истории
«Растения прижились, акклиматизировались, пережили лагерь, заключенных и надзирателей» Фрагмент книги «Dendrarium» — о путешественнике Владимире Дягтереве, заключенном Соловков, который создал в лагере уникальный дендрарий
Источник: Meduza
Алиса Кусти
В издательствах Individuum и shell (f) вышла книга Алисы Кусти «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярева». Автор описывает, как ищет сведения о Владимире Дягтереве — заключенном Соловецкого лагеря, который создал во время своего срока на Крайнем Севере уникальный дендрарий. По ходу повествования Кусти встречается с исследователями, изучает письма, архивы и свидетельства очевидцев, ездит в места, где бывал Дегтярев, чтобы восстановить его биографию. Дворянин и путешественник, до заключения он объехал множество стран в поисках семян и экзотических растений. После революции он остался в Советском Союзе, и через некоторое время попал в лагерь по делу лицеистов. Там он занимался вопросом акклиматизации растений на севере — Кусти пишет, что после окончания десятилетнего срока Дягтерев попросил оставить его на Соловках пожизненно, чтобы продолжить проект, но ему отказали. С разрешения издательства «Медуза» публикует короткий фрагмент из книги, посвященный поискам дягтеревского дендрария в наши дни.
Глава девятая. На Зеленом озере
На Зеленом озере штиль. Солнечные лучи пронизывают толщу воды, и становится очевидно, почему оно носит такое название. В светло-зеленой глади отражаются сосны и пихты. У берега — небольшой причал, на месте бывшей монашеской кельи стоит избушка. Деревянный сруб, треугольная крыша, два зеркала у входа. Изогнутые ветви украшают вход. Здесь, на противоположной от избушки стороне Зеленого озера, почти век назад создал свой сад Владимир Дегтярев.
Однажды сюда в поисках дендрария пришла молодая женщина. Случилось это больше сорока лет назад. Тогда Татьяна Фокина только что стала заведующей Ботаническим садом Соловецкого музея-заповедника. Ее интересовали исследования, которыми в 1920-е годы здесь занимались ученые. И, конечно, она хотела узнать о судьбе растений, выбранных ими для акклиматизации. Дорогу к озеру ей помог найти план, нарисованный в свое время по памяти другом Дегтярева, заключенным Владимиром Зотовым. План этот был размещен в уже известном нам рассказе «Мексиканец». В 1982 году с рукописью Зотова Татьяну Фокину познакомил биофизик, историк советской науки Симон Шноль, и только в 1997 году он опубликует этот текст в своей книге «Герои, злодеи, конформисты отечественной науки».
Схема Соловецких островов и дендрологического питомника, составленная Владимиром Зотовым по памяти в середине — конце 1930-х годов.
С помощью карты Зотова исследовательница разыскала дендрарий Дегтярева на Соловках. А позже узнала подробности о том, каким был этот сад, ведь поиск привел ее в Петербург. В Академии наук, в архиве профессора Палибина, обнаружились дополнительные свидетельства. Среди материалов Татьяна нашла план и описание дендрария; сделала выписки и от руки зарисовала на листе миллиметровки план посадок питомника Дегтярева. Татьяна Фокина рассказала об этом на страницах своего сайта solovki-land.ru, посвященного Соловкам. Мы созвонились, и она поделилась историей своей удивительной находки.
Важно было выбрать правильный поворот с дороги. Она отправилась на велосипеде и долго искала нужный путь, сворачивая к разным озерам. Дорогу подсказали местные рыбаки. Судя по цвету воды, это было нужное озеро.
Другая подсказка — растения. Те самые, что посадили Дегтярев и Шибанов. Уцелели немногие, но они прижились, акклиматизировались, пережили лагерь, заключенных и надзирателей.
Среди выживших — ирга круглолистная, акация желтая, спирея и бадан, рябины, яблони и груши. Неподалеку нашлись многолетники — поповник, княженика, лапчатка и фиалка трехцветная. Среди деревьев выделялись мощные пихты сибирские и двенадцать дугласий. По периметру участка выстроились стройные ряды лиственниц. С момента находки прошло почти полвека, и сейчас на месте дендрария сохранились преимущественно они — хвойные.
Исследовать Соловки — удивительное занятие. Рельеф архипелага сформирован древним ледником, и это сделало здешнюю природу особенной. Тут есть тайга и болота, мхи и лишайники, а острова относятся к подзоне северной тайги. Возвышенности покрыты мощным лесом — некоторые сосны доживают до 500 лет.
