На согласованный митинг КПРФ внезапно вышли десятки молодых людей. Они кричали «Нет войне!» и «Долой царя!», более 60 человек задержали Участница акции в годовщину расстрела Белого дома в Москве — о том, что там происходило

4 октября партия КПРФ провела в центре Москвы согласованную акцию, приуроченную к годовщине расстрела Белого дома. Помимо самих коммунистов, на митинг внезапно вышла не связанная с КПРФ молодежь, в том числе представители левых политических объединений и сторонники «Яблока». По данным организаторов, на акции, где благодаря молодежи зазвучали действительно острые политические лозунги, были задержаны 65 человек. «Медузе» удалось поговорить с участницей митинга Анной (имя изменено) — студенткой юрфака одного из московских вузов, которая шла в колонне молодежи.

Внимание! В этом тексте есть мат. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.

— Почему вы пошли на митинг КПРФ?

— Это один из немногих санкционированных митингов сегодня. Насколько мне известно, у руководства КПРФ была устная договоренность с мэрией о том, что будет разрешена отдельная колонна из малых [левых] партий, в том числе РРП. К нам присоединились «яблочники». 

Основная колонна шла впереди — возможно, они просто шли быстрее. Они держали свои капээрэфные знамена, кто-то нес флаг Советского Союза. Нам же вообще ничего нельзя было нести: всю символику, кроме КПРФ и СССР, руководство коммунистов попросило убрать. 

У нас в колонне был засланный казачок, который подходил к протестующим, показывал на кого-то пальцем — и человека задерживали. У нас было больше всего задержанных. За нами ехало три автозака.

Изначально к нам не должно было быть вопросов, если бы мы не кричали [не утвержденные КПРФ] лозунги. Но не сложилось. Кричали. В итоге к нашей колонне было больше всего внимания [силовиков].

— Насчет отдельной колонны для малых партий была какая-то устная договоренность с руководством КПРФ?

— Да. У КПРФ с мэрией города, а у малых партий — с КПРФ.

— И в рамках этой договоренности вы не должны были выкрикивать лозунги? 

— Утвержденный лозунг был «Нет политическим преследованиям!» — на сайте КПРФ перечислены все разрешенные на акции лозунги. А мы кричали про репрессии.

Но это все было чистой формальностью. Вязали и тех, кто ничего не кричал, — просто людей, которые шли возлагать цветы [к мемориалу «Поклонный крест»]. Задержали человека, шедшего с поднятой газетой «Правда». Прямо из толпы выдергивали людей.

— Вы можете рассказать, к какой политической партии или какому движению принадлежите? 

— Лучше не стоит. Эта партия еще не зарегистрирована. 

— Какой был примерный возраст участников акции?

— В нашей колонне было очень много молодежи. В целом на акции была молодежь и старики.

Мы с друзьями приехали к станции метро «Улица 1905 года» к 11 утра. Встречали людей, чтобы вместе пойти к памятнику, где в 11:30 начиналась официальная часть акции и люди стояли с портретами погибших [защитников Белого дома]. К нам подходили люди студенческого возраста и младше. Но в основном студенты.

— Как сторонники КПРФ старшего поколения реагировали на вашу колонну? Они удивились такому количеству молодежи?

— Да, было удивление. Один очень реакционный человек, который, услышав лозунги «свободу Морозову», «за Бондаренко», начал кричать, что «Россия за Путина». Еще одна женщина во время шествия изо всех сил старалась перекричать лозунги нашей колонны официальными лозунгами КПРФ. 

— Расскажите о том, как проходила акция.

— У памятника толкнул речь Зюганов, за ним Харитонов. Мы слушали помпезные речи о том, какая Россия молодец и какие украинцы «неонацисты». Затем Зюганов сказал пару слов про выборы — что они сфальсифицированы, потому что все, кого Зюганов знает лично, голосовали за КПРФ. Смешно.

Я согласна с тем, что результаты выборов необъективны, но речь Зюганова была как обычно… Это «Зиганов» — сами понимаете. 

В час дня часть с речами и портретами [защитников Белого дома] закончилась, и мы пошли в сторону мемориала [«Поклонный крест»], где возлагали цветы. К нему, к сожалению, дошли не все.

— Где прошли основные задержания?

— Задерживать начали на улице Красная Пресня, где-то спустя полчаса после начала шествия. Основная колонна с КПРФ к тому моменту уже ушла вперед — они стояли у мемориала и их никто не трогал. В основном тех, кто постарше, не трогали.

