ПВО вокруг Москвы больше не справляется с налетами дронов? И почему именно НПЗ уязвимы перед ударами ВСУ? Разбираем прорыв противовоздушной обороны столицы
16 и 18 июня украинские дроны прорвали оборону на юго-востоке Москвы и вывели из строя обе установки первичной переработки нефти на Московском НПЗ. На второй раз там же сгорели несколько емкостей с топливом; дым от пожара окутал прилежащие спальные районы. ВСУ в этом ударе совместили сразу несколько целей: продолжили кампанию ударов по НПЗ; показали, что способны прорвать самый мощный и эшелонированный район противовоздушной обороны (ПВО) в России; наконец, получили эффектную медийную картинку, которую продемонстрировали союзникам на Западе. Для российских чиновников и военных эта картинка тоже показательна: система ПВО даже в столичном регионе заведомо не может остановить массированные удары. ВСУ научились собирать нужные силы, чтобы «перегружать» радары и пусковые установки вокруг самых охраняемых объектов. Другие же схемы защиты применяются ограниченно или находятся на стадии испытаний.
Вам нужны новости. А нам нужна ваша поддержка. Помогите «Медузе».
Как украинские дроны научились прорывать московскую ПВО? И какой ущерб нанесли последние удары?
Весной 2026-го Украина сделала приоритетной целью своей воздушной кампании последовательные удары по российской нефтяной переработке. Выбор не случаен:
- ВСУ и спецслужбы страны обладают в достаточном объеме лишь одним дальнобойным средством поражения. Это дроны разных моделей с относительно слабыми боеголовками весом в несколько десятков килограммов. Как правило, у таких БПЛА, бьющих по целям на расстоянии более 500 километров, боевые части примерно вдвое менее мощные, чем у последних российских «Гераней». Ракет (крылатых и баллистических) для ведения массированной воздушной кампании у Украины пока недостаточно.
- Боеголовками в несколько десятков килограммов сложно разрушить, например, железобетонные корпуса заводов военно-промышленного комплекса или крупные мосты. Поэтому логично наносить удары по незащищенным целям на открытых площадках. Естественно, эти цели должны иметь высокую ценность для российской экономики. НПЗ в европейской части России идеально подходят под такие критерии.
- Предыдущая украинская кампания против нефтепереработки осенью 2025 года показала, что для максимального урона требуется системное воздействие. При редких ударах по самым уязвимым на НПЗ крупным установкам первичной переработки (АВТ — атмосферно-вакуумные трубчатки) России удавалось относительно быстро восстановить производство. Весной и летом 2026-го ВСУ бьют чаще, а сами удары стали разнообразнее. Кроме АВТ и емкостей с топливом, поражаются более сложные в ремонте (и требующие импортных запчастей) установки глубокой переработки. Все это, по данным Bloomberg, привело к снижению выработки бензина на 13% год к году в конце мая, что близко к порогу, за которым страну накроет дефицит топлива. С тех пор удары по НПЗ продолжались, хотя шел и ремонт поврежденных заводов.
- Московский НПЗ «Газпром нефти» до недавних пор страдал от украинских ударов сравнительно мало — он подвергался единичным ударам с большими промежутками между ними. Это связано с тем, что завод находится внутри мощного позиционного района ПВО, а также имеет собственные объектовые (то есть обеспечивающие самозащиту) средства ПВО — явно более многочисленные, чем у большинства других предприятий.
- Сложности с прорывом такой ПВО, как ни странно, порождают не только технические проблемы, но и политические плюсы для Украины: если ВСУ начнут регулярно преодолевать массированную защиту, это покажет (украинскому и российскому обществу, а также Западу) слабость Кремля.
Для прорыва 18 июня, судя по всему, использовалась значительная группировка дронов. Минобороны РФ называет ее рекордной, заявляя, что была сбита почти тысяча БПЛА (но доверия этим заявлениям нет).
Наверняка можно сказать, что налет был необычным.
- В нем массированно применялись не только традиционные дальнобойные дроны FP-1 и «Лютый», но и другие системы. Например, выполненный по той же, что и российская «Герань», аэродинамической схеме БПЛА «Сичень».
- Кроме того, налет стал рекордным по числу зафиксированных на видео поражений дронов (что, вероятно, объясняется не только масштабами атаки, но и тем, что воздушный бой в районе НПЗ произошел при свете дня в густонаселенном районе).
