Перейти к материалам
партнерский материал

Искусство в шахтах и социальные эксперименты в Кройцберге 6 примеров переделки культуры в Германии

Meduza
Stephan Glagla / Ruhrtriennale

Каждая страна (и Германия не исключение) сталкивается с одними и теми же вызовами, которые находят отражение в том числе в культуре, — от социальных конфликтов, эмиграции до депрессивных регионов. «Медуза» и Гете-Институт, который вот уже 25 лет работает в Москве, рассказывают, как в Германии на протяжении последних десятилетий осмысливают различные социальные проблемы посредством кино, театра, музыки и современного искусства, а новые фестивали и творческие площадки возвращают жизнь в города и целые регионы. 

Лейпциг: как оживить захолустье

За последние несколько десятилетий Лейпциг заслужил репутацию нового Берлина. В то время как немецкая столица утонула в деньгах, туристах и дорожающей недвижимости, Лейпциг сумел сохранить дух бескорыстного, некоммерческого, политического искусства. Тут дешевые мастерские с печным отоплением, местные жители еще помнят, как устраивали подпольные показы в восьмидесятые, а на неприметных улочках были спрятаны галереи с отличными выходами на американский арт-рынок.

Музей современного искусства, Лейпциг

Между тем в начале девяностых казалось, что Лейпциг стал захолустьем: отсюда массово бежали все, кто по каким-то причинам не успел уехать раньше. Но кое-кто остался. Например, галерист Джуди Любке, сначала мечтавший стать советским космонавтом, а потом работавший моделью в Академии визуальных искусств. Начав с выставок друзей в собственной квартире, он сумел заинтересовать только что появившейся новой лейпцигской школой сначала Берлин, а потом и США. Лейпциг ожил. Так появился Музей современного искусства в старинной вилле, удачно осовремененной архитекторами, а за ней и знаменитая Лейпцигская хлопчатобумажная фабрика, где находится более сотни ателье художников, в том числе самого известного представителя новой лейпцигской школы — Нео Рауха.

Нео Раух и Джуди Любке в галерее «Eigen + Art» в Лейпциге
Нео Раух и Джуди Любке в галерее «Eigen + Art» в Лейпциге
Hendrik Schmidt / Vida Press

Лейпциг — отличный пример возрождения культурной инфраструктуры. Этому способствовало и то, что в городе сконцентрировано несколько творческих вузов: помимо уже упомянутой Академии визуальных искусств, также Немецкий литературный институт, Лейпцигская высшая школа музыки и театра имени Феликса Мендельсона Бартольди, Лейпцигский университет и другие. Культурные события тоже регулярно оживляют город и привлекают мировых знаменитостей — будь то книжная ярмарка или фестиваль документального кино (DOK Leipzig), проводится который именно в Лейпциге с 1955 года, — громкий, политический, неудобный, регулярно вскрывающий самые острые проблемы. К счастью, процветающий Лейпциг не единственный пример того, как художники, актеры, писатели и музыканты меняют жизнь вокруг нас. 

goEast: как придумать идеальный кинофестиваль

Висбаден — небольшой курортный город рядом с Франкфуртом-на-Майне, знаменитый горячими источниками и казино, где проигрывался в пух и прах еще Достоевский. В 2001 году там начали проводить фестиваль восточноевропейского кино goEast, как будто дублирующий фестиваль с такой же тематикой в немецком Котбусе недалеко от польской границы.

goEast

Получился, однако, не дубль, а один из самых самобытных немецких фестивалей, объединяющий домашнюю атмосферу, интересную программу с синефильскими подборками и кинорынок, где можно найти финансирование и завести нужные контакты. В апреле сюда из холодной Москвы приезжали и выигрывали призы Алексей Попогребский с Борисом Хлебниковым, Петр Буслов, Кирилл Серебренников, Иван Вырыпаев и другие режиссеры. Так, goEast стал одной из немногих площадок, где Олег Сенцов показал свой полнометражный дебют «Гамер». Мимо Висбадена не прошел ни один тренд в киноиндустрии Восточной и Центральной Европы. Румынская волна — вот же она, в Висбадене. Выстрелили Буслов с Вырыпаевым — и они тоже тут. Сейчас много говорят о новой белградской школе — и именно на goEast в 2017 году победил отличный сербский фильм.

