Перейти к материалам
истории

«После выборов пришлось делать все, чтобы обо мне забыли» Зачем люди, которые набирают 1-2% голосов, участвуют в выборах президента? Рассказывают они сами

Meduza

Президентские выборы в России последние 18 лет трудно назвать конкурентными: всякий раз в них побеждает кандидат от действующей власти — и всякий раз в первом туре. Тем не менее почти на каждых выборах находятся люди, которые собирают подписи для выдвижения, а затем тратят деньги на избирательную кампанию, чтобы в конце концов получить результат в 1–2% голосов — или вовсе сняться с выборов, не дожидаясь дня голосования. Спецкор «Медузы» Таисия Бекбулатова поговорила с несколькими из таких кандидатов, чтобы выяснить, зачем им было идти на выборы — и как это повлияло на их дальнейшую жизнь.

Алексей Подберезкин

Бывший советник вице-президента России Александра Руцкого, глава общественно-политического движения «Духовное наследие». В 1995–1999 годах — депутат Госдумы, входил во фракцию КПРФ. На президентских выборах 26 марта 2000 года набрал 0,13% и занял 10-е место из 11 возможных.

Алексей Подберезкин представляет двухтомник «Россия-2000», изданный по его инициативе, за десять дней до президентских выборов, 16 марта 2000 года
Алексей Подберезкин представляет двухтомник «Россия-2000», изданный по его инициативе, за десять дней до президентских выборов, 16 марта 2000 года
Людмила Пахомова / ТАСС

На самом деле выборы президента хотели сорвать. То есть существовал заговор, о котором сейчас не любят говорить. Кандидаты не хотели выдвигаться, и если бы они потянули еще две-три недели, то выборы бы не состоялись, потому что они были бы безальтернативны. Поэтому я, собственно, принял решение и пошел. Я считал, что нужен президент, а если будет исполняющий обязанности — это будет просто продолжение кризиса, который был в стране.

За заговором всегда конкретные люди. Я не буду их называть, потому что они это формально не озвучивали. Это, в общем, известные люди. Либералы. Они все участвовали в тайном политическом процессе. Приход Путина их совершенно не устраивал. Когда Путин был назначен и. о. премьера, а потом президента, Россия как государство уже фактически перестала существовать. Не платились налоги, не было подчинения, был заговор внутри элит. В общем, неуправляемое государство, экономика была в развале. И продолжение этого кризиса означало только одно: Россия как государство исчезнет. Ну, собственно, к этому многие и стремились. Были влиятельные сторонники этой идеи, которые считали, что лучше бы Россию было разделить на пять-шесть частей, самостоятельных государств.

Фактически власть была в руках тех людей, у которых были деньги. У чиновников, у государства не было ни власти, ни денег. А вот олигархат как раз обладал властью и деньгами, очень реальными. Мы сейчас не отдаем себе отчета, что Путин пришел к власти, не имея, по сути дела, власти как таковой. Силовики мало чем могли управлять. Многие тогда смирились с тем, что государство не выйдет из кризиса. Если бы выборы не состоялись, то ситуация была бы пролонгирована на осень. Конечно, я шел на выборы [чтобы Путин стал президентом].

В отличие от многих кандидатов, у меня была очень хорошо прописана программа. За 1990-е годы было написано с десяток книг с идеей государственного патриотизма, которая потом реализована была Путиным. Меня Явлинский в свое время назвал — «автор идеологии путинского режима». У меня была идеология, были сторонники. Организационно мы были слабоваты, хотя мы смогли собрать и обработать подписи быстрее всех. У нас было огромное количество агитационных изданий, очень много листовок. Это все было.

Наш лозунг был: «Превратим Россию в империю» или «Россия — империя XXI века». Сейчас это уже выглядит как бы нормально, в то время смотрелось несколько необычно. Ну а в общем движение было в поддержку науки, образования и здравоохранения. Поэтому, собственно, все приоритеты и все лозунги отсюда вытекали. Лозунг о приоритете человеческого капитала — это вторая идея, и она стала звучать. К сожалению, сейчас она забалтывается.

