За 13 лет Мадуро так и не вытащил Венесуэлу из тотальной бедности. Как ему тогда удалось удержаться у власти? И почему у оппозиции не получилось его свергнуть?
Сегодня Николас Мадуро предстанет перед американским судом, но еще недавно казалось, что его власть незыблема. Венесуэльский президент оставался на посту почти 13 лет — несмотря на поражения на выборах, протесты по всей стране, отчаянное положение в экономике и массовое бегство населения. «Медуза» рассказывает, как ему это удалось.
Мадуро с детства занимался активизмом: за политическую агитацию его даже выгнали из школы
Николас Мадуро Морос родился в Каракасе в 1962 году в семье профсоюзного лидера Николаса Мадуро Гарсии. В лицее он прекрасно играл в бейсбол (ему даже предлагали переехать в США и стать там профессиональным игроком, но он отказался) и создал рок-группу под названием «Энигма», в которой был басистом. Правда, по воспоминаниям одного из его одноклассников, «играл он ужасно, слуха у него не было».
Однако главной страстью Мадуро с юных лет была политика. В 12 лет он присоединился к левой организации «Руптура», а уже в 15 его выгнали из лицея за политическую пропаганду среди учеников, что сильно помешало ему в дальнейшем обучении: среднее образование он получил, но в университет поступить не смог. Лишь в середине 80-х он смог дополнить образование в Высшей партийной школе имени Нико Лопеса в Гаване.
С конца 70-х годов Николас состоял в леворадикальной партии «Социалистическая лига». Политический активизм доходов ему не приносил, поэтому параллельно он работал водителем автобуса в Каракасе. Однако и здесь Мадуро проявил лидерские качества: в 90-е он стал членом совета директоров транспортной компании Каракаса и основал новый профсоюз для ее сотрудников.
При этом он оставался гражданским активистом и симпатизировал основанному Уго Чавесом Революционному боливарианскому движению-200 (MBR-200), которое в 1992 году устроило целых два путча. Успехом они не увенчались, а сам Чавес оказался за решеткой. Мадуро поддержал второй путч и активно участвовал в кампании за освобождение Чавеса. С ним он лично познакомился в декабре 1993-го в тюрьме Сан-Франсиско-де-Яре, куда пришел выразить поддержку Чавесу.
Для Мадуро эта встреча стала судьбоносной — после амнистии в марте 1994 года Чавес предложил ему возглавить MBR-200, которое как раз тогда преобразовали из военной организации в общественно-политическое движение. С тех пор Мадуро стал верным чавистом: даже сейчас на его странице в инстаграме написано, что он «солдат Боливара» и «сын Чавеса».
В 1997-м Мадуро вступил в Движение Пятой республики (MVR), которое поддержало кандидатуру Чавеса на президентских выборах. Когда годом позже Чавес победил, политическая карьера Мадуро пошла в гору. Став депутатом Национальной ассамблеи, он возглавил фракцию MVR, а в 2005-м был избран спикером. Год спустя он перешел на работу в правительство и с 2006-го по 2012-й был министром иностранных дел. После его назначили вице-президентом — это самая высокая должность, которую можно было занять при Чавесе.
Тем не менее в 2012 году было совсем не очевидно, что наследником умиравшего от рака Чавеса станет именно он — многие считали более вероятным кандидатом Диосдадо Кабельо, давнего соратника Чавеса, который на момент смерти главы страны 5 марта 2013 года занимал должность председателя Национальной ассамблеи. По Конституции именно он должен был стать временно исполняющим обязанности президента.
Однако Чавес за несколько месяцев до смерти сам назначил Мадуро преемником, посчитав, что продолжать боливарианскую революцию должен не военный человек. Дело в том, что генерал Кабельо придерживался жесткой линии, считая уместным прибегать к силовым методам в управлении страной, что пугало многих чиновников и местные элиты, тогда как Мадуро считался умеренным прагматиком и не имел прочных связей в армии и силовых структурах.
Важным фактором была и позиция Кубы, ключевого союзника Чавеса. Ее власти и особенно спецслужбы испытывали больше симпатий к умеренному Мадуро, а не к стороннику жесткой линии Кабельо.
За время правления Мадуро в стране побили рекорд по количеству протестов, а инфляция достигла астрономической цифры — 65 370%
Возглавив страну, Мадуро сохранил ключевые характеристики чавизма: антиэлитный и антиимпериалистический нарративы, боливарианский проект, опору на армию в управлении страной, контроль государства над экономикой и прежде всего над нефтяной рентой, социальные программы, обеспечивающие лояльность многочисленных малоимущих. Однако, в отличие от предшественника, у Мадуро не было политической харизмы, а для такого персоналистского режима, как чавистский, это очень серьезный недостаток.
