истории
Писатель Иван Филиппов с 2022 года читает и анализирует сотни Z-каналов. Теперь у него вышла книга — о том, как выглядит путинская Россия глазами сторонников войны Прочитайте главу об «обнулении» — внесудебных казнях, ставших нормой на фронте
Источник: Meduza
Писатель Иван Филиппов вот уже пятый год читает Z-каналы, пытаясь понять, как думают и говорят о войне ее сторонники, разочаровавшиеся в официальных СМИ. О своих исследованиях Z-сообщества он рассказывает в телеграм-канале «На Zzzzzападном фронте без перемен». Теперь издательство Freedom Letters выпустило книгу Филиппова, где он подводит промежуточные итоги этой работы. Она называется «На Zzападном фронте без перемен. Россия Путина против Путина». Книга основана на текстах из цифрового архива Филиппова: туда входит 40 840 постов из 1834 Z-каналов. «Медуза» публикует главу «Обнуление» — о внесудебных казнях в российской армии, страшном явлении, которое стало настолько привычным, что все в России знают его название.
Четыре года войны не только внесли в наш лексикон новые слова, но и изменили значения некоторых давно существовавших. Например, до войны массовый российский читатель понимал слово «обнуление» в контексте инициативы Валентины Терешковой «обнулить» президентские сроки Владимира Путина и позволить ему и дальше оставаться у власти. Теперь же, благодаря Z-каналам, мы знаем и другое, куда более страшное (хотя казалось бы!) значение этого слова.
Сегодня на фронте «обнуление» — это убийство. Внесудебная казнь российским командиром российского военнослужащего. Чаще всего командиры «обнуляют» не своими руками, а заставляют это делать подчиненных.
«Обнуляют» выстрелом в спину во время штурма. Или отправкой в штурм, который не может закончиться успехом: например, принуждают двигаться через поле, находящееся под контролем украинских беспилотников, чтобы занять какую-нибудь «посадку» на другой его стороне. Дойдут ли до нее солдаты? Нет, не дойдут, и командир это знает. Но цель не в военном успехе, а в утилизации неугодных. Посмотрел косо на командира? Обругал? Не выполнил приказ? Слишком умный и лезешь с вопросами? Вперед — штурмовать посадки! В отдельных случаях, о которых также пишут Z-каналы, командир может просто сам застрелить подчиненного.
«…Дело было в одном из батальонов Армии обороны Руанды на войне против Уганды [чтобы избежать статьи за „дискредитацию“ армии, описывая события этой войны, Z-авторы часто используют названия африканских стран — здесь и далее примечания Ивана Филиппова]. Пришел туда недавно переведенный из полка выздоравливающих боец. У него были проблемы с выплатами з/п, из-за чего пару месяцев он ничего не получал. И тут его обрадовали честные новые сослуживцы: „Тебе в этом месяце платить долю нашему комбату. Не сможешь заплатить — уедешь на яму“. Боец пожал плечами, ведь все равно ничего не начисляют. И оказался в яме. Там ему сообщили, что если он не найдет денег на выплату доли, то его обнулят. Боец сначала не поверил, но один из охранников ямы сжалился и пояснил, что обнуление означает отправку в атаку со стрельбой в спину. И все. Конец», — рассказывал своим подписчикам в сентябре 2024 года автор канала «Убежище № 8».
«Обнуление» как способ поддержания дисциплины практиковали в ЧВК «Вагнер». Автор Z-канала «Папирус» в 2024 году так объяснял причину, по которой «Вагнер» был более боеспособным, чем остальные части российской армии:
Набухался на позиции? В лучшем случае — яма и разбитое лицо. В худшем — обнулят. Употребил наркоту на позиции? В лучшем случае обнулят. В худшем случае тоже обнулят. Украл или специально испортил оборудование с техникой, чтобы не работать? В лучшем случае разбитое лицо и восстановление техники за свой счет. В худшем — обнулят.
Вероятно, и в российскую армию «обнуление» изначально пришло как форма поддержания дисциплины — экстренная и временная, но ставшая на сегодняшний день нормой для фронта. О том, как это произошло, в феврале 2025 года писал автор совсем небольшого Z-канала «Темная сторона солнца»:
С началом мобилизации пошло разложение дисциплины и «хмельные забавы»… В конце 22-го были нередки случаи саботирования приказов, неподчинение командирам и прочие радости «пьяной вольницы». Дисциплину нужно было как-то восстанавливать. Требовался хороший «кнут». Волевым решением руководства Вооруженных сил были расширены полномочия военной полиции, комендатуры, а также [дана] индульгенция командирам на «жесткие меры» по наведению порядка и восстановлению дисциплины на местах. Дисбат теперь стал казаться курортом.
