истории

«Хуже уже не будет» Специалист по международному праву объясняет, почему Россия не допустит трибунала по сбитому «Боингу»

Meduza
13:57, 29 июля 2015

Фото: Dimitar Dilkoff / AFP / Scanpix

Вечером 29 июля в Совбезе ООН будет рассмотрена резолюция о создании международного трибунала по делу о крушении под Донецком «Боинга» Malaysia Airlines. С таким предложением в Совете безопасности выступили Малайзия и Австралия; их поддержали некоторые страны, не входящие в состав Совета, в том числе Нидерланды и Украина. Россия неоднократно заявляла, что создание трибунала «усилит напряженность» в связи с инцидентом, а постпред РФ в ООН Виталий Чуркин пообещал, что Россия заблокирует резолюцию. О перспективах международного трибунала журналист «Медузы» Константин Бенюмов поговорил с Ильей Нузовым — юристом, сотрудником Женевской академии международного гуманитарного права и прав человека. По мнению Нузова, резолюцию о создании трибунала, скорее всего, поддержит большинство членов Совбеза, несмотря на то, что для ООН это слишком «дорогое предприятие». Однако Россия непременно воспользуется правом вето, и обойти его будет очень сложно. 

— Какова вероятность того, что большинство членов Совбеза поддержат идею международного трибунала в связи с катастрофой MH17?

— На мой взгляд, при сегодняшнем составе Совета Безопасности большинство его членов все-таки поддержат инициативу создания международного трибунала. Вопрос этот, конечно, скорее политический и финансовый, нежели правовой. В сегодняшнем политическом климате страны, традиционно, скажем так, ориентирующиеся на Россию (такие, как Китай и Венесуэла), воздержатся от голосования или проголосуют против инициативы. Возможно, на их стороне окажутся также некоторые африканские страны. А США, Литва, Новая Зеландия, Великобритания, скорее всего, поддержат инициативу Малайзии и других стран-членов ООН, затронутых катастрофой. 

Не следует забывать также, что создание трибунала — дорогое предприятие. Уверен, что члены Совбеза, учитывая опыт создания очень дорогого и по многим параметрам не очень эффективного специального трибунала по Ливану (для привлечения к уголовной ответственности лиц, виновных в убийстве бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири), задумаются: по карману ли ООН создание трибунала для расследования одного-единственного трагического случая. Замечу, что в случае с Ливаном резолюция прошла при десяти голосах «за» и пяти воздержавшихся.

— Можно ли преодолеть российское вето?

— Скорее всего, нет. Мне знаком только один способ преодоления или обхода вето — с помощью так называемой резолюции Генеральной Ассамблеи ООН номер 377 «Единство в пользу мира», которая дает Генеральной Ассамблее теоретическое право действия, несмотря на вето. Оно возникает лишь в случаях угрозы миру или свершившейся агрессии, и в отсутствии действий Совета Безопасности — и дает возможность Генеральной Ассамблее принимать меры по поддержанию или восстановлению мира и безопасности вплоть до ввода войск. Эта резолюция была использована только один раз — в 1950 году в начале Корейской войны, и я не думаю, что к ней прибегнут теперь. 

Даже если вопрос будет вынесен на Генеральной Ассамблее ООН, все действия по восстановлению или защите мира и безопасности должны проходить через Совбез, согласно главе 7 Устава ООН.

— Почему Россия последовательно выступает против? Чем грозил бы России международный трибунал? 

— Россия, на мой взгляд, опасается того, что создаваемым трибуналом будет установлено участие бойцов ЛНР или ДНР в уничтожении «Боинга». Более того, для России весьма нежелательно, если станет очевидным участие в крушении самолета российских военнослужащих, пусть и косвенное. Ведь речь идет не столько о том, что к уголовной ответственности могут привлечь российских солдат, сколько о том, что будет доказано участие России и российских войск в конфликте на востоке Украины. Стало быть, конфликт между Россией и Украиной придется считать международным вооруженным конфликтом, что Россия продолжает упорно отрицать.

Судьи Международного трибунала по Руанде, 12 февраля 2000 года
Фото: Jacques Langevin / Sygma / Corbis / Vida Press

— Международные трибуналы последних лет создавались для расследования военных преступлений в конкретных государствах — бывшей Югославии и Руанде. Какая сторона может выступать в качестве обвиняемой в случае со сбитым «Боингом»?

— Эти трибуналы создавались для расследования преступлений (и не только военных, а всех нарушений международного уголовного и гуманитарного права) на территории названных вами государств. То есть государство связывает с преступлением его географическое местонахождение, а не соучастие или поощрение, так что формулировка «обвиняемое государство» неправильна. 

Если вы помните, в Югославии были заведены дела против хорватов и боснийцев, таких, например, как генералы Готовина, Хаджихасанович и т. д., хотя в основном подсудимые были все-таки сербами. В данном случае территориальным государством является Украина, но это совсем не значит, что Украина — обвиняемая сторона. Дела обычно носят название «Прокурор против…»

— Представители России неоднократно заявляли, что сама идея международных трибуналов является спорной и политизированной. В частности, любят упоминать, что трибунал по бывшей Югославии оказался односторонним и неэффективным. Вы согласны с такой оценкой?

— Это очень сложный вопрос, и все зависит от того, с чьей стороны вы смотрите. Во-первых, трибунал не был таким односторонним, каким его зачастую преподносят. Как я уже сказал, в Югославии были заведены дела против хорватов и боснийцев, а не только против сербов. Тем не менее, с точки зрения сербского народа трибунал ничего хорошего не принес, поскольку большинство подсудимых были сербами. Вместо того чтобы способствовать примирению народов бывшей Югославии по окончании вооруженного конфликта, работа трибунала скорее усугубила национальную рознь. Например, с признанием геноцида в городе Сребренице — даже если постановление трибунала полностью оправданно с юридической точки зрения — вряд ли согласится простой серб. 

С другой стороны, трибунал многое сделал для восстановления исторических предпосылок конфликта, в том числе способствовал обнаружению массовых захоронений жертв насилия. Установление личностей преступников и мест захоронений жертв их преступлений помогает родственникам пострадавших преодолеть последствия массовых убийств мирных жителей.

— Обернется ли блокировка резолюции репутационными потерями для России?

— Думаю, что хуже уже не будет. Это действие было весьма предсказуемым со стороны России.

— Существует ли возможность провести международное разбирательство на менее высоком уровне, нежели международный трибунал под эгидой Совбеза? Будет ли такой вариант более предпочтительным для России?

— Такой вариант возможен. Специальный суд по Сьерра Леоне был учрежден на основании международного договора между ООН и правительством страны. Эта новация получила название смешанного или гибридного международного ad hoc (созданного специально для этой цели — прим. «Медузы») суда. В таких случаях вмешательство Совбеза необязательно, хотя он и был использован не в учредительной, а в рекомендательной роли. Скорее всего, инициатива для такого суда должна будет исходить от Украины, но не думаю, что такой вариант будет более независимым или предпочтительным для России. Как вариант, такой трибунал возможен под эгидой ОБСЕ или другой региональной организации, например, Совета Европы, но об обладании СЕ такими механизмами мне с уверенностью сказать трудно.

Константин Бенюмов

Рига