«Квартира в России — важнейший факт биографии». Что дело Ларисы Долиной говорит о состоянии частной собственности в России? Почитайте фрагмент книги «Люди за забором» Максима Трудолюбова (она только что вышла в издательстве «Медузы»)
В издательстве «Медузы» вышла книга «Люди за забором» журналиста и научного сотрудника Института Кеннана Максима Трудолюбова. Это второе, обновленное и дополненное издание исследования, впервые вышедшего в 2015 году. В «Людях за забором» Максим Трудолюбов подробно рассказывает, как в России развивался институт частной собственности, какие исторические процессы на него влияли и что в это же время происходило с собственностью в Европе. «Медуза» публикует фрагмент одной из новых глав книги — о деле певицы Ларисы Долиной, которое создало значимый прецедент с точки зрения права.
Автономия обычного человека и зависимость служивого
В июне 2024 года певица Лариса Долина продала свою пятикомнатную квартиру в Москве предпринимательнице Полине Лурье. Знаменитая хозяйка, встречаясь с покупательницей, вела себя дружелюбно, согласилась снизить цену и рассказывала об удобствах жизни в Хамовниках. Сделка прошла вполне стандартно, но, когда Лурье спросила Долину о сроках переезда, певица удивилась и сказала, что уезжать из квартиры не собирается. Это и не планировалось, ведь сделка была мнимой.
Так ей объяснили те, кому она перевела деньги — 112 миллионов рублей, полученных от продажи квартиры, и еще 175 миллионов рублей личных сбережений. Долина была уверена, что помогает правоохранительным органам ловить преступников. На протяжении нескольких месяцев ей звонили из Росфинмониторинга и ФСБ и говорили, что певица, уважаемый в стране человек, может потерять все деньги и имущество. Мол, такова оборотная сторона известности, произошла утечка данных и теперь возможна незаконная перерегистрация ее недвижимости. Ей запретили разглашать оперативную информацию, то есть с кем-либо советоваться. Ей настоятельно рекомендовали действовать срочно: фиктивно продать квартиру и скорее перевести средства на безопасный счет. Ей обещали, что ни деньги, ни право собственности на квартиру не пострадают. Только эта «оперативная комбинация», говорили Долиной, поможет ей сохранить имущество, а органам — поймать злоумышленников.
Ссылки на авторитет государства, изоляция жертвы от альтернативных источников информации, нагнетание срочности и угрозы, действия, создающие у жертвы ощущение логической цепочки, — все это элементы социального инжиниринга, хорошо освоенного мошенниками в России и русскоязычном пространстве. Конечно, не каждый попадается в подобную психологическую ловушку, но, судя по всему, ловушка эта вполне работающая.
Разные сценарии этих жестоких спектаклей объединяет имитация эффективного, справедливого и одновременно сурового государства. Такое манипулирование, вероятно, особенно результативно в обществах с высоким уровнем уважения к государству и страха перед ним, а также с высоким уровнем тревожности и ожиданием от всесильных органов чего угодно. Жертвы сомневаются: в жизни они не сталкиваются с эффективным и справедливым государством, а тут оно является им в действии. Жертвы понимают: невидимые сотрудники слишком много о них знают; но преступники говорят, что эта информация нужна им только для того, чтобы защитить честных людей. Мошенники убеждают жертв, что госорганы вполне могут предотвратить хищение их средств. Кроме того, «силовики» способны предупредить даже бо́льшие проблемы: от имени ничего не подозревающего человека средства могут ведь перевести на финансирование терроризма или на помощь Украине. А это очень суровые статьи российского Уголовного кодекса. Из-за подобных перспектив некоторые граждане превращаются в послушных исполнителей воли манипуляторов.
