Слышали, что духи «с феромонами» привлекают окружающих? Но возможно ли это с точки зрения науки? И есть ли вообще у человека феромоны? Все, что нужно знать об обонянии и роли запахов в нашей жизни — в том числе при выборе партнера
Маркетинг во всем мире часто обещает людям разные невероятные эффекты. Так, «духи с феромонами» должны волшебным образом упростить привлечение потенциального партнера. Но способен ли нос человека уловить тонкие сигналы? А если, например, тренировать обоняние? Отдел «Разбор» изучил огромное количество исследований и отвечает на самые запутанные вопросы о том, какую информацию человек воспринимает с помощью обоняния, чем наша система отличается от систем других животных — и что же такое все-таки феромоны.
Чем особенна наша обонятельная система? И правда ли, что человек хуже чувствует запахи, чем другие животные?
Долгое время считалось именно так. И потому людей, вместе с другими приматами, называли микросматиками — то есть животными со слабым обонянием. Однако это представление было основано не столько на фактах, сколько на теории одного знаменитого анатома XIX века: он полагал, что для эволюции свободной воли и разума необходимо уменьшение размера обонятельных отделов мозга и, следовательно, ухудшение обоняния. Люди в такой концепции должны были его почти потерять.
Анатомом, заложившим основу этого мифа, был Поль Брока, французский хирург, этнограф и один из основоположников антропологии. Из-за своих дарвинистских взглядов он даже подвергался гонениям со стороны Церкви, грозившей закрыть его лабораторию. В этой нервной обстановке Брока было трудно сохранять объективность, и он несколько вольно интерпретировал анатомические данные, подгоняя их под свои антиклерикальные теории.
Так, заметив относительно большой размер лобных долей головного мозга у человека по сравнению с другими млекопитающими и зная, что травмы именно этой части мозга обычно вызывают нарушения речи и когнитивных способностей, он заключил, что именно там находится «просветленный разум», отличающий человека от животных. Одновременно Брока обратил внимание на то, что обонятельные луковицы (часть переднего мозга, куда поступает первичная информация о запахах) у человека относительно небольшие — очевидно, что и наше поведение не так сильно завязано на обонянии, как, скажем, у ежей или волков.
Из всего этого Брока сделал смелый вывод, что именно небольшой размер обонятельных луковиц позволил человеку развить большие лобные доли, и, как следствие, обрести уникальные когнитивные способности. В одной из своих работ он разделил всех животных на осматиков — тех, у кого обоняние служит главным чувством, регулирующим поведение, — и аносматиков — тех, у кого это не так. Ко второй категории он отнес приматов, включая людей, потому что все приматы имеют относительно крупные лобные доли. Таким образом, классифицировав людей как аносматиков, Брока имел в виду не то, что у нас плохое обоняние, а то, что мы способны сознательно решать, каким поведением отвечать на обонятельные стимулы. Уже потом другие ученые, не особо разбираясь в исходных принципах классификации Брока, переименовали осматиков в микроосматиков, людей отнесли к этой категории, и все это и положило начало мифу о нашем плохом обонянии.
Как миф распространялся — и все-таки рухнул?
Зигмунд Фрейд, например, считал, что обоняние у людей «обычно атрофировано». Как и Брока, он противопоставлял свободу воли и обонятельные способности. Фрейд писал, что у животных запахи вызывают инстинктивное сексуальное поведение, в то время как у людей предполагаемое отсутствие обоняния подавляет сексуальность и способствует развитию психических расстройств. В своей теории психосексуального развития Фрейд описывал оральную и анальную стадии раннего детства, в которых главную роль играют обоняние, вкус и осязание, как «возвращение к ранним животным формам». Таким образом, и Фрейд, и Брока сформировали псевдонаучное объяснение тому, что обоняние противостоит рациональному разуму, отличающему человека от других млекопитающих.
Идея о том, что люди и другие приматы имеют плохое обоняние, жила долго и дожила даже до наших дней. Реальные же исследования показывают, что с обонянием у нас все далеко не так плохо. Относительный размер обонятельных луковиц у человека и правда небольшой по сравнению со многими другими млекопитающими. Но сравнительные исследования у разных видов животных показали, что размер луковиц — как относительный, так и абсолютный — слабо коррелирует с обонятельными способностями. Когда это стало известно, ученые логичным образом предположили, что для обоняния большее значение имеет количество нейронов в луковицах, а не их общий размер (помимо нейронов, нервная ткань состоит из вспомогательных клеток — глии). И по этому параметру, как оказалось, человек ничуть не хуже других млекопитающих.