Кадр из фильма сербского режиссера Бояна Вулетича «Реквием по госпоже Ю.»
Кадр из фильма сербского режиссера Бояна Вулетича «Реквием по госпоже Ю.»
goEast

Кроме новых фильмов за почти два десятилетия тут показали практически всю советскую и восточноевропейскую классику — прошли ретроспективы Хуциева, Балабанова, Иоселиани. Сейчас отборщики фестиваля ищут новые имена и пропущенные шедевры, их цель — собрать на фестивале картины, которые нигде, кроме как здесь, нельзя увидеть на большом экране. Например, в этом году показали десять фильмов венгерки Марты Месарош — удивительного и забытого режиссера, которая когда-то сняла в одной ленте Владимира Высоцкого и Марину Влади.

«Мартовская музыка»: как экспериментировать с академической музыкой

В 2002 году просветитель и менеджер Матиас Остервольд, еще в восьмидесятые годы заинтересовавшийся экспериментальной музыкой, возглавил не слишком тогда известный берлинский фестиваль современной академической музыки и превратил его во что-то невероятное. Музыку тут можно было не только слушать, но и видеть, осязать, чувствовать. В рамках фестиваля он ставил интереснейшие эксперименты на стыке музыки, изобразительного искусства и перформанса. Благодаря «Мартовской музыке» электронное звучание стало не то что «допустимым», а нормальным и привычным явлением в местной академической среде. Фестиваль пытался нащупать границы музыки и выйти за ее пределы. И у него это получилось. Билетов на «Мартовскую музыку» было не достать. Посмотреть на выступления выдающихся музыкантов (например, на то, как вскрикивает скрипачка Шарлотте Хуг, заставляя инструмент издавать тревожащие душу звуки, а потом все это превращается в театр теней) приходили более 15 тысяч зрителей.

Camille Blake / Berliner Festspiele

В 2014 году Матиас Остервольд оставил фестиваль и отправился поднимать современную музыку Южного Тироля. Новый директор, Берно Одо Польцер, пришел с не менее амбициозной концепцией: под его руководством «Мартовская музыка» превратилась в Фестиваль вопросов времени. Теперь тут исследуют время — не только как философскую, политическую и физическую категорию, но и как поле для музыкальных экспериментов. Во всяком случае, Польцер считает, что время концертов в привычном смысле прошло, а значит, слушателю стоит подготовиться к сюрпризам и набраться терпения. Например, чтобы посмотреть и послушать 6-часовое представление по мотивам дневника авангардного композитора Джона Кейджа.

Thikwa: как превратить театр в социальный эксперимент

Основанный в 1991 году театр Thikwa (то есть «Надежда» на иврите) делит с Английским театром небольшой зал в берлинском районе Кройцберг. Thikwa появился как социальный эксперимент — это объединение актеров с ограниченными возможностями и актеров без всяких ограничений. Стоит посетить любой спектакль (или посмотреть отрывок из него на ютьюбе), чтобы убедиться в харизматичности местных артистов. Это живой театр, решающий насущные проблемы общества и искусства. По собственному определению, он «ищет эстетику, которая выражает как особые различия, так и сходства участников представлений». Здесь не делают скидку на своеобразие артистов, да и терапевтическим центром Thikwa является не более, чем любой другой театр.

Theater Thikwa

Thikwa сотрудничает с московским театром-студией «Круг II», где также играют люди с ограниченными возможностями. Первый совместный проект немецкого режиссера Герда Хартмана и руководителя «Круга II» Андрея Афонина «Отдаленная близость» в 2014 году стал лауреатом «Золотой маски» в номинации «Эксперимент».

Сцена из спектакля BioFiction театра-студии «Круг II»
Сцена из спектакля BioFiction театра-студии «Круг II»
Давид Бальтцер / Theater Thikwa

Премьера второго проекта Хартмана и Афонина — мультижанрового спектакля «Biofiction. Где заканчивается реальная жизнь?» — состоялась в Берлине — в ноябре, в России — в декабре 2016-го. В нем режиссеры попытались осмыслить личный опыт людей с ограниченными возможностями из России и Германии и показать, что с любым человеком, на каком бы языке он ни говорил (жестов, звуков или образов), можно найти взаимопонимание. Оба спектакля были созданы при поддержке Гете-Института, вместе с которым мы подготовили этот материал.