Интересно, что сдалась в этой ситуации и Лариса Долина, обладающая широкой сетью контактов в госорганах, в том числе наверняка и силовых. Ведь один звонок кому-то из знакомых, тому же Михаилу Барщевскому, чьи юристы в итоге вели дело Долиной, остановил бы всю схему и спас ее деньги. Но Долина, очевидно, честно выполняла требования фальшивых силовиков и ни с кем не советовалась. Задействовала она свои знакомства позже — когда осознала, что ее обманули, и попробовала добиться признания сделки недействительной. Как выяснилось потом, связи ей не помогли.
Когда жертва мошенников продает недвижимость, а затем пытается оспорить сделку, возникает коллизия между защитой потерпевшего продавца и защитой добросовестного покупателя. Полина Лурье не участвовала в сговоре, она была добросовестным покупателем: нашла квартиру на одной из общераспространенных платформ и заинтересовалась ею. Несмотря на это, шансов защитить свои интересы в суде у нее было не так много. В российской практике в большинстве случаев суды встают на сторону продавца. Гражданский кодекс РФ не знает, как помочь честному покупателю, столкнувшемуся с продавцом, которого заставили продать товар обманом. При этом кодекс защищает граждан, которые совершили некие юридически обязывающие действия, «не понимая значение этих действий или находясь под влиянием существенного заблуждения» (статьи 177 и 178 Гражданского кодекса).
В марте 2025 года Хамовнический районный суд, ссылаясь как раз на 178-ю статью, удовлетворил иск Долиной, а Мосгорсуд и кассационная инстанция это решение поддержали. Квартиру Долиной вернули. Требования Лурье о выселении и о применении двусторонней реституции, то есть о возврате 112 миллионов рублей, были отклонены. Если аннулирование сделки было ожидаемым, то отказ в возврате денег — скорее нет: двусторонняя реституция не всегда, но все-таки часто применяется. Именно этот отказ — как и, разумеется, присутствие в деле известной фигуры — вызвал резонанс.
Национальный цирк
История с квартирой популярной певицы оказалась одним из самых обсуждаемых общественных сюжетов последних лет. В условиях фактического запрета на открытую политическую дискуссию спор о продаже и покупке одной московской квартиры стал поводом высказаться по политическим, по сути, темам: о равенстве перед законом и о том, что элита всегда защищает своих. Важно, однако, понимать, что дискуссия была не вполне спонтанной и низовой. Государственные медиастратеги сразу взяли тему в свои руки. Интерес поддерживали крупнейшие медиа — сюжет прошел по всем ведущим телеканалам, популярным ток-шоу и превратился в элемент национального цирка. Долина в одном из эфиров показывала паспорт мнимого сотрудника Росмониторинга с фотографией британского актера Тома Холланда. Певица делала примирительные жесты, говорила, что Лурье тоже жертва мошенников и деньги ей она обязательно вернет.
Но общество отнеслось к артистке не как к жертве жестокого преступления, а как к типичной «своей» для властей. Сами власти подобной трактовке событий не препятствовали. Никакого сочувствия к 70-летней певице, потерявшей честно заработанные деньги, проявлено не было. Сыграло свою роль и распространение историй о квартирах, проданных по «бабушкиной схеме». По СМИ и телеграм-каналам стали расходиться новости о том, как пожилые люди в судах признавали сделки по продаже своих квартир недействительными — ссылаясь на то, что они попали под воздействие мошенников. Реальных мошенников в некоторых случаях вообще не было. Проблема эта не массовая — в одном из чатов пострадавших покупателей квартир со всей страны всего 400 человек, — но это устойчивый сюжет с элементами мема. В этом сюжете, циркулирующем в медиа и повседневных разговорах, всегда две фигуры: хитрый продавец, симулирующий недееспособность («бабка»), и беззащитный покупатель, часто молодой и работящий человек, который оказывается крайним.