— Как вы вообще относитесь к КПРФ?

— КПРФ находится на стыке системности и оппозиционности. К ней у власти в среднем меньше претензий, [чем к несистемным оппозиционным партиям]. При этом Зюганов позволяет себе заявления о том, что выборы были сфальсифицированы и что блокировки интернета — это плохо.

Понятно, что все, кроме «Яблока», — это не антивоенные партии, и в этом идеологическом аспекте КПРФ не может удовлетворить запрос молодежи. Но при этом, вступая в КПРФ или оказываясь среди ее сторонников, ты не рискуешь быть уволенным с работы, исключенным из университета или колледжа. 

Такая вероятность в случае с КПРФ намного ниже, чем для сторонников «Яблока» или тех, кто участвовал в митингах в поддержку Навального, — все это было намного опаснее, чем выйти 4 октября. Этот митинг был официально согласован, и силовики сначала никого не разгоняли, а просто смотрели.

Так что несмотря на то, что деды из КПРФ — мутные типы и им давно пора на пенсию, это все равно один из вариантов выражения протеста. Понятно, что сам выход на эту акцию ничего не решает, но как есть.

— Почему вы все-таки вышли?

— Чтобы показать, что мы есть. На акции было очень много молодежи. Я слышала лозунги «Долой Роскомнадзор», «Нет войне», «Долой серую моль», «Долой царя».

Уже у мемориала, после того как всех начали разгонять, народ стал кричать «На хуй „Единую Россию“» По сути, согласованный митинг использовался для несогласованных лозунгов.

Я знаю много людей, которые участвовали в агитации за КПРФ, были наблюдателями от партии на парламентских выборах и ходят на подобные акции.

— Мне кажется парадоксальным, что кто-то выходит на митинги КПРФ и при этом в корне не согласен с позицией партии по поводу войны. 

— Я бы это объяснила тем, что просто хочется движа. Движа нет, а хочется. Хочется хоть что-то успеть сделать.

— Вы что-то знаете о реакции руководства КПРФ на действия вашей колонны?

— Нет. Я занималась помощью задержанным.

— Когда и почему начали задерживать? Говорили, что основные задержания начались после того, как протестующие начали кричать «Долой царя». Это так?

— Нет. Задержания начались еще у метро «Улица 1905 года». Там свинтили человека с флагом КНДР и еще кого-то с бело-сине-белым флагом.

Потом, уже во время шествия, забрали человека с газетой «Правда». На подходе к Кропоткинской свинтили человека с анархистской символикой. Они точечно выдергивали из толпы тех, кто им приглянулся. А потом на Дружинниковской улице начали задерживать массово — три автозака они заполнили уже там.

— Что послужило триггером?

— Сложно сказать. Это было скорее похоже на превентивную меру. Потому что тогда лозунги были еще не совсем кровожадные. «Долой царя» еще не кричали. Как раз тогда нескольких моих знакомых задержали. Кто-то крикнул «бежим отсюда, там людей забирают» — и я побежала вместе с остальными в сторону парка «Красная Пресня». Нас было чуть больше 20 человек. 

После этого я вернулась на митинг — к своим знакомым. Мы пытались узнать, что с задержанными, отпустят ли их. Но, как выяснилось, отпустили не всех.

— Вы сказали, что на митинге было больше молодежи. Это с учетом основной колонны? 

— Я не видела ее вблизи. Но колонна молодежи была в разы больше официальной.

— О чем говорили в вашей колонне?

— Была очень показательная история. Ко мне на акции подошла девочка и спрашивает: «Как ты относишься к Зюганову?» Я ей отвечаю: «Да в рот я ебала этого Зюганова» — и она мне пожала руку. После этого ко мне подошли куча «яблочников» и говорят: «Слушайте, а вы не знаете, можно ли как-то примкнуть к вашей колонне? Чтобы нас сразу не задержали». И мы договорились, что возьмем их в свою колонну.

— В самом «Яблоке» заявили, что члены партии в акции не участвовали.

— Было очень много новых сторонников «Яблока», которые еще даже не вошли в партию. Это такая молодежь на реактивном двигателе, которая за смену режима и остановку всех этих действий (войны, — прим. «Медузы»).

— Как при задержаниях вели себя силовики? 

— Никого не били. Просто давили морально — окружали людей так, чтобы было понятно, что все, не выйти уже. А затем брали под одно плечо, как бы приобнимая, под второе — и давили на плечи, чтобы нельзя было вырваться. 

