Мобилизация после выборов — это и правда «чушь», как говорит Путин? Откуда тогда пошли эти слухи? И хватает ли на войне людей без принудительного набора?

Владимир Путин и его подчиненные в последнее время активно опровергают слухи о предстоящей мобилизации. Многих это только больше тревожит: уровень доверия к заявлениям властей низкий, а спекуляции относительно планов принудительно набрать в армию сотни тысяч рекрутов не иссякают. Отдел «Разбор» постарался отложить эмоции в сторону — и еще раз ответить на круг главных вопросов на тему мобилизации. Почему ажиотаж поднялся именно к осени? Правда ли, что власти Украины информационно атакуют Кремль этими слухами? И есть ли объективные предпосылки к мобилизации?

Почему мобилизацию предсказывают именно осенью — и как нагнетались слухи

Для начала напомним важный факт: «частичная» мобилизация, которую Владимир Путин объявил 21 сентября 2022 года, продолжается — указа о ее сворачивании президент так и не подписал. Принудительный набор в армию сотен тысяч россиян, по сути, завершился лишь на словах. Законодательно направить человеку повестку о мобилизации могут и сегодня.

На практике, впрочем, с конца осени 2022-го этого не происходит. А вот слухи о «новой волне» мобилизации всплывают с завидной регулярностью. В этом тексте мы не будем перечислять все прогнозы, не сбывшиеся в 2023–2025 годах, а сосредоточимся на нынешней «волне».

Российские чиновники постоянно твердят о том, что ее разгоняют украинские власти — чтобы дестабилизировать обстановку в стране. Такой мотив у официального Киева вполне объясним — ту же цель как минимум отчасти, очевидно, преследуют и удары ВСУ по НПЗ и складам маркетплейсов. Чем больше разнообразных практических «эффектов» войны и тревожных ощущений из-за риска мобилизации чувствуют на себе россияне, тем выше вероятность социального взрыва и формирования общественного запроса на остановку боевых действий.

Социология «пацифистских» тенденций не улавливает: например, по данным «Левада-Центра», с февраля-марта в России снижается число сторонников мирных переговоров и растет — сторонников продолжения войны. Впрочем, относиться к подобным исследованиям в стране, подчиненной военной цензуре, стоит с большим скепсисом.

Так или иначе, украинские власти и правда регулярно подогревают дискуссию о возможности новой мобилизации в России. Возьмем главного спикера — президента Владимира Зеленского. За последние полгода он более десятка раз делал публичные прогнозы о грядущем принудительном наборе в ВС РФ — и с ним регулярно кулуарно соглашались источники в западных разведслужбах и госорганах.

• В середине апреля 2026-го Зеленский связал с будущим насильственным набором в армию сотен тысяч россиян решение Кремля заблокировать в стране телеграм. Затем еще раз публично повторил эту мысль: блокировки интернета — инструмент предотвращения «бунта» из-за грядущей мобилизации.
• В конце того же месяца президент Украины заявил, что о планах мобилизации в России ему доложил руководитель Главного управления разведки (ГУР).
• В середине мая Зеленский привел цифры, которые представило ему ГУР: России нужен набор в армию 100 тысяч человек. Примерно тогда же слухи поддержали разведки европейских стран: источники The Wall Street Journal объясняли это желанием Кремля расширить конфликт за пределы Украины. А глава дипломатии ЕС Кая Каллас объясняла изданию: «Если просто начать мобилизацию, то это пошлет сигнал, что Россия не выигрывает войну в Украине. Поэтому… им необходимо эскалировать ситуацию, чтобы оправдать мобилизацию. И это очень опасный момент».
• В конце того же месяца президент Украины уточнил, что дополнительная мобилизация в России коснется «как минимум десятков тысяч человек», а власти страны активизировали выдачу мобилизационных предписаний. Тогда же появились первые утечки о возможных планах Кремля пойти на непопулярный шаг осенью после выборов в Госдуму: об этом The Washington Post на условиях анонимности рассказали чиновники из европейских стран.
• Следующее упоминание Зеленским мобилизации в России случилось в начале июня — в знаменитом открытом письме Путину, где президент Украины упомянул намерение его оппонента «устроить вторую волну» принудительного набора в армию.
• В середине июля — еще один прогноз Зеленского о возможности «увеличения мобилизации» после выборов в Госдуму.
• В конце месяца — заявление о том, что к расширению мобилизации Путина подталкивает один из лагерей в окружении российского президента. И следом — о том, что это будет «довольно значительная волна» набора новобранцев в ВС РФ.
• Спустя несколько дней Зеленский добавил деталей: мобилизация может случиться в октябре, а число мобилизованных — достигнуть полумиллиона человек (и составить не менее 300 тысяч). Вскоре после этого заявления слухи впервые были подкреплены источниками в Вашингтоне: анонимные американские чиновники в комментарии The Wall Street Journal не исключили, что у Кремля вскоре не останется иных путей достижения целей на поле боя, кроме принудительного набора.
• В начале августа Зеленский еще раз повторил свою оценку в полмиллиона нужных Путину на фронте людей, но не исключил, что официального объявления новой мобилизации не случится: набор может происходить и через «теневые» контракты. Следом последовало уточнение: источник этих знаний — некие «внутренние российские документы», добытые украинской разведкой.
• В конце месяца президент Украины дал развернутый комментарий: «периферийная» мобилизация в России «пройдет не в центральных городах» и ограничится 300 тысячами новобранцев в 2026 году, но продолжится в 2027-м. Одновременно The Wall Street Journal со ссылкой на источники в западных разведках сообщила об интенсификации учений ВС РФ по проведению мобилизационных процедур.
• Последняя реплика Зеленского — от 8 сентября: президент Украины настаивает на прогнозе в 300 тысяч мобилизованных «после выборов» в «скрытой или открытой» форме.