В Долиной общественное воображение увидело ту «бабку», которая пыталась развести честного покупателя, — и, конечно, человека из телевизора, символ достатка и доступа к власти. Более 90% опрошенных в одном из исследований заявили о необходимости защиты добросовестного покупателя, а не продавца, пусть и обманутого мошенниками. Другой, медийный опрос показал, что более 90% респондентов осуждают певицу. Ожидаемо выяснилось, что звание народной артистки и известность примелькавшегося на экране лица не равняются авторитету и уважению.
В декабре 2025 года дело рассмотрел Верховный суд, причем в рекордные сроки, на открытом заседании и при беспрецедентном внимании прессы. Всего за три месяца до этого ВС возглавил бывший генпрокурор Игорь Краснов, представитель нового поколения власти, человек с репутацией аппаратной «звезды». Столь быстро проведенного и гласного процесса без санкции Кремля не было бы. Без санкции Кремля не было бы и такого необычного решения: высшая судебная инстанция РФ полностью развернула предшествующую практику, отменила решения нижестоящих судов и признала право собственности на квартиру за Полиной Лурье. Суд указал на необходимость защиты добросовестного приобретателя — даже если продавец оказался жертвой мошенников. Вопрос о выселении Долиной передали на новое рассмотрение, при этом ей рекомендовали освободить жилье добровольно.
Верховный суд заявил, что заблуждение продавца — не беспредельная категория, тут есть границы. Определение ВС напоминает, что в самой 178-й статье, на которой строились изначальные решения по квартире в Хамовниках, говорится, что заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным фактором для признания сделки недействительной. И, более того, покупатель, не связанный с мошенниками и исполнивший все требования закона, подлежит защите. Тем самым суд ограничительно истолковал основания для недействительности сделки и поставил во главу угла права нового владельца. Ущерб, причиненный преступниками, должен взыскиваться с них, а не перекладываться на добросовестного участника гражданского оборота. Это решение впервые ясно обозначило приоритет защиты честного покупателя над расширительным применением норм о заблуждении и недееспособности.
Обсуждение и решение ВС продемонстрировало единодушие народа и власти — вероятно, подлинное. Обществу нетрудно прийти к единому мнению, если речь идет о поддержке «обычного человека», конфликтующего с представителем элиты, и о надежности права собственности на городские квартиры. Последнее особенно важно, учитывая значимость, которую россияне придают квартире как основе своей независимости и благополучия. Квартира в России — важнейший факт биографии, материальное доказательство того, что человек сумел выстроить жизнь и создал задел на будущее. Это, как мы помним из предыдущих глав, часть долгой истории с крестьянскими наделами, превратившимися в советское время в квартиры. Сомнение в прочности сделки, которой придается такое значение, — это сомнение в прочности всего жизненного плана.
Эти чаяния, очевидно, известны и понятны властям, поэтому столь интенсивно были задействованы государственные медиа и так громко проведен процесс. В дискуссии о квартире в Хамовниках многие наблюдатели увидели скрытый протест, возможность, не опасаясь преследований, выразить свое отношение к системе. Но шумное обсуждение в действительности оказалось скорее движением навстречу властям. Общество и власти «договорились», что право собственности на квартиру — надежный институт настолько, насколько это вообще возможно в России.
Это неписаный контракт, в соответствии с которым власть обещает поддерживать возможность заключения честных сделок и относительную устойчивость формального права. Гражданам гарантируется защита от произвольного вмешательства людей со связями в гражданский оборот, но с оговорками. Полной неприкосновенности не существует: если собственность простого человека заинтересует влиятельного игрока, ее могут отнять, хотя такие случаи должны оставаться редкостью. То же касается и политической нелояльности: публичное выступление против войны или власти способно повлечь санкции вплоть до конфискации, но это будет исключением, а не правилом. При этом государство не берет на себя обязательств обеспечивать выгодную ипотеку, благоприятную экономическую среду или цифровую приватность. И общество молчаливо принимает условия сделки, фактически соглашаясь на ограниченную автономию в обмен на относительную предсказуемость. Похоже, именно демонстрация этой автономии и стала сверхзадачей истории вокруг Долиной.