Каждые президентские выборы для Мадуро становились тяжелым испытанием. В 2013 году он выиграл у оппозиционного кандидата, правоцентриста и либерала Энрике Каприлеса, с минимальным перевесом: 50,62 против 49,12% голосов. Голосование в 2018-м проходило на фоне бойкота со стороны оппозиции, чьи ключевые кандидаты либо оказались за решеткой, либо вынуждены были покинуть страну. На самих выборах были зафиксированы грубые нарушения — сообщалось о многочисленных случаях подкупа избирателей, а голосование за рубежом было продлено на пять дней, хотя Конституция этого не предполагала.
В 2024 году власти обеспечили Мадуро победу тем, что не пустили на выборы главного оппозиционного кандидата Марию Корину Мачадо, мотивировав это нарушениями правил финансирования предвыборной кампании и тем, что она поддерживала иностранные санкции против Венесуэлы. Также власти не стали публиковать детальные данные по участкам, чтобы скрыть фальсификации.
Не лучше обстояло дело и с парламентскими выборами. В 2015-м оппозиция получила большинство мест в Национальной ассамблее — 107 мандатов против 55 у правящей Единой соцпартии. У Мадуро нашелся ответ: он назначил новых членов Верховного суда, которые сначала заблокировали выдачу мандатов трем депутатам, необходимых оппозиции для образования конституционного большинства, а затем объявили недействительными решения Национальной ассамблеи, которые не нравились режиму.
На политические проблемы накладывались экономические трудности. С 2015 года пошли вниз цены на основной экспортный товар страны — нефть, — а с ними упали и бюджетные доходы. В 2017-м вступили в действие первые санкции США, что вкупе с высокими госрасходами разогнало инфляцию: если в 2013-м она, по данным МВФ, составила 40%, то в 2018-м достигла астрономической отметки в 65 370%.
При этом нефтедобыча постоянно сокращалась и к 2020 году была более чем в четыре раза меньше по сравнению с уровнем 2013-го. ВВП за тот же период тоже сократился в четыре раза, с 139 до 35 миллиарда долларов. Относительной стабилизации венесуэльским властям удалось добиться лишь после 2021-го за счет прекращения безудержной эмиссии, частичной долларизации экономики, сокращения госрасходов и выхода на новые рынки: нефть стали продавать в Китай.
Социальные последствия такой экономической политики были катастрофическими. Длительная гиперинфляция привела к резкому обеднению венесуэльцев — по оценкам Венесуэльской обсерватории финансов, в 2024 году за чертой бедности находилось 86% венесуэльских домохозяйств.
Из-за государственного контроля над ценами в стране начался дефицит товаров, а медицинские учреждения столкнулись с нехваткой оборудования и лекарств. Улицы венесуэльских городов захлестнула волна преступности: в 2016-м количество убийств достигло рекордной отметки в 91,8 случая на каждые 100 тысяч жителей. Как следствие, с 2011 по 2021-й средняя продолжительность жизни в Венесуэле сократилась на полтора года.
Разумеется, все это породило недовольство населения. Мадуро пережил несколько волн протестов. В 2013-м в крупнейших городах страны прошли манифестации после выборов с требованием пересчета голосов, власти применили силу для их разгона, из-за чего погибли семь человек.
Год спустя тысячи людей вышли на улицы из-за ухудшения экономической ситуации — с февраля по май 2014 года многотысячные демонстрации устраивались по нескольку раз в неделю, а число жертв от применения силы со стороны полиции составило уже 42 человека.
В 2017 году новая волна недовольства возникла из-за того, что некоторых оппозиционных депутатов лишили неприкосновенности, а Верховный суд фактически получил полномочия парламента. Самая массовая манифестация состоялась 19 апреля и собрала около 6 миллионов человек, а всего за год в стране прошло почти 10 тысяч протестных акций.
Впрочем, в 2019-м, после вторых для Мадуро президентских выборов, этот рекорд был побит: венесуэльцы провели 16 739 протестных акций, а количество погибших от рук силовиков, разгонявших манифестации, выросло до 67.
Многотысячные протесты, десятки погибших, резкое снижение популярности (его рейтинг упал с 50% в 2013 году до 17% в 2017-м) — казалось бы, положение Мадуро должно было быть очень шатким. И все же этого оказалось недостаточно для его свержения.
Почему же тогда Мадуро так долго держался у власти? И как он изменил чавизм?
Первое, на что стоит обратить внимание: до прихода Чавеса к власти страна тоже была в кризисе. Формально в ней работали демократические институты, но на деле власть принадлежала двум партиям и коррумпированным элитам.
Нефтяное изобилие 70-х сыграло с Венесуэлой злую шутку: государство просто проедало сырьевые доходы, за что в 90-е, когда цены на нефть упали, пришлось платить очень высокую цену. Бедность резко выросла, а неолиберальные реформы по рецептам МВФ, которыми президент Карлос Андрес Перес пытался оздоровить государственные финансы, больно ударили по малоимущим, лишившимся субсидий.