«Медуза» ведет хронику войны с февраля 2022-го. За это время мы изучили тысячи свидетельств конфликта, нарисовали сотни карт и написали десятки сводок и аналитических материалов. Эта работа отнимает много времени и ресурсов — но, уверены, нужна вам. Чтобы мы могли продолжать рассказывать о войне в том же масштабе, пожалуйста, поддержите «Медузу»!

Насколько оправданны эти прогнозы — и какова потребность российской армии в мобилизации

Сразу оговоримся: четких ответов на такие вопросы у нас нет — но, скорее всего, нет их и у авторов прогнозов.

Начнем с официальных опровержений. Примерно с середины лета российские депутаты, дипломаты и высшие руководители регулярно обвиняют украинскую сторону во «вбросах», «информационных атаках» и прочих попытках «раскачать» ситуацию в стране. Об этом, например, говорили члены комитета Госдумы по обороне, постпред РФ в ООН Василий Небензя, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев (не единожды) и, конечно же, сам Владимир Путин.

Не все эти опровержения должны однозначно успокаивать. Например, Небензя отмечал, что мобилизация не нужна «в данный момент». А Путин в последнем заявлении исключил такой сценарий «на сегодня». Подобные лукавые оговорки могут помочь властям дезавуировать свои заверения после выборов в Госдуму. Как это было в 2022 году, когда за два дня до объявления «частичной» мобилизации председатель думского комитета по обороне Андрей Картаполов убеждал россиян, что им не стоит опасаться «всеобщей» мобилизации. «Всеобщей» и правда не случилось — но лишь потому, что власти спрятали ее за «частичным» эвфемизмом.

В сокрытии мобилизационных планов их можно заподозрить и по другим косвенным причинам.

• С 2022 года было принято немало законов, закрывающих лазейки для потенциальных уклонистов от следующей волны принудительного набора в армию. Впрочем, это вовсе не означает наличие каких-то конкретных планов.

Но вам лучше знать об этих законах

Путин называет слухи о мобилизации после выборов «чушью». Но за годы войны власти сделали многое, чтобы эти слухи пугали россиян Мы изучили новые законы, связанные с мобилизацией. О чем важно знать?

6 дней назад

• Многие наблюдатели восприняли как полигон грядущей «периферийной» мобилизации летние облавы на мужчин в Пензенской области. Под самыми разными предлогами в регионе задерживали потенциальных новобранцев ВС РФ и самыми разными методами, включая насильственные, заставляли их подписать контракт и отправиться на войну. Впрочем, не менее, если не более вероятной мотивацией местных властей могло быть элементарное стремление наверстать планы по числу завербованных контрактников, которые спускаются на уровень субъектов Федерации из Москвы. Источники газеты Financial Times называли общую цель такого набора — 409 тысяч человек в 2026 году. И не исключено, что в пензенском кейсе мы увидели «перегибы на местах» в исполнении отстающего от планов региона, а не некую модельную ситуацию, которая будет масштабирована на всю страну. (Справедливости ради отметим, что отдельные задержания по тому же сценарию случались и в других российских областях.)
• С возможной подготовкой мобилизации также связывали учения по проведению мобилизационных мероприятий в Калининградской области, рост числа объявлений о наборе специалистов по ведению воинского учета, раздачу упоминавшихся Зеленским мобилизационных предписаний и многие другие явления и события. Как и в случае с упомянутыми выше законами, можно лишь констатировать, что ни из одного из них не следует прямо, что мобилизация случится — или нет.

На чем точно стоит остановиться подробнее — так это на главной линии аргументации своих прогнозов украинской стороной. Зеленский и другие представители военного и политического руководства страны уже несколько месяцев упирают на то, что мобилизация России нужна не просто чтобы нарастить свою группировку на фронте — а чтобы хотя бы компенсировать ее сокращение. Связано это, по версии официального Киева, с успехами ВСУ в нанесении потерь противнику. Украинская армия в этой картине мира научилась убивать и тяжело ранить большее число российских солдат в месяц, чем успевают набирать ВС РФ.

Так ли это на самом деле? Скорее всего, нет, хотя точный ответ на этот вопрос мы пока не знаем — потому что не имеем надежной оценки потерь ВС РФ в 2026 году. Спор идет о планке в 30 тысяч человек: Украина утверждает, что из рядов ВС РФ выбывает большее число военнослужащих в месяц. Этой осенью мы проверим такую оценку в рамках новой волны нашего исследования потерь российской армии, основанной на данных Реестра наследственных дел и поименных списков погибших. Но все предыдущие волны такого уровня не фиксировали даже близко.