- В видео попали и многочисленные промахи перехватчиков российских зенитно-ракетных комплексов, оборонявших завод.
- Нет ни одного видео, в которых дрон был точно сбит иным видом оружия, нежели ракеты-перехватчики.
Так или иначе, ВСУ поразили несколько установок и емкостей с горючим на НПЗ. Упали БПЛА и на территории расположенного неподалеку рынка «Садовод». Другие попали в многоэтажки и стройки в соседних спальных районах. Последний факт заставляет предположить, что при составлении полетного задания ВСУ могли пользоваться не свежими спутниковыми снимками местности, а устаревшими цифровыми картами, на которых не были отмечены новые дома и строительные краны.
Точный ущерб для НПЗ пока неизвестен. Агентство Reuters писало, что одна из двух установок АВТ (мощностью первичной переработки в шесть миллионов тонн нефти в год) была повреждена еще 16 июня и ее планировалось восстановить уже на этой неделе. Но удар 18 июня пришелся по второй установке и другим объектам и трубопроводам на предприятии. Вероятно, завод полностью остановил переработку, по крайней мере на несколько дней. Дальнейшая его судьба зависит от того, насколько системными будут удары ВСУ.
Так почему ПВО перестала справляться с украинскими атаками?
Россия столкнулась с массированными налетами дронов позже Украины и до сих пор не имеет интегрированной системы ПВО для борьбы с ними.
- Нет системы обнаружения БПЛА, покрывающей все приграничные регионы и тем более территории в глубине страны. Украина тем временем создала эшелонированный комплекс средств обнаружения, состоящий из: 1) средств разведки, предупреждающих о запусках; 2) сети радаров, способных отслеживать низколетящие малоскоростные цели; 3) сети акустических датчиков, засекающих дроны по звуку двигателя.
- Нет у России и системы автоматического обмена информацией между разными датчиками и средствами поражения БПЛА.
- Не хватает эшелонированных специализированных средств поражения дронов. В системе обороны ВСУ участвуют как авиация (самолеты разных типов и вертолеты, которые можно быстро перебросить на траекторию полета группы дронов), так и мобильные огневые группы, вооруженные в том числе дронами-перехватчиками с элементами машинного зрения. Эти группы прикрывают как направления полета БПЛА, так и защиту объектов. Стоит отметить, что значительную часть оборудования (например, многие радары) Украине поставляет Запад. Но и такая оборона не обладает абсолютной эффективностью. И за пределами района Киева атаки одних только дронов (даже без комбинирования с ударами различными ракетами) по-прежнему несут серьезную угрозу.
- ВС РФ полагаются в большей степени именно на объектовую оборону, которую проще «перегрузить» большим числом целей. При этом основу такой обороны составляют зенитно-ракетные комплексы (ЗРК), число которых (а также производство) ограничено. Система ПВО рассчитана на отражение налетов авиации и небольшого числа крылатых ракет. Появление в ее зоне ответственности десятков дронов, летящих на малой высоте (часто без предупреждения от командования), усложняет борьбу с атаками.
- Российская авиация участвует в отражении атак, но привлекаемых средств явно недостаточно. Пока не хватает и мобильных огневых групп, а их вооружение (в основном пулеметные установки со специальными прицелами и переносные ЗРК) не слишком эффективно против БПЛА. Российские дроны-перехватчики (главным образом системы «Елка») задействованы на фронте, где борются с дронами небольшого и среднего размера. Они не несут боеголовки, а потому вряд ли пригодны для уничтожения крупных БПЛА весом в сотни килограммов.
Российская армия разрабатывает и другие средства и схемы защиты, но большая их часть пока на стадии испытаний. Так, исследуются несколько вариантов автоматических турелей со скорострельными пушками, в том числе со снарядами с радиовзрывателями, способных поражать дроны близким разрывом, а не прямым попаданием. Производятся и портативные радары для обнаружения БПЛА, но их явно не хватает даже на фронте.
Создание интегрированной системы из этого вооружения может затянуться на многие месяцы. За такой срок ВСУ могут еще сильнее нарастить производство дронов и получить в свое распоряжение и другие массовые средства поражения.
О том, почему ПВО в Москве не справляется, также объяснял военный эксперт «Медузы» Дмитрий Кузнец в подкасте «Что случилось»
Отдел «Разбор»