В ЕС обсуждают запрет на въезд для всех россиян, служивших в армии с 2022 года. Это может затронуть более миллиона человек Неужели не пустят даже срочников? А дезертиров? И как будут проверять?
Что случилось?
9 июня Евросоюз представил 21-й пакет санкций против России. Тогда же глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что в документ необходимо включить запрет на въезд в страны ЕС всем россиянам, участвовавшим в войне или служившим в армии после 24 февраля 2022-го.
Эта страна ввела точечный запрет на въезд в Шенгенское пространство подтвержденных участников войны с российской стороны еще в январе. Тогда в перечень попал 261 человек. К февралю список пополнился еще 1073 именами.
И эстонские власти настаивают на масштабировании этой практики, неоднократно говорил премьер-министр страны Кристен Михал.
Как именно трактовать грядущие общеевропейские ограничения, пока не ясно. Журналисты издания EUobserver, которые ознакомились с черновиком санкционного пакета, приводят такую формулировку:
В выдаче виз будет отказано лицам, которые служат или служили в Вооруженных силах РФ, а также в любых военизированных, связанных с военными или нерегулярных вооруженных группах, связанных с российским правительством, контролируемых им или действующих по его указанию с февраля 2022 года.
Правозащитный проект «Ковчег» отмечал, что исключения из этих правил, вероятнее всего, будут предусмотрены для дезертиров, а вот срочники остаются в зоне риска.
Что?! Визы перестанут выдавать всем, кто проходил срочную службу?
Наверняка сказать невозможно, но исключить такого развития событий точно нельзя. При этом речь в любом случае идет только о россиянах, служивших в армии во время большой войны.
Но даже в таком сценарии запрет может коснуться огромного количества людей. Как подчеркивает Артем Клыга, руководитель юридического отдела «Движения сознательных отказчиков», за последние годы (включая 2026-й) срочную службу прошли около 1 370 500 человек:
Этот вывод сделан на основании указов президента о призывах, выпускаемых каждый год. В основном план выполняется, поэтому цифрам можно доверять.
При этом не меньше миллиона из этих людей не имеют никакого отношения к войне. У нас же не каждого вербуют на контракт; надо с холодной головой подходить к оценкам. Мы видим, что ситуация ухудшается, но это не значит, что каждый срочник с радостью бежит воевать.
Эксперт считает, что массовые визовые ограничения для срочников выглядят немотивированными: «Европейская конвенция по правам человека требует очень глубокой мотивировки [отказа]. Почему вы даете одним привилегию [на въезд в ЕС], а другим не даете? Надо объяснить, почему эта социальная группа настолько угрожает [безопасности ЕС], что она такого натворила. Я бы еще понял, если бы запрет касался военнослужащих-контрактников. Хотя и там точно были мобилизованные, которых насильно отправили в армию».
Основательница «Ковчега», юристка Анастасия Буракова сомневается, что Еврокомиссия пойдет на радикальный шаг. «Пока, судя по тексту [проекта санкционного документа] и заявлениям официальных лиц, есть ощущение, что все-таки это будет эстонская модель — поименный список людей, которые были идентифицированы как участники войны в Украине», — объясняет она в разговоре с «Медузой».
А как именно европейские власти могут определить, кто воевал?
Если опираться на опыт Эстонии, то списки создаются вручную. «Из Минобороны РФ они такие данные взять, естественно, не могут», — объясняет Анастасия Буракова. Поэтому для поиска участников войны используют журналистские расследования, информацию со стороны Украины (например, списки пленных) и другие инструменты точечной идентификации.
Буракова считает «меры не коллективной, а индивидуальной ответственности» более справедливыми: «Когда люди были идентифицированы как соучастники военных преступлений, я не вижу проблемы в том, чтобы ограничивать для них въезд на территорию стран Европейского союза».