Руртриеннале: как вдохнуть жизнь в индустриальный регион

Рурская область — бывший индустриальный центр Германии, край заводов, шахт и дамб. Представьте себе старинный индустриальный район Петербурга, разнесенный на пространство в двести километров. Примерно таким, с поправкой на то, что речь идет о Германии, а не России, и был Рурский район. Последние десятилетия он переживал кризис в связи с закрытием шахт, модернизацией заводов и выводом вредных производств. И если экологию региона удалось восстановить на удивление быстро, то вопрос новой идентичности Рурской области до конца не решен до сих пор.

JU / Ruhrtriennale

Один из самых эффективных проектов на пути возрождения региона — фестиваль «Руртриеннале». Это выступления театральных и музыкальных коллективов в огромных железных ангарах, на коксовых заводах, в мрачных и гигантских кирпичных складах.

Jörg Baumann / Ruhrtriennale

Место действия, как нигде, диктует тут содержание, это масштабные и дорогие шоу, сопровождаемые сложными инженерными решениями: взять хотя бы движущийся по рельсам зрительный зал или танец светящихся дирижаблей на открытии «Руртриеннале» в 2014 году. Сегодня Рур относится к искусству с такой же тщательностью, с которой сто лет назад здесь производили пушки.

HAU: как сделать самую радикальную площадку в Берлине

В 2003 году три берлинские театральные площадки объединились в один «театральный комбинат», возглавил который режиссер Маттиас Лиллиенталь, человек из окружения Франка Касторфа, интенданта театра Фольксбюне с 1992 по 2017 гг. При Лиллиентале (в 2012 году он отправился работать с молодыми художниками в Бейрут, сейчас снова вернулся в Германию и с 2015 года является худруком Мюнхенского камерного театра) HAU стал едва ли не главной альтернативной и радикальной театральной площадкой немецкой столицы. Центр сосредоточился на теме миграции и мультикультурных проектах, привлек в театры молодежь и вывел постановки на улицы проблемных районов.

HAU

15 лет спустя HAU остается открытым к экспериментам. «Мы даем тебе карт-бланш — делай все, о чем рассказала, как хочешь и с кем хочешь» — так, по словам критика и куратора Марины Давыдовой, обратились к ней в HAU перед подготовкой спектакля «Eternal Russia». В итоге Давыдова сделала спектакль про растерянного российского интеллектуала, путешествующего по циклам русской истории. Вернее, того ее короткого периода политического, художественного и сексуального пробуждения после революции 1917 года, который быстро закончился установлением тотальной диктатуры.

HAU

Программа HAU разнообразна и не перестает интриговать: тут можно найти все — от фестиваля, посвященного юбилею Александры Коллонтай, до мюзикла о футбольной коррупции.

P. S. Как посмотреть на все это в Москве? Объясняют Гете-Институт и ММОМА: «Формы художественной жизни. Кельн — Лейпциг — Берлин»

Современное искусство Германии — это не только всемирно известные художники и крупные музейные институции, но и некоммерческие творческие проекты, число которых растет с каждым годом. Именно молодые художники и кураторы, самостоятельно объединяющиеся в группы, во многом формируют музейную повестку будущего. Однако до сих пор увидеть это в Москве было почти невозможно, потому что для выставок и фестивалей почти всегда выбирают крупные имена. Совместный проект Гете-Института и Московского музея современного искусства (ММОМА) должен изменить ситуацию. В новом образовательном центре музея в 2017–2018 годах, (открыт для всех с 16 декабря 2017 года), будет располагаться пространство для презентации независимых художественных проектов из Германии и их диалога с московскими художественными инициативами. За этот период московские зрители и непосредственные участники художественного процесса смогут познакомиться с приглашенными Гете-Институтом и ММОМА проектами из разных регионов Германии.

Гёте-Институт в Москве
Гёте-Институт в Москве
Артём Голощапов / Goethe-Institut 

Свободные арт-пространства из Германии представят не классические выставочные проекты, а подвижные, развивающиеся во времени программы, включающие перформансы, кинопоказы и дискуссии. Сквозной темой совместного проекта Гете-Института и ММОМА станет вопрос самоорганизации в художественной сфере — как ее достичь, найти финансирование и сформировать работающую структуру. Первым свою программу представит пространство современного искусства Simultanhalle из Кельна, затем в Москве можно будет увидеть презентации независимых художественных инициатив из других городов Германии, в том числе Лейпцига и Берлина.

Гёте-Институт в Москве
Гёте-Институт в Москве
Артём Голощапов / Goethe-Institut