Уже около суда были неприятные личности (речь о сотрудниках Таганского отдела МВД, которые приехали на автозаках, — прим. «Медузы»), которые не пускали к автозаку адвоката. Даже на два метра не давали подойти. Людей держали в автозаке четыре часа, до шести вечера. Я так понимаю, это было сделано специально, чтобы не пускать слушателей в зал суда [во время вынесения решения об административном аресте]: после шести часов суд официально закрывается. 

При этом решение по делу задержанного Владимира Бодяшкина вынесли в час ночи.

— Что известно о задержанных?

— Всего было задержано более 60 человек. Дела рассматривались в трех судах. Один из адвокатов, побывавших в Красносельском суде, сказал мне, что многие отделались штрафами. Одного парня арестовали на 14 суток. 

В Таганском суде двоим дали штрафы — их защита доказывала, что они вообще не участвовали в митинге и шли в зоопарк. Их отпустили в 11 вечера. Тем, чье участие в митинге доказали, дали по 10 и 15 суток.

Судьей там была Александра Анохина. Как нам объяснили [правозащитники], это одна из главных судей по политическим делам и «иноагентам». И то, что кто-то от нее ушел со штрафом, — это благословение свыше.

— Удалось ли протестующим самоорганизоваться для помощи задержанным?

— Во время митинга ребята подходили [к силовикам] и спрашивали, будут ли отпускать людей. Пожилые сторонники КПРФ тоже подходили и пытались как-то помочь. Один даже пихнул эмвэдэшника, чтобы ребята успели убежать, — и человек пять убежали.

Уже после задержаний к отделам поехали знакомые и близкие задержанных.

— КПРФ юридически помогала задержанным?

— Говорят, что помогали. Но до Таганского районного суда ни в день акции, ни на следующий день вообще никто не доехал.

А так люди самоорганизовывались, приходили к отделам. К судам уже меньше. Около Таганского суда было 15 человек: друзья, соратники, родители задержанных и пара сторонников «Яблока», которые просто пришли поддержать.

— Вы упомянули акции в поддержку Навального.

— Я тогда в них не участвовала, потому что была совсем одна в идеологическом плане. Жила в небольшом городе, и родители просили меня быть осторожной.

— Как вы заинтересовались политикой? Что стало триггером?

— Пару лет назад, в старшей школе, я встретила близких по духу людей, интересующихся политикой. До этого я была довольно аполитична и очень переживала за свою индивидуальную свободу — возможность ходить по улице. Хотя где-то внутри и была недовольна происходящим.

Мой друг попал на СВО в первых рядах. До начала специальной военной операции он служил по контракту на приграничных территориях. Я тогда потеряла с ним связь, а когда начались официальные заявления, связала все это, и мне стало очень страшно за него.

Я в этих переживаниях провела год, пока его, наконец, не отправили лечиться домой. СВО вообще стала для меня пиковым моментом.

— Вы сказали, что раньше вам было страшно за индивидуальную свободу. А сейчас?

— Сейчас намного меньше. Мне было бы морально легче оказаться в одном автозаке с ребятами. 

— Есть ли, на ваш взгляд, способ мирно выражать несогласие с властью в России?

— Как будто бы можно, но все будет караться. Все поставят на карандаш, и в какой-то момент это приведет к административным делам — и, возможно, к уголовным. Но можно не только выходить на митинги. Можно вступить в «Яблоко», приходить на вечера писем политзаключенным. 

Можно заниматься менее политическим активизмом, например связанным с инфраструктурой города. Можно много что делать — если готов отсидеть за свои идеалы и пожертвовать личной свободой.

— Вы готовы?

— До определенной степени. Если речь об административке, то да. На большее боюсь, что не готова. Я учусь на юридическом, и хотелось бы иметь возможность вести официальную деятельность.

— Как вам кажется, насколько сейчас опасно быть в оппозиции?

— Опасно. Но если ничего не делать, все станет хуже. Когда думаешь, что хуже быть не может, становится еще хуже.

— Молодежь в России сегодня политизирована?

— Молодежь аполитична, но хочет жить без блокировок. Хочет больше личного комфорта, личной свободы, меньше санкций — и в этом ее основная политизированность.

Хотя, судя по разговорам со студентами, с которыми я учусь, народ политизируется. Но мне сложно судить, потому что лет десять назад я училась в школе и в My Little Pony играла, извините.