Чтобы не пропустить все самое важное и срочное — установите приложение «Медузы». Отбросив скромность, скажем: оно удобное и классное. Если читаете нас из России, вам особенно понравится встроенный обход блокировок и безопасный режим (чтобы никто не понял, что у вас открыта «Медуза»). Неудобно читать — смотрите шоу «Что случилось» с Владом Гориным: он ежедневно обсуждает с гостями самые интересные события и тренды. Не хочется смотреть — слушайте главные тексты дня в «Радио Медуза». В общем, вот ссылка для скачивания приложения — вы знаете, что делать!
Дезертиры точно попадут под исключения?
Скорее всего. Во всяком случае, об этом свидетельствует документ, изученный EUobserver. Сохранение гуманитарного трека для дезертиров предварительно подтверждает и Анастасия Буракова. По ее словам, правозащитники отдельно работают над этим вопросом:
Мы со своей стороны будем продолжать вести эту работу, как и наши коллеги, которые занимаются прицельно вопросами помощи таким людям, тем, кто хочет избежать военной службы. Те, кто хочет добровольно сложить оружие, должны видеть выход. Для них должно быть предусмотрено исключение.
Однако для дезертиров ситуация все равно сложная. Артем Клыга напоминает, что с 12 июня действует новый европейский пакт о миграции и предоставлении убежища. Теперь из-за ускоренной процедуры рассмотрения заявки можно не успеть собрать достаточное количество доказательств для получения статуса беженца. Другая проблема касается понятия «безопасная третья страна». Теперь заявителю могут отказать, если он приехал из такого государства. А большинство из тех, кто добровольно сложил оружие, приезжают в Евросоюз как раз из «транзитных» стран.
Предположим, под запрет все же попадут срочники. Как при рассмотрении виз проверят факт службы в армии?
Мы не знаем. Организовать такие проверки на бюрократическом уровне будет непросто. Артем Клыга объясняет, что в России не существует такого вида документа, как, например, справка о прохождении срочной службы или о статусе военнообязанного. В практике юристов «Движения сознательных отказчиков» были примеры, когда с проблемами из-за этого сталкивались россияне в Эстонии — первой стране, где ввели запрет на визы для военных.
«Если от людей будут требовать бумагу из военкомата — а я не знаю, откуда ее еще можно получить, — начнется бюрократический ад. Живешь ты в Эстонии, у тебя нет родственника по доверенности в России, надо думать, как связываться с военкоматом. Если есть родственник, формально он может сходить, но какую справку ему дадут? От тебя требуют что-то, а ты не знаешь что. Приходится просто писать письма и надеяться, что через 30–50 дней какой-то ответ придет на российский адрес регистрации», — рассказывает юрист.
Формально, подчеркивает Клыга, информация о службе в армии содержится в документах воинского учета — военных билетах и приписных свидетельствах. Но в Евросоюзе с ними работать пока не умеют. А еще эти документы есть на руках далеко не у всех. Около 30% призывников, обращающихся за помощью, не имеют ни приписных, ни военных билетов, говорит эксперт.
И что делать, если у меня на руках нет ни военного билета, ни приписного?
Не тревожьтесь раньше времени. Окончательно 21-й пакет санкций обещают принять к концу июля. Тогда, вероятно, станут более понятны стратегии действий для тех, кто служил и не служил. Возможно, Еврокомиссия все-таки остановится на сценарии точечных запретов.
Как отмечает специалист по праву ЕС, с которым «Медуза» поговорила на условиях анонимности, «запрет на выдачу виз всем военнослужащим, в том числе тем, кто обязан был пройти срочную службу и не участвовал в боевых действиях», не подходит под определение законного ограничения прав:
Согласно статье 52 Хартии ЕС об основных правах, любые ограничения могут вводиться, если они являются необходимыми, пропорциональными и действительно служат общим интересам, признанным Союзом. И отказ в выдаче виз простым срочникам или, например, уволенным через пару месяцев после начала войны в запас офицерам — на мой взгляд, мера выходящая за пределы целей защиты безопасности ЕС и противодействия действиям РФ в Украине. А вот запрет на выдачу виз участникам войны вполне логичен и соответствует критерию пропорциональности.
Екатерина Мезенцева