Вот последняя из волн — с итогами четырех лет войны

350 тысяч погибших российских солдат Это новая — надежная — оценка потерь ВС РФ за четыре года большой войны. Нам впервые удалось включить в подсчет пропавших без вести военных

4 месяца назад

В августе немецкий экономист Янис Клюге писал, что приток новобранцев в ВС РФ во втором квартале находился на уровне тысячи человек в день — это те самые 30 тысяч человек в месяц. Исследователь опирается на данные региональных бюджетов, из которых финансируются крупные единовременные выплаты контрактникам, — это одна из самых надежных метрик для определения динамики пополнения российской армии. И, по мнению Клюге, потребность в новом раунде мобилизации не так остра, как заявляют украинские и западные источники.

Но Путин может руководствоваться не только «объективными» критериями сохранения статус-кво. Для прорыва к «победе» в войне, какой ее видит российский президент, он способен решиться на «проактивное» усиление армии за счет мобилизации.

Проблемы такого шага мы уже описывали в недавней серии ответов на ваши вопросы о войне.

• Квоты на наем контрактников установлены на нынешнем уровне, потому что столько людей армия может «переварить»: обучить и оснастить техникой. Воюют не отдельные солдаты, а подразделения. Им нужны офицеры — боевые и штабные. Соединениям и объединениям (бригадам, дивизиям, корпусам, армиям) нужны подразделения обеспечения (ПВО, РЭБ, логистики, артиллерии и т. д.). А теперь еще и многотысячные подразделения операторов дронов.
• У Кремля есть опыт принудительной мобилизации, сопровождавшейся недовольством и бегством людей за границу. Социальные и политические риски действительно велики. Есть и финансовый аспект: за, допустим, 300 тысяч новых мобилизованных только федеральный бюджет должен будет заплатить в виде бонусов, зарплат, доплат и выплат за смерть и ранение, по консервативному подсчету, более триллиона рублей за первый год.

Несмотря на эти риски, Минобороны РФ в мобилизации может быть явно заинтересовано: ведомство, судя по всему, недовольно контингентом новобранцев, которых получает сейчас. Из людей, решивших рискнуть жизнью за деньги от большой нужды, сложно сформировать высокотехнологичные подразделения «армии будущего». А альтернативы им без мобилизации нет.

• В последний год ВС РФ пытались найти несколько десятков тысяч операторов дронов среди студентов и прочей молодежи (им обещали гарантированный краткосрочный контракт без права перевода в другие рода войск; но, кажется, студенты армии не поверили, и кампания провалилась).
• Аналогично Минобороны пыталось набрать людей в мобильные огневые группы для борьбы с дронами в тылу. Тут был другой критерий — дешевизна. Бойцов пытались нанять за счет пополнений резерва — людей, которые получают от армии небольшие деньги, а взамен вызываются на сборы на короткий срок каждый год. Об успехах этой кампании тоже не слышно, хотя в каком-то количестве резервисты в мобильных огневых группах встречаются.

Кремль вполне может согласиться (особенно если сам — в лице Путина — поддерживает такой сценарий) с тем, что мобилизация позволит решить проблему качества рекрутов. Однако и это пока исключительно умозрительный вариант.

Подробнее о перспективах мобилизации и других аспектах войны

Нужна ли российской армии мобилизация? Удержат ли ВСУ Донбасс? Кто побеждает в битве дронов? И что там в Малой Токмачке? Отдел «Разбор» продолжает отвечать на вопросы читателей о войне

24 дня назад

И последнее. Алармизм vs. рациональность

Мобилизация-2022 нанесла российскому обществу глубокую травму: сотни тысяч людей попали на фронт, сотни тысяч членов их семей лишились близких (только по поименным спискам на войне погибло уже более 20 тысяч мобилизованных — а общее число, вероятно, значительно выше), сотни тысяч — экстренно бежали из страны в никуда. Повторения такого опыта явно не хочется никому, кроме небольшого лагеря самых ярых сторонников войны. Даже трансляция новостей — триггер, который раздражает россиян: мы чувствуем это всякий раз, когда после статьи, ютьюб-шоу или инстаграм-поста на тему мобилизации получаем упреки в алармизме.

Увы, мы точно не можем сказать, что эта тревога абсолютно беспочвенна. Хотя бы потому, что не знаем, что в голове у Владимира Путина — главного (а может, и единственного) «центра принятия решений» с российской стороны. Можно лишь предположить, что он понесет сильные репутационные потери, если после убаюкивающих заявлений о том, что слухи о мобилизации — это «чушь собачья», объявит о принудительном наборе сотен тысяч новобранцев.

Но заботится ли Путин о своей репутации, руководствуется ли он рациональными аргументами в достижении своих целей — и чего вообще хочет добиться по итогам войны? Ответы на эти вопросы знает только он сам. А построенная им вертикаль за годы войны сделала многое, чтобы новая мобилизация прошла по возможности «бесшовно» — для власти, но не для граждан.