Точнее, как показали работы по подсчету нейронов, смотря какой человек и смотря каких млекопитающих. Если расположить объекты исследований в порядке увеличения числа нейронов, получится такой ряд: мужчина, мышь, хомяк, морская свинка, женщина, макака, крыса. Самое интересное, что у всего разнообразия исследованных млекопитающих (24 вида, включая грызунов, приматов, насекомоядных, зайцеобразных и шерстокрылов) количество нейронов в луковицах всегда оставалось в пределах 10 миллионов. Такая однородность удивительна, учитывая разницу в массе тела в пять тысяч раз (15 граммов у мыши против 70 килограммов в среднем у человека) и различия в образе жизни.
И почему же количество нейронов одинаковое?
Корреляция между общим размером головного мозга и размером организма существует — считается, что она отражает повышенные потребности крупных животных в обработке информации (у них больше мышечных волокон, которыми нужно управлять, и больше соматосенсорной информации, которую нужно интерпретировать). Однако размер животного не влияет на количество запахов в его окружении или на потребность в их обнаружении. Поэтому к обонянию такая логика, по-видимому, просто неприменима.
Но чем-то (кроме размера обонятельных луковиц) ведь человек отличается?
У нашей обонятельной системы есть несколько других особенностей, отличных от многих млекопитающих. Так, у человека нет функционального вомероназального органа, или органа Якобсона, — части дополнительной обонятельной системы, которая есть у многих животных. Раньше считалось, что эта система специализируется на феромонах (о них ниже), но сейчас известно, что это универсальная система для обнаружения малолетучих пахучих веществ, когда они растворены в жидкости. Для общения с помощью запахов у животных используются как основная, так и дополнительная обонятельная системы, и наличие вомероназального органа для этого совсем не обязательно.
Еще одно отличительное свойство человека — отсутствие нейрогенеза (появления новых нейронов) в обонятельных луковицах у взрослых, хотя известно, что у многих животных оно есть (например, у грызунов). Это, судя по всему, не мешает нашей обонятельной системе сохранять, по крайней мере отчасти, пластичность, обучаться различению новых запахов.
Наконец, возможно, самая важная особенность человека — у нас, по сравнению с другими млекопитающими, гораздо более развиты области коры головного мозга, отвечающие за обработку обонятельных сигналов. Благодаря этому наш мозг может не просто обрабатывать сигналы, вызванные запахами, локально — в обонятельных луковицах, — но интегрировать их в каналы обработки других видов информации, т. е. помещать в контекст всего, что мы в этот момент видим, слышим и знаем. Что, например, позволяет «тренировать» обоняние.
Делают ли все эти отличия обоняние человека принципиально более слабым, чем у животных?
Нет, обоняние у человека отличное. Хотя все, как обычно, зависит от того, на что мы обращаем внимание. Очевидно, что собаки лучше людей различают запахи мочи на столбе, а люди лучше собак различают ароматы хорошего вина, но такие сравнения редко имеют под собой экспериментальную основу. Реальные же эксперименты — например, вызвавшая множество споров работа ученых из США — показывают, что люди различают больше триллиона запахов. Хотя конкретное число (собственно, и вызывающее споры) зависит от того, что именно считать запахом, оно в любом случае очень большое. Настолько, что те немногие запахи, которые люди не могут ощущать (специфические аносмии), представляют отдельный исследовательский интерес. К некоторым веществам человек даже более чувствителен, чем мыши или обезьяны, — а к некоторым менее.
Именно в этом, пожалуй, и заключается самый важный вывод ольфакторных исследований: чувствительность к запахам, как у человека, так и у других животных, зависит от конкретных химических веществ: разные виды чувствительны к разным веществам. Такая специфика, по-видимому, отражает различия в средах обитания или образе жизни.
Вопреки мифу о плохом обонянии человека, современные исследования показывают, что обоняние сильно влияет на наше поведение. Запахи могут вызывать воспоминания и эмоции, влиять на восприятие стресса, притягивать или отталкивать. Люди могут идти по запаховому следу, как собаки, причем этот навык можно натренировать. Обоняние также влияет на общение между людьми. Часто это происходит неосознанно — например, судя по всему, мы бессознательно нюхаем свои руки после рукопожатий. Запах человека может содержать информацию о тревоге и агрессии или о степени генетического родства. Наконец, запахи, судя по всему, играют важную роль в выборе партнеров и сексуальном поведении. Впрочем, тут все не так просто.
