Почему нам тесно жить в такой большой стране? Читайте новую книгу издательства «Медузы» — «Люди за забором» журналиста Максима Трудолюбова Это исследование о том, как в России развивался и трансформировался институт частной собственности
«Люди за забором. Частное пространство, власть и собственность в России» — новая книга издательства «Медузы». Ее написал Максим Трудолюбов, журналист, научный сотрудник Института Кеннана и главный редактор издания The Russia File. Впервые это исследование, посвященное развитию частной собственности в России, вышло в 2015 году. Спустя 11 лет издательство «Медузы» выпускает обновленную и дополненную версию книги. В ней Трудолюбов рассказывает о нынешнем переделе собственности и, в частности, о недавнем «деле Долиной». Почитайте, что сам автор говорит о новой версии книги.
Максим Трудолюбов, автор книги «Люди за забором»
Дискуссия о частной собственности в России — это дискуссия о будущем, а если конкретно, то о следующем политическом цикле. У российских правителей из разных эпох есть одно свойство — хроническая неспособность организовать (учредить, прописать в законах и соблюдать) предсказуемую смену власти. Известны считаные случаи спокойного перехода власти по закону о престолонаследии. Ни в советскую, ни в постсоветскую эпоху правил сменяемости не создали. Это означает, что новый, постпутинский переход снова будет травматическим. Очередной передел собственности почти неизбежен, потому что власть в России — опять-таки хронически — ставит себя в положение ее источника и распределителя.
Между тем стабильность режима при переходе власти возможна только при превращении собственности в институт отдельный от высшего руководства страны. Институционализация нужна, чтобы система работала и после смерти Путина. Но сейчас Путин — именно ради стабильности режима — отказывается отделять собственность от власти. Передел верхних слоев собственности, который идет сейчас полным ходом, — главный инструмент его правления, помимо насилия и войны. Интересы элиты, таким образом, находятся в скрытом, тлеющем конфликте с интересами президента. Из этого положения следует делать выводы.
Мне кажется, книга важна тем, что показывает долгий путь российского «обычного человека» к свободе от токсичной, неспособной к предсказуемости российской власти. Путь к тому, чтобы хотя бы на следующем цикле не принимать участия в ее внутренних и внешних войнах. Российское общество прошло через крепостное право, общинный строй, колхозы, армию, лагеря, тюрьмы и систему образования, включая среднюю школу, где последовательно воспроизводились практики тотальных институтов. Опыт выживания в одном или нескольких из этих институтов присутствует в памяти каждой — без исключения — семьи в России. Отсюда выстраданный набор тихих, повседневных форм уклонения — и от политического активизма, и от государственной мобилизации.
Положение низовых сословий российского общества сейчас лучше, чем когда-либо, в силу сравнительной защищенности малой собственности — квартир и домов — при полной незащищенности крупной. Собственность уже стала основанием для некоторой предсказуемости жизни, но пока не стала основанием для автономии гражданина.
Книга дает контекст, позволяющий понять, каким образом борьба за собственность в разных культурах могла становиться основой борьбы за гражданские свободы. Показан и парадоксальный российский случай: собственность и свобода исторически оказались в России разведены — настолько, что борьба за частную собственность противоречила борьбе за свободу и наоборот.
Сейчас, после советского и постсоветского опыта, дела обстоят уже не так. Это большой исторический сдвиг. Он демонстрирует, что учреждение автономии гражданина в России возможно. Такая автономия означает возможность наконец выйти из-за забора — то есть открыто высказываться и принимать политические решения без оглядки на власть. Материал, собранный в книге, позволяет понять, как продолжить долгий путь российского общества к свободе.
