Перейти к материалам
Сотрудник спецназа с розой, которую вручили ему участники протеста. Минск, 14 августа 2020 года
истории

«Мои друзья и знакомые принимали участие в разгоне, я хотел до них достучаться» Из-за несогласия с режимом Лукашенко из белорусских органов начали уходить силовики. Мы поговорили с одним из них

Источник: Meduza
Сотрудник спецназа с розой, которую вручили ему участники протеста. Минск, 14 августа 2020 года
Сотрудник спецназа с розой, которую вручили ему участники протеста. Минск, 14 августа 2020 года
Наталья Федосенко / ТАСС / Scanpix / LETA

Из правоохранительных органов Беларуси начали увольняться силовики, не согласные с действиями режима Александра Лукашенко во время и после президентских выборов. Примерно десять человек на данный момент сделали это публично. «Медуза» поговорила со Львом Каменецким (имя героя изменено по его просьбе), бывшим сотрудником Следственного комитета и капитаном юстиции из Бреста, который подал заявление на увольнение еще в июле 2020 года — понимая, что результаты выборов будут сфальсифицированы. Теперь бывший следователь сам участвует в демонстрациях протеста. 

— Как долго вы были на службе и что входило в ваши полномочия?

— Почти десять лет, пять их них в Следственном комитете. В мои полномочия входило расследование уголовных дел, в основном хулиганство, нанесение телесных повреждений, преступления, связанные с высокими технологиями, домашнее насилие.

— В какой момент решили уйти — и почему?

— В июле 2020, перед выборами. Я долго хотел, так как мои взгляды были далеки от государственных и я уставал бороться с ветряными мельницами. Тот флаг, который вы видите в постах, бело-красно-белый флаг, не пользовался авторитетом в госструктурах, за его использование могли уволить. Однако я не имел за службу взысканий, и меня не хотели увольнять до последнего дня, хоть везде всех по политическим мотивам увольняли, поэтому я жил в неком сюрреализме — всех увольняют, а меня — нет, за что я благодарен.

— Часто бывает, что взгляды сотрудников не совпадают с мнением высшего руководства? 

— Это не распространено. Есть люди при руководстве, которым это не нравится и они [этому] противятся. Есть люди, которые смотрят на твои профессиональные качества и им без разницы, какие твои политические убеждения, они думают, что это такой молодой максимализм. А есть те, которым без разницы [в принципе] и они не понимают, что вообще происходит, последних большинство.

— А мысли уйти раньше были? И при каких обстоятельствах в итоге вы смогли уйти?

— Закончился контракт, я его не продлевал, хоть меня уговаривали до последнего дня. Уйти мысли были еще в 2016 году. Было связано с условиями труда и отношением руководства, я мог находится на работе три дня подряд, работал в районном городе, в 50 км от места жительства, оплачивал дорогу сам, спал на работе в эти три дня, и зарплата у меня была на тот момент в районе 270 долларов США. В связи с тем, что в малых городах мало следователей, бывало, что остается три следователя и из 30 дней у тебя получается 11 суточных дежурств, при этом отсыпных не было. То есть после суточных дежурств ты оставался на работе — злой и невыспавшийся. 

Я хочу отметить, что уйти из СК — решение не простое. Мои коллеги искренне не понимали, почему я ухожу, так как многие привыкли, что из органов выгоняют, когда ты не справляешься с обязанностями на работе, и с тобой прощаются. А я у руководства был на хорошем счету, у меня был возможный карьерный рост, однако я понимал, что выборы будут «подсчитаны по нормам партии» и я в силу своих убеждений не смогу промолчать. Проблем для коллег по месту службы я тоже не хотел, и решил, что за них свой голос после увольнения выскажу я. Мне хотелось, чтобы люди не думали, что у нас общество разделено. Оно вместе, но все просто либо митингуют на кухнях, либо громко молчат, а я хочу рассказать о чем молчат белорусы. 

— Как ваши коллеги в итоге отнеслись к тому, что вы уволились в знак протеста?

— Кто-то написал по поводу моего поста в инстаграме, что «в замешательстве». Мои друзья и знакомые принимали участие в разгоне, и я хотел достучаться до них через социальные сети. Но им вбивают в головы, что протестующим дают 20 долларов и что демонстранты это уголовники и маргиналы. Недавно я написал, что среди протестующих — я. 

Они думают, что справятся, что скоро это закончится. Отсутствие у них информации делает свое дело. Некоторые думали, что отключат интернет, палкой помахают, и завтра все успокоится. Но на завтра — все привыкли к отсутствию интернета, начали получать звонки из-за рубежа от родственников, которые рассказывали, что в некоторых районных городах сотрудники опустили щиты, в Пинске захватили здание местной власти, были жертвы. И это сподвигло на продолжение протестных настроений. 

— Как думаете, накажут когда-нибудь тех, кто избивал и издевался над демонстрантами? И что в головах у силовиков, которые это делают?

— Стоит учесть, что на разгонах присутствует внутренние войска, где молодые да неокрепшие умы. Для них командир — отец, а мирные протесты — поле для войнушки. При этом, они забыли, что согласно статье 29 закона «Об ОВД», которую они не выучили, запрещается применять или использовать оружие при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица. Думаю, что анонимность начала плодить бесчинства: сотрудники ОВД без масок неохотно в Беларуси применяли физическую силу, в том числе специальные средства, боясь постоянных жалоб и проверок со стороны Следственного комитета. Поэтому они не лезли применять силу. А тут — полная безнаказанность, так как лица сотрудников ОВД мы не видим.

Я думаю, что их накажут, рано или поздно. Прокуратура и СК же не били людей и покрывать им их незачем — я, во всяком случае, на это надеюсь. Но есть большие сомнения в правильном, законном решении этого вопроса. Ведь СК РБ напрямую подчиняется президенту, а президент у нас пока что тот же самый. 

— Какое у вас ощущение, что будет дальше? Лукашенко попросил военной помощи у России…

— Думаю, что Путин не введет войска, риторика протестов и не проевропейская, и не антироссийская, а население России очень лояльно к протестам у нас — русские нам сопереживают. И потом, 90% белорусов за независимость. Если в Крыму кто-то русских военных ждал, тут — не ждет никто. Беларусы в ответ на насилие, продолжают не поддаваться на провокацию — не бьют сотрудников, не выжидают их, не бьют стекла, магазины, всё происходит до нельзя цивилизованно, даже тапочки снимают забираясь на скамейку, и после протестов убирают за собой мусор. Кому угрожают протесты? Только Лукашенко и его истеблишменту, а это не основание, чтобы в рамках союзного государства, влезать в то государство, где от тебя не ждут совсем. Русских без автомата мы ждем — накормим, напоим. А что делает конкретно Путин — этого даже его население не понимает.

Мы не сдаемся Потому что вы с нами

Ани Оганесян

Реклама