Правда ли, что женщины приятнее пахнут во время овуляции? Однозначного ответа нет
Есть много исследований, показывающих, что привлекательность женщин повышается в дни вокруг овуляции — так называемое окно фертильности, или периовуляторный период, включающий несколько дней до овуляции, день самой овуляции и день после нее. Лица и голоса женщин в этот период оцениваются как более привлекательные (причем как мужчинами, так и женщинами), а сами женщины выбирают более открытую одежду и более охотно ходят на вечеринки.
В одной из самых известных подобных работ сравнивались чаевые, которые в разные дни получали танцовщицы в стриптиз-клубе с естественным циклом (то есть с регулярной овуляцией) и принимающие гормональные противозачаточные таблетки (блокирующие естественные гормональные колебания). Авторы работы пришли к выводу, что женщины с регулярной овуляцией получали больше чаевых в периовуляторный период по сравнению с другими фазами цикла. У женщин, принимающих контрацептивы, изменений в размере чаевых почти не было.
Подобные исследования есть и для запахов, и многие из них (раз, два) показывают, что запах женщин в фертильные дни (дни вокруг овуляции) кажется мужчинам более приятным. Причем чем ближе к овуляции, тем сильнее этот эффект. В основе объективных изменений в запахе тела могут лежать колебания уровня эстрадиола и прогестерона, поэтому логично, что такие колебания не наблюдаются у женщин, принимающих гормональные контрацептивы.
Важно отметить, что подобные исследования не удается стабильно воспроизводить. Более поздние работы часто не подтверждают прежних выводов о повышенной привлекательности запахов, лиц и голосов в фертильные дни.
Что ставит теорию под (серьезное) сомнение?
Во-первых, многие ранние работы были сделаны на маленьких выборках. Например, исследование с танцовщицами в стриптиз-клубе включало всего 11 женщин с регулярным циклом и длилось всего два месяца (то есть включало в себя чуть больше двух циклов). Кроме того, многие исследования для определения фаз цикла использовали не точные анализы (например, гормональные или цитологические), а просто данные о дне последней менструации. На результаты могли влиять и другие факторы, создающие «шум»: диеты, лекарства и другие вещества, разное этническое происхождение, образ жизни, косметика, и т. п. Наконец — вероятно, отчасти из-за большого количества такого «шума», — результаты различаются в зависимости от того, что именно и как измеряется. Например, одно недавнее исследование (с хорошей выборкой и аккуратным контролем всех факторов) показало, что мужчины действительно оценивают запахи подмышек фертильных женщин как слегка более привлекательные, но не могут достоверно различить фазы цикла по запахам.
В том же исследовании средний уровень эстрадиола у женщины был положительно ассоциирован со средней привлекательностью ее запахов (по сравнению с другими женщинами), но при этом колебания эстрадиола в разные дни цикла у одной и той же женщины не показали связи с привлекательностью.
Самое обидное, что опубликованное в 2024 году сравнение химических профилей запахов подмышек с помощью масс-спектрометрии — казалось бы, самый объективный способ «измерения» запахов — тоже не обнаружило различий между фертильными и остальными днями цикла. При этом в другой работе той же исследовательской группы, опубликованной в прошлом году, некоторые различия между химическими профилями запахов вульвы в зависимости от вероятности зачатия все-таки были найдены. Но различий в привлекательности этих запахов для мужчин в течение цикла не было.
Значит ли это, что ранние исследования связи запахов и поведения у человека были некачественными, а их выводы — предвзяты или ошибочны? Фертильность женщины никак не отражается на ее запахе?
Скорее всего, нет: во всей этой массе результатов, порой противоречивых, явно что-то есть. Люди — очень неудобные экспериментальные объекты, гораздо неудобнее лабораторных мышей или даже диких обезьян, которые хоть и разные, но по крайней мере в пределах одной популяции живут в одних и тех же условиях, едят одно и то же и не пользуются духами. У людей же и сами запахи тела, и их восприятие сильно подвержены влиянию загрязнения воздуха, а воспринимаемый запах духов, например, зависит от индивидуального запаха тела (то есть духи действительно пахнут по-разному на разных людях). Все разнообразие подобных факторов учесть просто невозможно. А может быть, и не нужно: вполне вероятно, что современные, максимально методологически жесткие исследования излишне все переконтролировали.
Как можно переконтролировать исследование?
В двух самых свежих работах, 2024 и 2025 годов, все участницы должны были придерживаться вегетарианской или веганской диеты в течение месяца перед тестированием, потому что известно, что употребление мяса сильно влияет на запах тела. Но также известно, что фаза цикла влияет на пищевые предпочтения, поэтому эти работы, возможно, вместе с водой выплеснули и младенца, ограничив естественные колебания запаха. Кроме того, древние люди (у которых происходила эволюция запаховых сигналов фертильности) вряд ли придерживались такой диеты.
