Как жить во время перемен? Можно почитать о том, какие перемены уже были Автор книги «Куда дрейфуют диктатуры?» Константин Гаазе советует нон-фикшен о природе зла, о будущем капитализма — и даже о Пелопоннесской войне
«Куда дрейфуют диктатуры?» — новая книга социолога Константина Гаазе. Она рассказывает о том, как ориентированная на западные ценности «суверенная демократия» превратилась в воинственную автократию, готовую к противостоянию с «коллективным Западом». Гаазе подробно объясняет, как власть в буквальном смысле слова пересобрала российское общество под цели и задачи войны и почему многочисленные представители интеллигенции, встроенные во властную вертикаль, не смогли эту войну предотвратить. По просьбе «Медузы» Гаазе делится пятью книгами, которые анализируют глобальные общественные изменения — похожие на те, что мы переживаем прямо сейчас.
Вы можете купить книгу «Куда дрейфуют диктатуры?» в нашем «Магазе» уже сейчас.
Дональд Каган, «Пелопоннесская война»
Главный дефицит обычного человека в такие периоды, как нынешний, — чувство истории. Без этого антидота сложно поверить, что как вчера больше не будет, потому что случились события невероятного масштаба и интенсивности. Сложно сделать шаг, в том числе в собственной жизни. Я не рискну предложить читателю Фукидида в качестве воспитателя такого чувства, это все-таки непростое, в том числе композиционно и с точки зрения стиля повествования, чтиво. Вместо него проводником может стать книга скончавшегося в 2021 году историка, стерлингского профессора Йеля Дональда Кагана.
С 1969 по 1985 год Каган выпустил прославивший его и ставший классикой четырехтомник «Пелопоннесская война». Рекомендуемая мной книга — не сокращенная версия четырехтомника, а самостоятельное произведение, предназначенное для широкой аудитории. Каган рассказывает трагическую и величественную историю войны, одновременно объясняя, как работала воронка событий, попав в которую греческий мир почти уничтожил сам себя.
Александр Эткинд, «Природа зла»
Космографы XVI века понимали природу как то, что неизменно, а культуру — как то, что меняется с приходом новых поколений людей. Горы и реки остаются, вожди уходят. За горы и реки отвечает натуральная история, за вождей — моральная. Зло как часть человеческой жизни является предметом изучения моральной истории, природа же сама по себе зла не знает. Профессор Центрально-Европейского университета Александр Эткинд усиливает первое утверждение и опровергает второе.
Моральная история — действительно царица общественных наук, поскольку, не понимая ее предмета — зла, невозможно всерьез рассуждать о политике или экономике. Но зло, пишет Эткинд, «коренится в природе, и она же его ограничивает». Большие человеческие коллективы так или иначе устанавливают особые отношения с природными ресурсами, и каждое из этих отношений уникально. Мех, нефть, конопля — каждый ресурс, оказавшийся в распоряжении человеческого общества, приносит свой вид зла. Книга Эткинда революционизирует отношения между экологией, политикой, экономикой и моралью и показывает, как по-новому могут работать причинно-следственные объяснения в общественных науках.
Иммануил Валлерстайн, Рэндал Коллинз, Майкл Манн, Георгий Дерлугьян, Крэг Калхун, «Есть ли будущее у капитализма?»
Написанные в 2012 году пророчества классиков левой мысли в 2025 году не скучно и не смешно читать. Они многое угадали и многое предвидели, в том числе что 2020 год станет рубежным между прошлым — однополярной капиталистической системой с США в роли гегемона — и неопределенным будущим, где капитализм может уцелеть, а может и нет, как и единый связный глобальный мир.
Статьи классиков исторической социологии помогают не только ориентироваться в будущем, но и понять, насколько разными могут оказаться его варианты. Капитализм в своем развитии может сделать высшее образование всеобщим, а может довести до фашистского переворота в США. Как противники, так и сторонники глобального капитализма могут получить утешение, читая сборник: капитализм, как и Запад, не приговорен, но и их выживание не гарантировано. Альтернативы, например горизонтальный криптовалютный коммунизм или вертикальный китайский, уже видны, и любая из них может ждать нас за новым поворотом человеческой истории.
Bruno Latour, «Aramis, or the Love of Technology»
Бруно Латур вошел в историю социологии благодаря тому, что легитимировал в дисциплине детские вопросы, вроде «Что на самом деле существует?» и «Каким образом вещи работают?». Книга Латура «Арамис» отвечает на вопрос, почему называвшийся так проект персонального автоматического транспорта, который разрабатывали во Франции с 1969 по 1987 год, так и не перешел границу, отделяющую проект в стадии экспериментов от работающей транспортной системы. Автономные вагоны на пять-шесть пассажиров должны были двигаться самостоятельно, а на наиболее загруженных участках рельсовой сети соединяться в составы — по сути, общественный и личный транспорт в одном.
Привычные для нас объяснения, почему тот или иной проект не получился (например, отсутствие политической поддержки или финансовые трудности), Латур перемешивает с непривычными. Одно из таких непривычных объяснений — люди хотели от «Арамиса» слишком многого и перегрузили систему противоречиями, из-за которых она просто не смогла из чертежа стать вещью.
Маурицио Вироли, «Свобода слуг»
Герой книги Маурицио Вироли — друг Путина, миллиардер и бывший итальянский премьер Сильвио Берлускони, известный своей жаждой власти, коррупционными скандалами и экстравагантными развлечениями. Вироли не только объясняет, как из блестящей толпы друзей и фанатов рождается автократия, но и погружает читателя в мир классики политической мысли.
Говоря о политическом зле, об автократиях и тоталитарных обществах, невозможно игнорировать проблему коллаборантов и пособников — тех, кто масштабирует недостойное правление, спускает его на уровень повседневности. Вироли напоминает, что необязательно искать большие структурные ответы на этот вопрос. Вокруг богатых людей, стремящихся к славе, возникает круг друзей, желающих прислуживать, помогать им в быту, делах и реализации фантазий. Вироли, следуя за Норбертом Элиасом, показывает, как из компании приживалов формируется двор, как зарождается эмоциональная созависимость патрона и клиентов, а также как бытовые привычки и личные травмы превращаются в государственную политику.