Дендрарий у Зеленого озера был лабораторией акклиматизации, он помогал исследователям понять, какие растения способны выдержать условия приполярного климата.
Акклиматизация. Процесс адаптации живого к новым климатическим условиям, отличающимся от тех, в которых они исторически развивались. Это происходило во все времена. Перемещаясь в новые места, люди брали с собой семена растений, которые они выращивали. Расселению растений помогали торговцы. Странники и караваны, преодолевая расстояния, привозили с собой споры и саженцы.
Природа распланировала процесс адаптации на миллионы лет, человек же своей волей укоротил срок в десятки раз. Так виноград пришел на северные склоны, а рис обосновался в долинах рек, где раньше господствовали только дикие травы. Адаптируя растения к новым условиям, люди стали агентами этого великого переселения. Новые климатические зоны и вкусы их обитателей диктовали свои правила прибывшим растениям — изменялись их размер, форма, цвет и вкус.
Акклиматизация включает не только перенос растения на новую территорию, но и многолетний процесс отбора и адаптации. Для этого исследователи изучают, как растения реагируют на новые условия — климатические, почвенные, световые. Интродукция — это переселение растений или животных в места, где их раньше не было. Оно может происходить специально — с помощью человека, или случайно — естественным образом.
И все же растения имеют свои пределы акклиматизации. Да, они могут адаптироваться, постепенно изменив свои характеристики, но, если условия слишком экстремальные, акклиматизация невозможна. Где границы способности растений выжить? Вот на какой вопрос искали ответы Дегтярев и его помощники в Соловецком дендрарии.
Дендрарий в лагере, разумеется, не мог быть обычным. И тем не менее научная работа в нем шла по всем правилам.
Каждый год Дегтярев и его помощники составляли таблицу замеров, где указывали, какие растения прибавили в росте, а какие не сумели прижиться.
- Галочка вверх — растение живое; галочка вниз — погибшее.
- Зеленый треугольник — неувядшая листва.
- Желтый треугольник — растение живое, но с увядшей листвой.
Тонкий, витой почерк. Записи за 1926 и 1927 годы сделаны Владимиром Дегтяревым, записи за 1929 год — уже его помощником Константином Гриневичем.
«Из посаженых 180 растений живых — 84 уцелело» — краткий результат акклиматизации первой партии растений. В своих записях Дегтярев подводит итоги работы — удалось выявить ряд экзотов дендрологической коллекции и провести их симуляцию в условиях приполярного севера.
Особенно стойкими оказались: ирга ольхолистная; черемухи пенсильванская и виргинская; клен платановидный; тополя: бальзамический, берлинский и канадский; березы Эрмана и бумажная; калина обыкновенная; роза морщинистая и французская; таволга остролистная, иволистная, рябинолистная, широколистная и Дугласа; жимолость татарская, золотистая, синяя и Маака; карагана; из хвойных: ель европейская и тяньшанская; сосны: кедровая сибирская, сосна скрученная (scrub pine) и румелийская; пихта сибирская; лиственницы сибирская и даурская.
Список этот весной 1934 года передали профессору Палибину.
Всего на Соловках находилось четыре питомника. Три были расположены ближе к монастырю и только один — на Зеленом озере, в значительном отдалении. Чтобы добраться оттуда до лагерного начальства, необходимо было преодолеть по меньшей мере три часа пути. Как мы сейчас понимаем, это расстояние было спасительным.
— Я думаю, что Палибин хотел спасти Дегтярева, который прежде сотрудничал с Ботаническим садом Академии наук, — замечает Татьяна Фокина. — Палибин стремился оградить Дегтярева от лагерного режима. Владимир Николаевич был совершенно несносным человеком для лагерной администрации — делал то, что хотел, много знал и рассказывал другим. И совершенно ничего не боялся. В дендрарии приходилось нелегко: и холодно, и голодно, за провизией нужно ходить в поселок. Особенно тяжело было выбраться оттуда зимой, когда дороги занесены снегом, а на Соловках его слой мог достигать 80 сантиметров.
Но каким отдаленным ни был дендрарий, укрыться от реалий лагерной жизни надолго было никому не под силу. Владимир Дегтярев попал под подозрение соловецкой власти за то, что помогал бежавшим из лагеря заключенным. Не выдал, а может, еще и приносил еду. Что могло грозить за такой поступок в лагере, порядки в котором с каждым днем становились все жестче?