Наконец, возможно, что овуляцию по запаху можно уловить, только сравнивая между собой запахи разных дней цикла одной и той же женщины — в то время как многие недавние исследования в методологических целях сравнивают запахи разных женщин (что воспроизводит ситуацию первой встречи, а не долгосрочных отношений). Возможно, достаточно заметные изменения запаха вообще проявляются только во время сексуального возбуждения — чего, конечно, в методологически безупречных исследованиях ученые допустить не могли. Между тем известно, что запахи тела меняются при возбуждении: например, при просмотре эротических видео меняется химический состав выдыхаемого воздуха.
Значит, у человека нет феромонов? Или есть? А как же духи с феромонами?
Для начала надо разобраться, что такое феромоны. Этот термин был предложен в статье 1959 года в журнале Nature и представляет собой синтез греческих слов «гормон» (возбуждать, вызывать действие) и «феро» (нести). Так авторы назвали биологически активные молекулы или смеси молекул, которые, по аналогии с гормонами, вызывают специфическую реакцию организма — только, в отличие от гормонов, выделяются железами не внутренней, а внешней секреции, и воздействуют не на сам организм, а на других особей. Воздействие это, согласно определению, должно вызывать у них какие-то конкретные поведенческие реакции: поиск полового партнера, бегство, агрессию и т. п.
Классический (и самый первый, для которого стала известна химическая формула) пример феромона — это бомбикол, феромон тутового шелкопряда Bombyx mori. Он выделяется самками и привлекает самцов. Связываясь с рецепторами на усиках самцов, молекулы бомбикола возбуждают обонятельные нейроны, и самцы летят в сторону источника молекул, то есть самок.
Феромоны разделяют на два типа: релизеры (releasers) и праймеры (primers), что, упрощая, можно перевести на русский как «быстрые» и «медленные» сигналы.
Релизеры вызывают немедленную и специфическую поведенческую реакцию, и бомбикол — как раз хрестоматийный пример релизера. Поскольку врожденные стереотипные поведенческие реакции характерны для насекомых, именно у них было открыто большинство известных феромонов. Но феромоны-релизеры были обнаружены и в других таксонах, включая даже млекопитающих. Это, например, андростенон — стероидный феромон, содержащийся в слюне кабана и заставляющий самок, которые находятся в течке, принимать позу для спаривания (так называемая «поза лордоза» с выгнутой спиной). Эта реакция быстрая и стабильная, и андростенон даже продают фермерам под названием Boarmate — для помощи при искусственном осеменении. Кстати говоря, то же вещество содержится в трюфелях.
Феромоны второго типа, праймеры, действуют медленно и влияют на эндокринную или нейроэндокринную системы — например, меняя уровень гормонов или скорость каких-то процессов развития. Пример феромона-праймера — это 4-этилоктаналь, вещество с головы домашних козлов, вызывающее у коз эструсв течение нескольких дней после контакта с самцом. Поскольку стереотипные поведенческие реакции для человека не так характерны, как для насекомых, поиск человеческих феромонов ведется в основном в области феромонов-праймеров.
Читаете нас не из России? Помогите «Медузе» помогать вашим близким в России! 1) Отправьте им pdf с инструкцией про VPN и другой полезной информацией. 2) Покупайте книги и мерч в нашем «Магазе» и подпишитесь на регулярный донат «Медузе». Ваша поддержка = «Медуза» всегда под рукой. А уж с блокировками мы как-нибудь справимся.
С определением феромонов разобрались. А нашли ли их у человека?
Существует немало публикаций об «открытии» феромонов у человека. Например, о том, что некие феромоны из экстракта подмышек мужчин влияют на длину менструального цикла у женщин, а также снимают напряжение. Или о том, как предполагаемый мужской феромон андростадиенон активирует у гетеросексуальных женщин и гомосексуальных мужчин области мозга, связанные с сексуальным возбуждением. К сожалению, многие из этих исследований сомнительны методологически и были подвергнуты критике. Но главное, ни в одном из них исследователи не выделили конкретной молекулы или смеси молекул, которые бы в тестах вызывали стабильную предсказуемую поведенческую реакцию.
Сейчас самым перспективным кандидатом в человеческие феромоны остается вещество, содержащееся в запахе ареол женских сосков и вызывающее у новорожденных сосательные движения и поисковый рефлекс. Но даже в этом случае конкретное вещество, вызывающее реакции, пока не было выделено. Что, впрочем, не означает, что оно или другие человеческие феромоны не существуют и что они не будут идентифицированы в будущем. Можно надеяться, что будут: нужно «всего лишь» преодолеть методологические и финансовые трудности, связанные с не приносящими очевидной коммерческой выгоды исследованиями.