Соперники были либералы, конечно. Основным соперником был Явлинский. Честно сказать, я предполагал, что 7–8% будет при благоприятном исходе. Но я думаю, что выборы были организованы таким образом, что далеко не все голоса пошли в зачет. Местные региональные элиты делили голоса между собой. Вот я приезжаю как член государственной комиссии в Ростовскую область на выборы губернатора. На двух участках мы добились того, чтобы вскрыть бюллетени. Вскрывают мешки, куда должны были складываться после использования бюллетени, а там пачки бюллетеней, в проволоку закутанные, их даже поленились распаковывать. Шла подтасовка дикая совершенно. Это был 1996 год, но и в 1999-м тоже было, честно говоря. Это сейчас мелкие нарушения идут как скандал, а тогда просто никто на это внимания не обращал.

К кандидатам очень разное всегда было отношение, и вот в мое время это было тяжелое сопротивление — угрозы, срывы [мероприятий] и многие другие вещи. Сейчас гораздо больше к кандидатам лояльности у партии власти, у администрации — просто расшаркиваются, помогают.

Мне, собственно, сами по себе проценты эти были не важны. Я что хотел — получил. Меня, в принципе, Путин совершенно устраивал. Я разочаровался в Зюганове. Я руководил его избирательной кампанией 1996 года, а в 1999 году он себя совсем окончательно дискредитировал, стал хуже, чем сегодня. Если человек идет от коммунистической партии, а ведет себя как некоммунист, это как минимум странно.

Как на моей жизни отразилось участие в выборах? Мне потом пришлось очень долго делать все, чтобы обо мне забыли, потому что негативных последствий много было. Потому что было узнаваемое лицо, узнаваемая фамилия. Ну я и вернулся [в обычную жизнь]. Я достаточно хорошо себя чувствовал в этом качестве. Сейчас я директор Центра военно-политических исследований МГИМО, у нас много научно-исследовательских работ, за последний год мы выпустили 10 книг.

На этих выборах я буду голосовать за Путина. Не потому, что это лучший кандидат. Само собой, конечно, лучший, но других просто нет, на самом деле. Не за проституток же голосовать.

Константин Титов

С 1991 по 2007 год — глава Самарской области. На президентских выборах 26 марта 2000 года набрал 1,47% голосов и занял 6-е место из 11 возможных. В дальнейшем пытался создавать Социал-демократическую партию вместе с Михаилом Горбачевым. С 2007 по 2014 год — член Совета Федерации от Самарской области.

Константин Титов с удостоверением о его регистрации кандидатом в президенты. Москва, 17 февраля 2000 года
Константин Титов с удостоверением о его регистрации кандидатом в президенты. Москва, 17 февраля 2000 года
Валентин Кузьмин / ТАСС

Это была не просто моя идея, это была идея партийная. В свое время я возглавлял партию «Голос России», и мы приняли решение, что мы будем бороться за власть. Но, к сожалению, «Союз правых сил» нас не поддержал. Ничего, я пошел на выборы. Тогда это было значительно проще, чем сейчас. Собирали подписи, проходили заседания ЦИК, участвовали в выборах. У меня была хорошая команда, и это давало возможность достаточно легко собрать подписи.

Встречались с людьми, выступали, отвечали на вопросы, посещали города и веси. Старались побывать везде, участвовали в диспутах, они транслировались по телевидению. Помнится, в Норильске было выступление перед людьми, потом встреча с руководством города и руководством Норильского горно-обогатительного комбината, потом — спуск в шахту. Я в шахте бывал, но на такую глубину, как там, спускался первый раз. Так что кампания была достаточно интересной и насыщенной.

В принципе-то я понимал, что Владимир Путин — это величина скорее недосягаемая, поскольку у администрации президента в то время были и технологии, и все остальное. Поэтому считал, что основная оппозиция у нас — это господа Жириновский, Явлинский и Элла Памфилова. Мы считали, что было бы большим успехом набрать, допустим, 5–7% голосов или двухзначное число какое-нибудь. Но я не буду сейчас говорить, был ли я доволен результатом, потому что, как сказал Иосиф Виссарионович Сталин, побеждает не тот, кто голосует, а тот, кто считает. У меня есть свое мнение, и я его оставлю при себе.

Те выборы от нынешних отличались, конечно. И отличались серьезно. Те выборы были более доступные, более свободные. Все были в равных условиях. А сейчас они более зарегулированы. [Возникли] дополнительные фильтры. Неясно, как считается: одному 100 тысяч надо собрать подписей, другому — 300 тысяч. Я считаю, подписи надо отменить, потому что это инструмент как раз для фильтра на выборах. Человеку, который действительно собирал подписи как кандидат, очень трудно потом доказать, что у него брака не было. Поэтому если ты хочешь убрать человека, ты говоришь ему — у тебя неправильно собраны подписи. И все. Но в плане честности сейчас лучше стало. Сейчас и наблюдатели, и камеры, и, значит, КОИБы вот эти автоматические — качество выборов серьезно повысилось, подсчет голосов более верный, и доверие к выборам больше.