Два путча 1992 года возникли не на пустом месте, и именно под лозунгами обновления страны Уго Чавес пришел к власти через семь лет. С 2003 года президент ввел «миссии», то есть социальные программы, обеспечивавшие венесуэльцам бесплатное медицинское обслуживание и школьное образование, а также субсидии на продукты питания для малоимущих. Кроме того, благодаря высоким ценам на нефть в 2000-е годы стабильно росли доходы домохозяйств.
Как результат, в стране значительно уменьшилось социальное неравенство, а количество венесуэльцев, живущих в условиях крайней бедности, сократилось в три с лишним раза — с 23,4% в 1997 году до 7,2% в 2012-м. Вдохновленные этими успехами, власти страны в начале 2010-х даже ставили амбициозную цель по достижению «нулевой бедности в ближайшее десятилетие».
При Мадуро чавизм сильно изменился. Нехаризматичный лидер, лишившийся нефтяной ренты, не мог обеспечивать устойчивость режима прежними методами. Результатом стало быстрое скатывание страны в авторитаризм. Как показывают американские политологи Брюс Буэно де Мескита и Алистер Смит в своей книге «Настольная книга диктатора. Почему плохое поведение почти всегда хорошая политика», при персоналистском авторитарном режиме успех на выборах или обеспечение благосостояния граждан играют второстепенную роль для удержания власти. Намного важнее обеспечить лояльность тех групп, на которые лидер опирается в первую очередь, а именно номенклатуры и силовых структур, и подавлять недовольных путем репрессий. Этим Мадуро и занялся.
Национальная валюта боливар быстро обесценивалась, однако Мадуро обеспечил элитам постоянный доступ к долларам. Высокопоставленные чиновники отдыхали в ресторанах элитного квартала Каракаса Лас-Мерседес и покупали там одни из самых дорогих в Латинской Америке квартир, пока большая часть населения стремительно нищала.
Впрочем, совсем о бедных Мадуро тоже не забывал: в августе 2016 года, когда в результате провальной экономической политики и проблем с импортом в магазинах опустели полки, он ввел продовольственные наборы CLAP для малоимущих, в которые входят базовые продукты питания. Это позволило частично смягчить недовольство среди населения. А высшим военным чинам президент передал контроль над портами, аэропортами и топливной инфраструктурой и стал массово назначать их на высокие посты в правительстве и во власти в регионах.
С недовольными режим Мадуро не церемонился: после одних лишь выборов 2024 года за решетку отправили больше двух тысяч человек, которых президент назвал «террористами» и «преступниками». А по состоянию на 2025-й в заключении находятся более 800 политзаключенных. Более того, с 2016 по 2018 год от рук венесуэльских силовиков погибло больше 16 тысяч человек, а в 2018-м они были ответственны за каждую третью насильственную смерть в стране.
Впрочем, альтернатива у недовольных была. Режим не препятствовал эмиграции из Венесуэлы, чем за время правления Мадуро воспользовались почти восемь миллионов человек — и это при населении в 28,4 миллиона в 2024 году. По данным опросов, среди остававшихся в стране последовать примеру уехавших в марте 2025 года планировали 44,6% населения.
Лояльность подкупленных режимом элит, репрессии и отъезд недовольных — помимо этих ингредиентов, в рецепте удержания власти Мадуро был еще один: слабость и разобщенность оппозиции.
Единым фронтом венесуэльские оппозиционеры выступать так и не научились. Например, в 2015 году они не смогли прийти к единому мнению о том, искать ли с Мадуро компромисс или бороться с ним политическими методами, опираясь на зарубежную помощь. Также открытым оставался вопрос, кто должен возглавить оппозицию: умеренное крыло возглавлял Энрике Каприлес, с более радикальных позиций выступали Мария Мачадо и Хуан Гуайдо.
В результате большинством, полученным на парламентских выборах, оппозиция воспользоваться так и не сумела. В 2018-м только часть оппозиционеров бойкотировала президентские выборы, что позволило Мадуро создать видимость легитимности голосования. Хуан Гуайдо, которого признали победителем выборов 2018 года больше пятидесяти стран, в том числе США, так и не сумел воспользоваться этим политическим капиталом. В конце 2022-го оппозиция проголосовала за роспуск возглавляемого им «временного правительства» в изгнании.
Все это обеспечило Мадуро почти 13 лет власти. Но с противостоянием с Трампом, который готов идти на методы, мягко говоря, не соответствующие международному праву, Мадуро не справился. Теперь уже бывшего лидера Венесуэлы ждет американский суд и тюрьма.
Куда менее ясны перспективы чавистского режима без «сына Чавеса». Фактическая власть в стране остается в руках венесуэльской номенклатуры, а новой главой государства стала вице-президент Делси Родригес. Убежденная чавистка, она верная сподвижница Мадуро, придерживается жестких взглядов и находится под санкциями США за участие в репрессиях против оппозиции и подавление гражданских свобод. Будет ли она реформировать венесуэльский режим под давлением США или вступит в конфронтацию со Штатами, пока неизвестно.
Александр Дунаев