У одних совсем нет интернета, а другие (например, чиновники) без проблем пользуются зарубежными сервисами. Нет, речь не про Россию (пока что), а про Иран Никита Смагин — о новом типе социального неравенства
Исламская Республика живет в ситуации интернет-блэкаута большую часть нынешнего года. Все это время в стране работает «национальный интернет», который должен предоставлять доступ к местным сайтам, но делает это с трудом. Бо́льшая часть населения не может пользоваться зарубежными сервисами даже с помощью VPN, однако у чиновников и элит интернет работает прекрасно — по так называемым белым сим-картам. Специально для «Медузы» востоковед Никита Смагин рассказывает, как в Иране появляется новый тип неравенства и ждать ли в Иране возвращения довоенного интернета.
Что сейчас происходит с интернетом в Иране
Иран уже 66 дней находится без доступа к глобальной сети. Если к этому добавить еще около двух недель в январе 2026-го, когда интернет отключали из-за масштабных протестов, то выходит, что жители страны находились в режиме интернет-блэкаута бо́льшую часть текущего года. Однако переход в новый формат сопровождается целым рядом сложностей.
Прежде всего, проблемой остается функционирование экономики. Так, Коммерческая палата Ирана оценивала прямые финансовые потери от отключения интернета в 30–40 миллионов долларов в день, а с учетом косвенных убытков — 80 миллионов в день. Таким образом, 60 дней отключений от глобальной сети могли принести ущерб в 4,8 миллиарда долларов — это примерно 1% от ВВП страны. При этом оценки властей Ирана могут не отражать всей картины. Например, в 2019 году из-за протестов интернет отключали только на 10 дней, и тогда оценка ущерба была почти три миллиарда долларов.
Проблемы не исчерпываются финансовыми потерями. Так, около девяти миллионов человек в Иране прямо или косвенно зарабатывали на жизнь через инстаграм. Речь о большом количестве рабочих мест: от мелких торговцев до сотрудников крупных предприятий, которые размещали в соцсети рекламу. Если говорить о мелкой интернет-коммерции, то, по словам министра связи и информационных технологий Ирана Саттара Хашеми, «устойчивость» таких предприятий в среднем 20 дней. То есть если интернета нет больше этого срока, то массовое банкротство малого бизнеса становится неизбежным. Срок этот давно истек, то есть отключение грозит еще и невиданной за десятилетия безработицей.
Помимо экономического разреза, существуют и технические сложности. Страна отрезана от внешнего интернета, но сейчас в Иране функционирует так называемый национальный интернет, который похож на российские «белые списки». То есть вместо глобальной сети в стране работает расширенная локальная сеть с набором иранских сервисов, вроде банковских приложений, заказа такси и доставки, а также отечественных мессенджеров Bale и Ita. Все это по замыслу должно обеспечить функционирование базовой экономической инфраструктуры в ситуации, когда мировой интернет недоступен даже с VPN.
Однако иранский «национальный интернет» сталкивается с теми же техническими проблемами, что и «белые списки» в России. Существующая инфраструктура не может справиться с высокими нагрузками и в момент повышения спроса начинает рушиться. Исследователи, которые мониторят состояние интернета, отмечают, что иранские навигаторы плохо грузятся и определяют местоположение, а Bale и Ita вынуждены вводить ограничения.
Например, в середине марта мессенджер Ita объявил, что пользователи больше не смогут отправлять файлы больше 50 мегабайт. При этом старые файлы больше этого размера будут удалены. А в начале апреля этот же сервис перестал принимать новых пользователей: при попытке зарегистрироваться приложение выдавало сообщение: «К сожалению, в настоящее время невозможно отправить код активации новым пользователям».
Регулярно прерывается и доступ к другим внутренним сервисам. Иными словами, национальный интернет работает с серьезными перебоями и не способен обеспечить иранцев даже базовым функционалом.
Как иранцы все-таки выходят в онлайн
Существующие сложности заставляют иранские власти продолжать эксперименты с интернет-режимом. Одно из нововведений — это так называемые белые сим-карты, которые предоставляют доступ к интернету без каких-либо ограничений. Их создали специально для работников государственных СМИ и некоторых категорий чиновников и военных, которым интернет необходим «по долгу службы».
Так, все ключевые иранские СМИ, такие как агентство Фарс, Тасним или Гостелерадио Ирана, не прекращали публиковать регулярные обновления во время январских протестов и нынешней войны. В том числе и в телеграме, который уже много лет заблокирован в Иране. А когда министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи в эфире американского CBS спросили, почему он общается через Zoom, тогда как его соотечественники лишены доступа к интернету, он ответил: «Потому что я — голос всех иранцев. Я защищаю их права».
Впрочем, систему предоставления интернета для нужд режима затронула коррупция. «Появляются сообщения, что [такие сим-карты] были предоставлены людям, которым это не положено по роду профессиональной деятельности, а [предоставившие этот доступ] получили за это десятки миллионов томанов», — рассказал в конце апреля глава иранской судебной власти Голам-Хосейн Мохсен-Эжеи и поручил проверить факт нарушений.
Ситуация показательная: в стране с высоким уровнем коррупции (Иран занимает 153-е место в мире из 182 по уровню коррупции, и с 2017 года ситуация стабильно ухудшается) маловероятно, что — в условиях тотальных запретов — она не коснется и интернета. А это значит, у людей теперь есть и дополнительные возможности обхода запретов.