Мы встречались с Владимиром Владимировичем после выборов, все обсудили, я подал досрочно в отставку, а потом снова пошел на выборы в Самарской области, выиграл их и продолжал до 2007 года работать губернатором. Сейчас я работаю в Общественной палате Самарской области, занимаюсь такими направлениями, как контрольные функции Общественной палаты, создание общественных советов, экономика, ее организация на производстве, развитие малого бизнеса и где-то международные отношения. Больше я не думал [выдвигаться в президенты], это для меня было просто как жизненный опыт, как опыт развития демократии в стране.

Иван Рыбкин

В 1990-х был первым спикером Госдумы (1994–1996) и секретарем Совета безопасности РФ (1996–1998). В 2004 году выдвинул свою кандидатуру на выборах президента; пользовался поддержкой беглого бизнесмена Бориса Березовского. 8 февраля, после того как Рыбкин был официально зарегистрирован ЦИКом, его родственники и соратники объявили, что уже несколько дней не могут найти политика и не знают, где он находится. 10 февраля Рыбкин объявился в Киеве, куда он, по собственным словам, ездил «отдыхать». После этого и Березовский, и глава штаба Рыбкина Ксения Пономарева фактически отреклись от кандидата. 5 марта, менее чем за две недели до выборов, Рыбкин снял с них свою кандидатуру.

Иван Рыбкин в аэропорту Шереметьево после возвращения из Киева, 10 февраля 2004 года
Иван Рыбкин в аэропорту Шереметьево после возвращения из Киева, 10 февраля 2004 года
Федор Савинцев / ТАСС / Vida Press

Была такая прослойка людей, которые называли себя либералами, социал-демократами. Они говорили, что нашу точку зрения надо донести. Тем более к этому времени из носителей этой точки зрения кто погиб, как Сергей Николаевич Юшенков, кто отказался от борьбы, уехал за пределы России или уселся на даче. В конце концов они меня убедили — я сказал, что я точку зрения выскажу, программу свою сформирую, донесу ее. А перед выборами сниму свою кандидатуру. Я так планировал с самого начала.

Я считал, что президент достаточно молод. Он должен знать, что думает эта часть политического спектра. Поскольку я большую часть жизни в политике был в оппозиции, я считал должным донести свою точку зрения. Сказать о том, что люди социально защищены слабо, наука и образование не финансируются должным образом, часть нашего общества просто жирует и жиреет на глазах, а офицеры армии и флота влачат жалкое существование. А в то время список Forbes по России стремительно увеличивался. Миллиардеры плодились не по дням, а по часам. Как когда-то классик говорил: «Очень часто в нашей российской истории именно меньшинство оказывалось в историческом плане правым». И уже по прошествии лет могу сказать, что эта точка зрения донесена правильно, наука, образование финансируются. Армия, офицеры армии и флота, специальных служб получили квартиры, достойную зарплату и так далее. Я считаю, что все было правильно сделано. Президент в этом направлении действует.

Конечно, я вел агитацию. Выступил на радио, на телевидении. Я говорил: сильные регионы — сильная Россия. Из единого, одного центра московского такой громадой, как Россия, не получится управлять. Это был главный тезис. И надо, чтобы люди избирали из своей мирской среды себе подобных во власть. [Наружной агитации] особо не было.

Конечно, все выборы финансируются. Поэтому человек десять людей небедных объединились и финансировали эту кампанию. А Борис Березовский обычно продюсирует чужими деньгами. Девять остались в тени, а он — десятый — громко о себе заявил. Но вы знаете, у Гаршина есть рассказ о лягушке-путешественнице. Помните? Вот настолько распирало ее, что, когда ее уточки несли на палочке в дальние теплые края, она не выдержала и говорит: это я придумала! И упала опять в свое болото. А так — да, конечно, Березовский, он всех у нас избрал, всех олигархов назначил, и президента, и премьера, и председателя Думы, и председателя Совета Федерации, и председателей всех судов. Вот только это называется — Ленин помер, Сталин помер, и мне что-то нездоровится. Я хочу сказать, что Владимир Владимирович [Путин] о Борисе Абрамовиче узнал гораздо раньше Ивана Петровича [Рыбкина]. Чтоб вы понимали.

