режиссер впервые стал открыто критиковать государство. Фильм снимали при поддержке Министерства культуры; по словам продюсера Александра Роднянского, команде нужны были не столько бюджетные деньги, сколько охранная грамота. Когда министр культуры Владимир Мединский увидел «Левиафан», он вызвал Звягинцева на разговор — и обвинил его в очернении России. В ответ режиссер заявил: он показывает страну такой, какой ее сделала власть. Именно после «Левиафана», пишет Яффа, Мединский изменил политику своего ведомства в отношении кино, запретив поддержку фильмов с критикой «избранной власти» (в 2014 году, описывая образ России в таких картинах, Мединский произнес фразу-мем «Рашка-говняшка» — Яффа перевел ее как «Russia is a shithole»).

Начало полномасштабной войны застало Звягинцева в немецкой больнице. Летом 2021 года ему стало плохо после прививки «Спутником V»; врачи полагали, что у режиссера был бессимптомный ковид, обострившийся из-за вакцинации, но точного диагноза Звягинцев не знает и сегодня. У него было поражено 92 процента легких, московский врач рекомендовал лечение в Германии. Режиссера перевезли в Ганновер, где его ввели в искусственную кому на месяц. «Большое темное пятно», — вот и все, что он может об этом вспомнить. В Россию Звягинцев так и не вернулся: выписавшись из клиники, он переехал с женой Анной Матвеевой и сыном Петром в Париж.

С кинопродюсером Натаниэлем Кармицем, главой киностудии MK2, режиссера познакомил Жоэль Шапрон — тот самый эксперт Каннского фестиваля. Кармиц рассказал Яффе, что увидел человека с еще нетвердой походкой, едва не погибшего, потерявшего дом и остро нуждающегося в работе, чтобы поддерживать семью. «Он понял, что выживет, и захотел вернуться к кино. Это была его единственная опция», — говорит продюсер.

Звягинцев предложил MK2 снять фильм «Юпитер», — о крахе олигарха, — над которым начал работать еще в России, сразу после картины «Нелюбовь». Этот проект собирался поддержать фонд Романа Абрамовича «Кинопрайм», но за три месяца до начала съемок отказался; продюсер Илья Стюарт предполагает, что в фонде просто «испугались». Однако Кармица концепция тоже не вдохновила: он сомневался, что зрители смогут сочувствовать олигарху. 

Тогда Звягинцев решил воплотить давний замысел, — римейк французский классики, — и попросил Шапрона составить список культовых семейных драм шестидесятых и семидесятых годов. Из девяти названий режиссер выбрал «Неверную жену» Клода Шаброля. Он вспоминает, что фильм его привлек еще на уровне названия, которое сразу разрушает интригу: получается, внимание зрителей должна удерживать не тайна, а нюансы отношений между героями. Из этой идеи в конце концов и вырос «Минотавр».

Финансирование у картины оказалось устроено сложнее, чем у российских фильмов режиссера: понадобилось участие двух французских кинокомпаний, одной немецкой, одной латвийской и нескольких частных русскоязычных инвесторов. По словам Кармица, этот принятый в Европе способ кинопроизводства оказался для Звягинцева совершенно непривычным. В России все финансовые вопросы решал Александр Роднянский — режиссеру не нужно было участвовать в поиске денег и делать презентации для инвесторов. «Он меня избаловал», — признается Звягинцев.

Режиссер хотел снять в «Минотавре» Алексея Серебрякова, который играл главную роль в «Левиафане», но актер, продолжающий жить в России, не стал с ним разговаривать, а затем удалил переписку. Звягинцев не удивился: «Артистам нужно выживать». Когда Яффа рассказал ему, что другой актер, снимавшийся в «Левиафане», Роман Мадянов, поддержал войну, режиссер ответил: «Конечно, это разочаровывает — но я никого не осуждаю». Актеры в России — «крепостные», добавил он.

Яффа смог поговорить с актером Дмитрием Мазуровым: он тоже живет в России, но принял предложение Звягинцева и сыграл в «Минотавре» главного героя, бизнесмена Глеба, которому предстоит отправить на войну 14 своих сотрудников. Тот настаивает, что «Минотавр» — «не манифест», а прежде всего камерная драма о семье, и что сюжет с мобилизацией мало повлиял на его видение роли. На съемочной площадке, как рассказала журналисту Варвара Шмыкова, режиссер практически не говорил о войне: все и так понимали его позицию.

После награды в Каннах, — «Минотавр» получил там Гран-при, второй по значению приз фестиваля, — Звягинцев вернулся к «Юпитеру». Он опасается обсуждать подробности о новом фильме, поскольку судьба этого проекта складывалась слишком уж сложно. Известно, что в производстве снова участвует Натаниэль Кармиц: образ главного героя больше его не смущает, поскольку в новой версии сценария он стал «более универсальным». В команде фильма — художник-постановщик Андрей Понкратов, который много лет работает со Звягинцевым, и Семен Ляшенко, соавтор сценария к «Минотавру». 

Натуру для съемок они ищут на Французской Ривьере; Яффа описывает визит команды на знаменитую виллу Рокабелла близ города Тулон. Звягинцев выглядел недовольным: за годы, прошедшие с его первого визита, вилла сменила владельцев и «стала напоминать санаторий». «Раньше здесь были пальмы, — сетует режиссер, — они сообщали что-то другое об этом месте».