Перейти к материалам
Улица в Харькове после обстрелов. 8 марта 2022 года
истории

«Нас освобождают только от наших домов» Россия две недели бомбит Харьков — второй по численности город Украины. Оттуда бежали 600 тысяч человек. Вот что рассказывают местные журналисты

Источник: Meduza
Улица в Харькове после обстрелов. 8 марта 2022 года
Улица в Харькове после обстрелов. 8 марта 2022 года
Oleksandr Lapshyn / Reuters / Scanpix / LETA

24 февраля российские войска вторглись в Украину. Харьков — второй по численности населения город страны — начали бомбить практически сразу; по данным украинских СМИ, в первый же день войны. По словам главы Харьковской областной военной администрации Олега Синегубова, к 8 марта из Харькова бежали 600 тысяч мирных жителей; до войны население города составляло почти полтора миллиона человек. «Медуза» поговорила с главными редакторами украинских изданий из Харькова и Изюма (город в Харьковской области) — о том, что там происходило в последние две недели. Оба редактора уже покинули свои города, но продолжают получать оттуда новости.

Константин Григоренко

«Обрії Ізюмщини», Изюм, Харьковская область

Изюм — второй город в области после Харькова. Здесь нет и никогда не было никаких воинских частей. Бомбят исключительно мирное население. Город весь в руинах: с 3 марта Изюм фактически в осаде, а с 4-го нет электричества, газа, тепла, воды и интернета. Ни один абонент не отвечает. Разворачивается широкая гуманитарная катастрофа. Люди держатся на запасах в погребах. Моя 86-летняя мама, которая пережила [Вторую мировую] войну, говорит, что в Киевской области так не поступали даже немцы. Они бомбили и стреляли, но не держали [города] в осаде. Российские солдаты же фактически установили блокаду города.

3 марта по Изюму били практически без остановки. Самолеты прилетают из Воронежа. «Градами» накрывают жилые кварталы. Разрушены здания полиции, суда, детской спортивной школы. Рядом с моим домом был детский сад. Его теперь нет. Недавно взорвали больницу, лежачим пациентам приходилось чуть ли не самостоятельно выбираться из-под завалов.

Жилой дом в Изюме после обстрела
Комитет солдатских матерей России
Улицы Изюма после обстрела
Телеграм-канал «Харьковская суета»

Изюм омывает река Северский Донец. Три моста через нее разбиты. Сообщения между частями города нет. Центр отрезан от левого берега. Перебраться можно только на лодках. Вся инфраструктура разбита. Я сам три дня сидел в подвале. Я служил в армии, поэтому различаю, чем по нам били: стреляли из танков, сбрасывали бомбы с самолетов и запускали «Грады». С семьей мы прятались в погребе глубиной два метра. 

Сейчас вокруг Изюма идут бои между Российской армией и территориальной обороной. Налеты на город происходят ночью. Летят очень низко над домами, что тоже придает определенный эффект. Это самое страшное, что я в жизни испытывал. В квартиры в многоэтажках залетают снаряды, а от частных домов остаются только воронки. Мы покинули Изюм 5 марта, потому что моей супруге пришло СМС с неизвестного номера с угрозами о том, что меня разыскивают. 

Разрушенное здание больницы в Изюме
Volodymyr Matsokin / Reuters / Scanpix / LETA

В данный момент [в Изюме] работают три журналиста [«Обрії Ізюмщини»], я работаю дистанционно. Связи с коллегами у меня пока нет, но я знаю, что они снимают видео и фото и, когда появится электричество, начнут выкладывать [материалы] на наш сайт и соцсети.

Как журналист я хотел бы обратиться к своим российским так называемым «коллегам». Если вы продолжаете пропаганду и подыгрываете власти, то вы соучастники убийств мирных жителей. В Украине ведутся масштабные военные действия именно против мирного населения. Они [российские власти] хотят запугать остальную Украину, но у них этого не выйдет. Наш дух не сломить. Шок был первые несколько дней, но потом мы приспособились к условиям войны.

Лариса Гнатченко

«Слобідський край», Харьков

Харьковская область граничит с Россией, поэтому до войны Харьков был одним из самых русскоязычных городов в Украине. У большинства из нас есть российские родственники, в том числе и у меня. Какие в Харькове националисты? Никто не понимает, почему РФ решила напасть. В Харькове было много людей, которые в 2014 году бежали от войны из Донбасса. Они переживают этот ужас во второй раз.

Постоянно бомбят мирные части города. Сейчас особенно страдает спальный район Салтовка — это жилой массив, где никогда не было никаких военных объектов. Там творится ад. Мне кажется, что они разделили территорию города на квадраты и методично их обстреливают. Непонятно, чем вызвано это решение. Здравого смысла тут нет.  