[В Киев] я летел на конфиденциальную встречу с Асланом Алиевичем Масхадовым по поводу замирения в Чечне, продолжения процесса мирного. Но, может быть, он вовсе и не изъявлял [такое] желание, все это шло через пятые руки. Якобы от него вышли на связь со мной, [сказали] что он хочет встретиться. Некоторые удивлялись — почему вдруг в Киеве? Меня это нисколько не удивило: в Киеве была значимая, сильная чеченская община. У нас [с Масхадовым] как бы разговор не был завершен, который длился почти три года, — я в свое время в переговорном процессе участвовал, поэтому хотел ему кое-что сказать. Четыре дня я думал, что мы встретимся и поговорим. Встреча не произошла по каким-то причинам. Может быть, и не было желающих встречаться. Как это в «Жизни Клима Самгина» у Горького, помните, — «был ли мальчик?» Может, мальчика и не было?

На пятый день я вернулся в Москву. А дело в том, что я никогда не предупреждал [никого о своих поездках]. Это было обыкновение. Как у Бориса Николаевича. Как Наина Иосифовна вспоминает: говорит, ушел на работу, попрощался, все, пока. Включаю в 12 часов телевизор, а Борис Николаевич в Чечне. И у меня почти все время так было. Если б я все эти годы предупреждал бы [о своих поездках], может быть, мы с вами не разговаривали бы. А что касается того, что кто-то хотел [меня] убить и прочее — видите ли, в черепные коробки людей вокруг меня влезть невозможно. Что они там затевали? Теперь уже и не спросишь. Иных уж нет, а те далече.

Я не скрывал во время самой выборной кампании, что если кто-то выдвинется с этого фланга, будет высказывать идеи, близкие мне, и будет помоложе меня, то я уступлю. Чуть позже выдвинулась Ирина Муцуовна Хакамада, и я с удовольствием снял свою кандидатуру, мотивируя тем, что она примерно ту же самую программу имеет. Но часть моих взглядов и Сергей Глазьев излагал. Они, конечно, даже немножко взаимоисключающие точки зрения произносили, Ирина Хакамада и Сергей Глазьев. Но эти были люди, достаточно близкие мне по духу. И они оба гораздо моложе меня.

Меня некоторые укоряют в том [что снялся с выборов]. Говорят, получил бы процент хороший, можно было бы создать партию. Партию-то можно было создавать, но я думаю, что это должны были делать, наверное, другие люди. Знаете, время-то бежит стремительно. Надо, чтобы входила в политическую жизнь молодежь. Я говорил в то время, что социальные лифты надо включать, чтобы в верхние и средние эшелоны власти приносили новых людей, что нельзя ограничиваться скамейкой запасных, только питерскими товарищами, друзьями. Ну вот сейчас как бы расширяется этот поиск. И последние серьезные акции президента посвящены как раз тому, чтобы включить лифты, хотя бы вручную пока. А надо, чтобы они работали в автоматическом режиме. Люди должны избирать людей во власть.

[Это выдвижение] никак не повлияло [на мою дальнейшую жизнь]. Как ко мне относились, так и относятся. Начиная с президента, кончая простым рабочим. Сейчас я просто живу. У меня четверо внуков, пишу книги, читаю лекции, меня приглашают на встречи, на приемы. Не обходят вниманием ни Государственная дума, ни Совет Федерации, ни президент, ни правительство. Так что все вполне себе.

Андрей Богданов

Политтехнолог, политик, великий мастер Великой масонской ложи России. В первой половине 1990-х был одним из лидеров Демократической партии России. Затем, будучи сотрудником компании «Новоком», занимался политтехнологиями, проводил избирательные кампании по всей России. В начале 2000-х руководил управлением общественных связей центрального исполкома «Единой России». В 2008 году стал одним из соучредителей партии «Правое дело». Богданова неоднократно упрекали в «торговле» партийными брендами и обслуживании интересов администрации президента; последний раз это сделал в феврале 2018 года Алексей Навальный, когда партия Богданова «Гражданская позиция» подала документы на перерегистрацию под названием Партия прогресса (так же называется партия самого Навального). В президентских выборах 2 марта 2008 года участвовал как самовыдвиженец, получил 1,3% голосов и занял 4-е место из 4 возможных.