Злитесь из-за блокировок? Мы понимаем! Никто не должен указывать вам, что читать и где общаться. Мы делаем все, чтобы помочь людям в России сохранить доступ к свободному интернету. Но нам нужна ваша помощь. Дорогие читатели не в России, мы просим вас оформить небольшой ежемесячный донат. Мы знаем, что есть еще сотни людей, которые могли бы это сделать. Дорогие читатели в России, у вас тоже есть возможность нас поддержать. Вместе мы справимся.
Еще одним нововведением стал так называемый «Интернет Про» — новая система, которую сейчас власти страны только начали воплощать в жизнь. Идея в том, чтобы обеспечить нужными каналами коммуникации хотя бы часть бизнеса, а также университеты и исследовательские центры.
Согласно заявленной процедуре, зарегистрированные коммерческие компании и предприятия могут подать заявку через специальный комитет, сформированный Высшим советом национальной безопасности страны. В заявке нужно указать не только компанию, но и число людей, которым нужен интернет, с их именами и личными данными. Если иранские власти посчитают основания достаточными, то организация получит сим-карты со специальным тарифом «Интернет Про» на указанное количество пользователей. При этом о подобных системах для проводного интернета ничего не известно — и, судя по всему, их нет.
Кроме того, небольшая часть иранского общества имеет доступ к интернету без какого-либо участия государства. Речь о терминалах Starlink, которые ввозят в страну контрабандой. И, конечно, их востребованность последние месяцы многократно возросла. Считается, что в Иране больше 50 тысяч таких терминалов, каждый из которых может использоваться как одним, так и множеством человек. Применение Starlink незаконно, и власти регулярно арестовывают тех, кто их привозит в Иран.
Но, похоже, что задержания и угроза арестов такую практику не пресекает, а их распространение превратилось в прибыльный бизнес. Если в 2025-м один терминал Starlink в Иране продавался за 700–800 долларов, то после начала отключений этого года его стоимость на черном рынке выросла до четырех тысяч долларов. Для большинства населения страны, где средние зарплаты варьируются в диапазоне от 300 до 600 долларов в месяц, такая услуга остается не только опасной, но и совершенно недоступной.
Показательно, что в итоге жителям приграничных районов значительно дешевле съездить за границу, чтобы получить доступ к интернету. В частности, американское издание NPR пишет о феномене «интернет-туризма» на турецкой границе. «Я хочу всего лишь позвонить по видеосвязи и вернуться [в Иран]. Вот и все», — рассказывает одна из героинь этого рассказа. Хотя вряд ли такой феномен может стать по-настоящему массовым.
Что планируют дальше делать власти
Ограничения сети создают противоречивую реальность. С одной стороны, обычным гражданам очень сложно выйти в интернет, но с другой — шатдаун все равно не выглядит абсолютным. Внутренний «национальный интернет» работает с большими перебоями, государственные «белые сим-карты» продаются за взятки, бизнес-структуры могут получить исключения, а незаконный Starlink функционирует по всей стране для самых обеспеченных слоев. Новые порядки вызывают много недовольства и критики, которая проникает даже в разрешенные в стране СМИ.
Эксперты внутри Ирана убеждены, что набор исключений в рамках системы «Интернет Про» не поможет сохранить интернет-экономику. Социальные сети и мессенджеры считаются полноценным средством связи только при наличии достаточного количества пользователей, то есть «Интернет Про» не спасет бизнес в инстаграме или телеграме. Как отмечает Марьям Наджафи, секретарь Тегеранской ассоциации электронной коммерции, «если бизнес будет иметь доступ к высококачественному интернету, а его клиенты нет, то он практически не сможет функционировать, потому что торговля — это двусторонний процесс». Иными словами, предложенный тариф в лучшем случае поможет отдельным предприятиям, завязанным на иностранных партнерах или нуждающихся в иностранном софте.
По сути, речь идет о фактической институализации неравенства в сети. То есть у отдельных категорий граждан есть право доступа к интернету, а другие лишены такой возможности. Все это может стать серьезным ударом по классовому расслоению, настроениям в стране и количеству мигрантов.
Неслучайно голоса против ощущаются даже в условиях нынешней интернет-цензуры. Так, известный иранский журналист, который находится в стране, Яшар Солтани 20 апреля написал в X, что «свободный интернет — это общественное право, а не привилегия, которую можно продать». А через 10 дней группа студентов Тегеранского медицинского университета опубликовала заявление, осуждающее действия властей по ограничениям интернета.
Впрочем, вряд ли возмущение общества остановит правящий режим. Он находится в ситуации экзистенциальной угрозы, а ключевые решения теперь принимаются военными или аффилированными к ним людьми. Поэтому максимизация безопасности становится главной и неоспоримой целью. Интернет по этой логике несет целый набор угроз: возможность координации общества против властей, дезинформация, сбор данных о стране вражескими силами, а также вербовка агентов иностранными спецслужбами.
Другой вопрос, что система «белых сим-карт» и «Интернет Про» могут быть не последней мерой. Очевидно, что новый порядок лишь отчасти служит целям иранских властей и что они на ходу пытаются его адаптировать и доработать. Так что в будущем, возможно, будут и другие мягкие ослабления блокировок или исключения для них.
И все же к прежнему — довоенному — состоянию интернета, власти пока возвращаться не планируют.
Никита Смагин