«Нет объяснения, почему все всплыло именно в Пензе. Но я не верю, что такой регион один» Силовики поймали и отвезли в военкомат десятки пензенцев. Некоторых уже вынудили подписать контракт. Это новая тактика властей? И кто в зоне риска?
Вечером 18 июня в Пензе и других городах области прошли массовые облавы. ОМОН и сотрудники военкоматов останавливали прохожих для проверки документов. Некоторых задерживали и отвозили в военкомат, где вынуждали подписывать контракт с Минобороны. В тот же вечер в местных соцсетях появилось видео, на котором жительницы Пензы ругаются и не дают проехать автобусу с задержанными мужчинами у ворот военкомата. Правозащитники из проекта «Идите лесом» помогают пензенцам защититься от подписания контракта, это уже удалось сделать как минимум четырем жителям города. «Медуза» узнала у представителя «Идите лесом» Ивана Чувиляева, что известно о новой тактике силовиков — и кто особенно рискует стать жертвами облав.
— 18 июня СМИ и телеграм-каналы сообщали про облавы в Пензе. Что вам об этом известно?
— Если совсем обобщить, то [силовики] решили совместить две свои любимые тактики военного времени. Первая — непосредственно облава, раньше они были исключительно на призывников. Вторая — это метод пряника. Людям обещают работу, большие деньги, а на самом деле заманивают в военкомат, чтобы те подписали контракт. Вчера мы видели нечто среднее — облаву с целью намотать людей на контракт.
Жертвы таких облав не мужчины призывного возраста, а вообще все, кто окажется в зоне видимости [полицейских]. Из четырех обращений, которые я видел своими глазами, два касались людей с долгами по алиментам, одно — человека с непогашенной судимостью, еще одно — человека, который просто шел по улице подвыпивши. Их родственники забили тревогу, когда человек не появился [дома], пошли искать — и обнаружили в военкомате. После чего связались с нами.
Из всего этого мы делаем вывод, что теперь военкоматам интересны те, у кого есть проблемы с законом или деньгами. Те, кого менты могут подцепить на какой-то крючок, будь то непогашенная судимость (с ней надо ходить в полицию и отмечаться) или алименты. Их тоже зачастую выбивает полиция.
— Получается, сейчас хватают не случайных людей на улице? Выслеживают кого-то конкретного?
— Да их и выслеживать не надо: человек идет по улице, [полицейский] проверяет его документы. Пробивает по базе — и выясняется, что прохожий в розыске. Раньше во время облав [на призывников] они не особо парились, у них на все был один ответ: «Это не я, это камера с распознаванием лиц тебя вычислила и сказала мне тебя забрать». Теперь они говорят: «Ты — преступник, пойдем со мной».
Но фокус заключается в том, что дальше они не начинают никакого производства. Пьяного человека не упекают на 15 суток за, предположим, хулиганство. Пойманных принуждают к подписанию контракта.
— Как обратившиеся к вам родственники описывают такие задержания?
— Человека останавливают на улице, ведут в отделение и удерживают там до тех пор, пока он не подпишет контракт. Или пока не придет кто-то из близких и не скажет: «Это мой муж, вот его документы, отпустите его немедленно».
— Получается, все это время у задержанных есть доступ к телефону?
— Да, к счастью. Во всяком случае они связывались и с близкими, и с адвокатами. Это, может быть, одна из немногих хороших вещей в контексте этих облав.
— Людей, о которых вы рассказываете, удается отбить?
— Да, конкретно этих [четверых] удалось отбить. Но с ними задержали десятки людей. Некоторые из них подписали контракт, кого-то уже отправили в [воинскую] часть. Здесь видна примета старых облав на призывников: раньше был призыв одним днем, теперь — заключение контракта один днем. Человек подписывает документы, проводит ночь в полиции, быстренько приезжает транспорт и увозит в часть.
— Каким образом удается отбить задержанных? Какие доводы родственников или адвокатов действительно работают?
— Чтобы не врать, зачитаю [выдержки из отчета коллег]. Первого товарища, у которого большой долг по алиментам, «привезли в военкомат сразу, уговаривали подписать контракт, не били, хотя у нас за этим никогда не стояло, и отпустили достаточно легко, как только за ним пришли [близкие]». То есть пришла, предположим, девушка и сказала: «Я его девушка, отпускайте». И его отпустили.
Второго «задержали пьяным, увезли в отделение полиции и угрожали, что лишат родительских прав за пьянство, если не подпишут контракт. Составили протокол и отпустили, но со скандалом». То есть он все-таки смог отбрехаться от контракта.
Третий: «долг по алиментам, ранее судим, отвезли на Складскую [улицу] (там находится Пензенский военкомат, — прим. „Медузы“), его долго не отпускали, [близким] пришлось адвоката посреди ночи искать. Сейчас забрали уже, но что там было, никто не знает, он отсыпается».
Вот три принципиально разных варианта: человека выцарапали [близкие], на него составили протокол и он сам ушел — или пришел адвокат и смог человека собрать.
— К вам обращались семьи тех, кого не удалось отбить?
— Один из наших постов — как раз про мужчину, которого заставили подписать контракт. Нам написали его родственники, прислали жалобу, которую подали по его делу. Его в состоянии алкогольного опьянения забрала гражданская машина, отвезла в полицию. Там сказали: «Подпиши протокол задержания, и мы тебя отпустим». А это оказался контракт.
При себе у мужчины не было документов, паспорт до сих пор лежит дома. Но сам человек находится за тысячу километров от Пензы в военной части.
— Людей часто отправляют на войну буквально обманом? То есть не через обещания легкой службы и больших денег, а подсовывая подложные документы.
— Это очень распространенная практика. Они еще любят выдавать бумажки, скажем, срочникам в темном автобусе. Люди едут в автобусе, все трясется, света нет, а им говорят: «Подпишите вот здесь, это бумажки на ваше обмундирование, вы расписываетесь за него». А потом выясняется, что это контракт. Так что это абсолютно обычное, штатное дело.
— Скольких человек, по вашим оценкам, пытались таким образом заставить подписать контракт?
— Я бы сказал, как минимум сотню. Сколько народу намотали на контракт, сколько до сих пор находится в полиции, — к сожалению, все это мы узнаем только спустя время, когда к нам придут родственники: плакать, что близкого человека отправили на фронт.
— Где-то еще, кроме Пензенской области, случались облавы на потенциальных контрактников?
— Нет, но у меня нет объяснения, почему все всплыло именно в Пензе. Я не верю, что это ограничено только одним регионом. Скорее всего, это будет происходить много где еще, и мы с такими случаями столкнемся не раз. Просто не везде это выходит в паблик, а в Пензе вышло.
Понятно, что это эксцесс исполнителя. Но таких исполнителей много по всей стране.
— Облавы затронули не только Пензу, но и другие города региона. Получается, речь все-таки идет не об эксцессе на местах — явно прослеживается некое указание сверху.
— Совершенно верно — это эксцесс исполнителей на уровне администрации Пензенской области. Ну, и подозреваю, это не последний подобный случай.
— Что сейчас происходит с облавами в целом? В том числе на призывников.
— Они сохраняются, но это уже не то [, что было в последние годы войны]. У [военкоматов] теперь другие стратегия и тактика. Нет никаких указов Путина, мол в эту призывную кампанию принесите мне сколько-то деточек, я сегодня их за ужином скушаю.
Нет никаких осенних-весенних призывов, да и самого призыва нет. Есть контракт, это главное — этим, пожалуйста, и занимайтесь. А призыв им побоку — это так, формальность. Он нужен, только чтобы наматывать людей с призыва на контракт.
«Медуза»