Таким образом, как бы ни была привлекательна идея одной молекулы или простой смеси молекул, заставляющей мужчин, как жуков, ползти в сторону женщин (или наоборот), доказательств их существования пока не существует. Что, впрочем, не мешает маркетологам продавать духи с не обнаруженными еще «феромонами» (а также с окситоцином, для закрепления эффекта)!
Правда ли, что люди выбирают себе партнеров по запаху пота?
В 1995 году вышло знаменитое исследование швейцарской группы ученых под руководством Клауса Ведекинда про потные футболки. В нем женщинам давали понюхать футболки, которые до этого носили разные мужчины, и оценить привлекательность запаха. Всех участников эксперимента предварительно разделили по нескольким генам главного комплекса гистосовместимости (Major Histocompatibility Complex, MHC).
MHC — это огромная группа генов с большим разнообразием вариантов, которые играют важнейшую роль в работе иммунной системы. Их роль заключается в том, чтобы обеспечивать иммунные клетки (лимфоциты) информацией о том, что происходит внутри всех других клеток, и таким образом вовремя фиксировать заражение вирусами или развитие рака. Для этого в каждой из клеток присутствуют молекулы MHC, которые «презентируют» (т. е. буквально показывают) лимфоцитам фрагменты внутриклеточных белков. Это позволяет лимфоцитам распознавать «свои» и «чужие» белки и вовремя реагировать на появление чего-то необычного. Одна из особенностей генов системы заключается в том, что у нее есть очень много разных вариантов, которые в разных комбинациях присутствуют в человеческой популяции.
То исследование с футболками показало, что женщины с естественным менструальным циклом предпочитают, во-первых, запахи мужчин, максимально непохожих на них по вариантам MHC. И, во-вторых, что эти запахи чаще напоминают им об их нынешних или бывших партнерах, чем запахи мужчин, похожих на них по MHC.
У женщин, принимающих гормональные контрацептивы, эффект был обратный: они предпочитали запахи мужчин, похожих на них по генам MHC. Спустя два года Клаус Ведекинд с коллегами воспроизвели эту работу на увеличенной выборке — оказалось, что это работает и для мужчин тоже.
Зачем нам партнер с непохожим набором MHC?
С эволюционной точки зрения все это логично. Дети родителей, непохожих по аллелям MHC, получат максимально разнообразный набор этих генов, что обеспечит им лучшую работу иммунной системы и защиту от патогенов. Поскольку сходство по генам MHC коррелирует с генетическим родством, это также можно интерпретировать как механизм избегания близкородственных скрещиваний. Обратный эффект у женщин, принимающих гормональные контрацептивы, тоже вполне объясним: поскольку такие препараты имитируют беременность, предпочтение мужчин, пахнущих как родственники, создаст более безопасные условия для будущего ребенка.
Но и здесь все не так просто
Обзор накопившихся к 2008 году работ по привлекательности запахов в целом подтвердил предпочтение непохожих по MHC людей. Группа ученых из США пошла дальше и сравнила сексуальную удовлетворенность партнером в реальных парах в зависимости от количества аллелей MHC, общих с партнером. Оказалось, что чем меньше общих аллелей, тем выше удовлетворенность партнером и тем ниже частота измен.
Но в последующих работах, изучавших, насколько похожи или непохожи по аллелям MHC люди, состоящие в реальных отношениях, результаты часто были противоречивыми. Многие из них не нашли никакого эффекта, а многие, наоборот, обнаружили, что партнеры в реальных парах чаще похожи по аллелям MHC.
Дальнейший анализ показал, что это зависит от этнической гетерогенности популяции: в гетерогенных популяциях люди предпочитают партнеров сходного этнического происхождения, а поскольку такие партнеры по определению более похожи генетически, это создает иллюзию предпочтений по сходству MHC. Этот пример показывает, что реальный выбор партнера — кто бы мог подумать! — гораздо сложнее, чем процесс оценки потных футболок. На него влияют культурные нормы, в том числе допустимый уровень близкородственных скрещиваний, гетерогенность и мобильность популяций. Играют роль и гигиенические привычки: например, бритье подмышек и дезодоранты мешают распространению запахов, а во многих культурах пахнуть чем-то, кроме парфюмерных продуктов, или принюхиваться к другим просто неприлично.
«Медуза»