Разрушенный жилой дом в районе Салтовка в Харькове
Sergey Bobok / AFP / Scanpix / LETA

«Медуза» заблокирована в России. Мы были к этому готовы — и продолжаем работать. Несмотря ни на что

Нам нужна ваша помощь как никогда. Прямо сейчас. Дальше всем нам будет еще труднее. Мы независимое издание и работаем только в интересах читателей.

Мой дом сильно пострадал из-за бомбежки, поэтому нам пришлось уехать четыре дня назад, 5 марта. До этого, как и половина Харькова, мы с моей 22-летней дочерью провели несколько ночей в убежище, но решили вернуться домой. Мы постелили в коридоре и устроились [на ночь] там. Во время обстрела начали дрожать стены. Появилось ощущение, что они сейчас сложатся, как карточный домик. Стоял страшный свист и грохот. Вылетели все стекла. У меня до сих пор легкая контузия: я стала плохо слышать на одно ухо. Я никогда не прощу Путина за то, что я лежала в коридоре под снарядами, обняв своего ребенка и закрывая ее своим телом. Особенно меня накрыло, когда я об этом рассказала российским родственникам, а они ответили: «Медитируй. Это помогает. И не придумывай». 

За что бомбили наш дом? За что бомбили нашу площадь Свободы, одну из самых больших в Европе? За что бомбили экопарк с животными? Разве это военные объекты? В Украине погибают дети. У нас идет не война армий, а уничтожение населения. Это называется «геноцид». 

Площадь Свободы в Харькове после обстрелов 1 марта
Павел Дорогой
Улицы Харькова после обстрелов 1 марта
Павел Дорогой

В Харькове коммунальные службы делают невозможное. Они максимально быстро восстанавливают объекты инфраструктуры, если это возможно: ремонтируют свет, возвращают воду. Они настоящие герои. Сложнее приходится в небольших населенных пунктах в округе. Там разворачивается настоящая гуманитарная катастрофа. В некоторых громадах люди сидят без света, медикаментов и еды. Помощь передать нельзя, потому что российские войска препятствуют открытию гуманитарного коридора. В самом Харькове очень развито волонтерское движение. Такое ощущение, что нет харьковчанина, который бы не помогал другим. Из других частей Украины и [стран] Запада привозят помощь, ребята грузят ее по своим машинам и развозят по нуждающимся.

Палатка волонтеров в Харькове
Павел Дорогой
Волонтеры на площади Свободы в Харькове после обстрела 1 марта
Павел Дорогой

Намного хуже в селах [Харьковской области]. Там [российские войска] принуждают [местное население] к показухе: россияне привозят с собой камеру и хотят, чтобы жители встречали их с цветами как освободителей. Насколько я знаю, в Харьковской области им так и не удалось снять что-то подобное. Люди на это не пошли. Нас освобождают только от наших домов.

У меня есть много информации, которую передают люди из оккупированных Россией районов. Однако в целях безопасности могу только в общих чертах сказать: депутатов и местную власть под автоматами приводят под камеры, чтобы они присягнули РФ. Такое впечатление, что [российским] солдатам нужна картинка. Более того, они иногда забредают в дома и просят «солярочки» или «покушать». Кажется, они были убеждены, что их здесь ждут, будут обнимать, целовать и класть на самую мягкую подушку. При этом многие занимаются мародерством. Например, в Изюме из какого-то офисного помещения они «демилитаризировали» обогреватель. 

Выехать из Харькова иногда удается — и поездом, и автобусом. Но зеленых коридоров нет, люди везут [беженцев] на свой страх и риск. Я уверена, что Харьков выстоит. У нас нет людей, которые бы хотели перейти на сторону России. В 2013 году это был весьма лояльный к РФ город — сейчас это уже не так. Наша мечта — установление бесполетной зоны [над Украиной]. На земле же будут сражаться все, от мала до велика. На запись в территориальную оборону стоят очереди.

С начала войны наше издание работало только в соцсетях, потому что мои сотрудники оказались в самых горячих точках области и без доступа к сайту — в Харькове, Балаклее, Чугуеве. Наш коллектив дружит с журналистами районных газет, и они постоянно делятся со мной информацией. У нас многолетние связи с большинством населенных пунктов области, откуда жители по возможности звонят мне и пишут в мессенджерах. Другие медиа Харькова примерно в том же положении. 8 марта мы наконец-то смогли перезапустить сайт, так что редакция работает. Пусть звучит пафосно, но мы нужны людям.

Как украинцы бегут от войны

Украинцы покидают родные города. Посмотрите на портреты людей в окнах уезжающих поездов

Как украинцы бегут от войны

Украинцы покидают родные города. Посмотрите на портреты людей в окнах уезжающих поездов

Записал Борис Кеманшев