Андрей Богданов подает в Центризбирком подписи за его выдвижение кандидатом в президенты, 16 января 2008 года
Андрей Богданов подает в Центризбирком подписи за его выдвижение кандидатом в президенты, 16 января 2008 года
Григорий Сысоев / ТАСС / Vida Press

Тогда только-только закончились выборы в Государственную думу, и, в принципе, [Демократическая партия России] была настроена на выборы, и региональные организации были, так скажем, в ударе и готовы собирать подписи. Тогда два миллиона [подписей] надо было собрать. У всех был боевой дух, поэтому решили выдвигаться.

Мы выступали за вхождение России [в Евросоюз], ну или по крайней мере за улучшение отношений с Евросоюзом. Мы считали и считаем, что Россия — это европейская страна. При этом мы выступали за то, что Россия должна войти в НАТО. Другой вопрос, что мы в НАТО… Так скажем, в европейской безопасности мы не видели Соединенные Штаты. То есть мы считали, что, если бы вошла Россия, а США вышли бы, для Европы это было бы лучше.

Слоган был: «Семья, работа, дом, машина». Я выступал за средний класс, — на мой взгляд, средний класс определять надо ценностями и собственностью. То есть семья на первом месте, второе — это хорошая работа. Дом, машина — это определенные материальные ценности для среднего класса.

Честно говоря, ничего не планировали в плане результата. Просто хотелось поучаствовать. Засветить, так скажем, и себя, и свои ценности, за которые мы выступаем. Посмотреть, сколько людей за это же готовы проголосовать. Ну почти миллион получили. Думаю, абсолютно хороший результат.

Наверное, та кампания у всех ассоциируется с определенными перепалками с Жириновским, которые были у меня на дебатах. И честно скажу, я тогда даже немного, как сказать, может быть, перешел [границу]… Я сказал ему, что я готов его пристрелить. Ну и мое доверенное лицо Николай Гоца — с ним тоже была определенная ситуация на канале «Звезда»: кажется, Жириновский в самом конце стал звать своих охранников и кричать — выведите его и пристрелите. Ну и все в таком духе. Это и по ютьюбу ходило, и в интернете везде. С Зюгановым достаточно много полемизировали. С ним у нас достаточно уважительно происходили дебаты, в отличие от Жириновского, — тот в своем амплуа всегда, он же все мировые заговоры всегда раскрывает, поэтому пройти мимо масонства он не мог.

Владимир Жириновский дерется с доверенным лицом Богданова Николаем Гоцей во время дебатов на телеканале «Звезда», 20 февраля 2008 года
Юморная политика

Я не скрывал [что я масон], но педалировало эту тему телевидение. У меня к этому было двоякое отношение. То, что [масонство] популяризировалось, — да, плюс. Но очень часто вопросы масонства поднимались не в тему, не там, где это надо, и не так, как на самом деле. К сожалению, на телевидении работают очень, на мой взгляд, непрофессионально. Многие не знают истории, не знают, как работать с фактами. Сегодняшних выпускников не научили работать с первоисточниками. Зашел в «Википедию», прочел — и все, этому веришь. Отношение к масонству в советские времена было очень отрицательное, еще в школе закладывали, что жидомасоны правят миром, что существует мировой заговор против Советского Союза, ну и тому подобное. И совершенно упускали, например, времена XVIII—XIX века, когда масонство было популярно в России и такие великие известные люди, как Суворов, Кутузов, Грибоедов, Пушкин, были масонами.

Взаимодействия [с администрацией президента] никакого не было. При этом я, конечно, понимал, что для власти мое участие в какой-то мере было выгодно — показать демократичность выборов, что участвует достаточное количество кандидатов и при этом с разных политических полюсов. Вполне выгодно. И поэтому, может быть, особых палок в колеса мне не вставляли. Такое может быть, не спорю.

Участие в выборах дало стимул для дальнейшей активной работы на политическом, так скажем, поле. Ну и в принципе дало много знакомств с умными и интересными людьми. А это всегда большой плюс.

Я с 1988 года участвую в выборах, и так получилось, что я всегда бюллетень забираю с собой на память. У меня скопилась очень большая коллекция бюллетеней. Поэтому я, скорее всего, и на этих выборах ее пополню. Никаких [идеологических] причин, просто коллекция.

Записала Таисия Бекбулатова