Чем дольше идет война, тем чаще слово «обнуление» встречается в провоенных каналах. Сегодня оно употребляется уже буквально впроброс как очередная неизбежная сложность армейской жизни.
«Неугодных хоронят в штурмах, удобный способ [расправляться] с неудобными нашли большие начальники…», — пишет воюющий автор канала «Тринадцатый». «Увы, но считается нормой, когда за любой косой взгляд ты — штурмовик, а если уж что-то осмелился сказать, то вообще кандидат на обнуление», — уточняет автор канала «Военкор Котенок».
Писать об этом дико. На дворе 2026 год, уже четверть XXI века позади. О российских силовиках можно (и нужно) думать что угодно, но все же в России не убивают на улицах. Невозможно представить себе ситуацию, в которой убийство будет спущено на тормозах или вообще заметено под ковер. На территории страны действует, пусть со всевозможными оговорками, Уголовный кодекс, и в этом смысле Россия ближе к условной Германии или Франции, чем к условному Сомали. Но, как пишут Z-авторы, так обстоят дела в тылу. На фронте реальность выглядит иначе.
Тот факт, что «обнуления» стали нормой, связан не только с отрицанием ценности человеческой жизни. Есть еще два очень важных фактора. Об одном из них я писал выше: армию все время гонят вперед, командиры должны регулярно отчитываться об успехах. За потери с них не спрашивают, а значит, в хаосе перманентного наступления можно спрятать любое количество «обнуленных». Второй же фактор еще проще и понятнее: фронт в прямом смысле слова является территорией беззакония. Командиры наделены абсолютно бесконтрольной властью и не боятся ни бога, ни министра обороны. Причину этого объясняет Анастасия Кашеварова:
На передний край фронта, где и происходят в большей мере нарушения прав военнослужащих, прокуратура, ВСО [Военные следственные органы], ДВКР [Департамент военной контрразведки ФСБ] не всегда доезжают. Даже так: в большинстве случаев надзорные органы не едут на передний край, а вызывают свидетелей к себе через командование. Что делает командование? Отправляет всех свидетелей на боевое задание. Вероятность того, что свидетели вернутся с него, ничтожно мала. Без свидетелей и непосредственных участников доказать что-то невозможно.
Об этом же писал миллионный канал «Два майора»: у командования есть довольно эффективный способ борьбы с проверками из Москвы. Если военнослужащие пишут жалобы в Москву и в часть приезжает проверяющий, то вдруг оказывается, что поговорить с автором жалобы невозможно.
«Проверка хочет вызвать на беседу военнослужащего, который пожаловался. Но не получается, потому что эти военнослужащие на передке, а „связи нет“. Хотите — езжайте на „ноль“ (линию, где идут бои), беседуйте, уважаемые проверяющие. Исходы таких ситуаций понятны».
Кроме того, Кашеварова пишет, что начальники зачастую просто не выдают тех, кто совершил какое-либо преступление. В то же время, по ее словам, прикрепленные к той или иной части сотрудники надзорных органов «бывают в доле и покрывают тех, кто нарушает устав и закон».
В этом месте хочется остановиться и «зафиксировать» кратко описанное выше положение дел. В российской армии, до предела зарегулированной всякими уставами, не говоря уже об Уголовном кодексе — на военных он тоже распространяется, — царит криминальный беспредел, аналогов которому страна не видела даже в 90-е годы. Неприкасаемые полевые командиры убивают, грабят, издеваются над солдатами, понимая, что они сами себе царь, президент и министр обороны и с фронта их никто не выдаст, понимая, что свидетелей их преступлений бояться не нужно — ведь и тех тоже можно просто убить. И за это тоже не последует расплата.
Настоящим символом командирской безнаказанности стала история полковника Пузика, «обнулившего» двух российских добровольцев и не понесшего никакого наказания.
В сентябре 2024 года командир 87-го отдельного стрелкового полка 1-й Славянской отдельной мотострелковой бригады Игорь Пузик с позывным Злой отправил в штурмовое отделение группу операторов разведывательных БПЛА, среди которых были двое знаменитых ветеранов Донбасса: командир разведотряда Дмитрий Лысаковский (позывной Гудвин) и Дмитрий Грицай (позывной Эрнест). Оба в штурме погибли.
Как пишут военные авторы, по сути Пузик отправил российских военных на казнь. Перед своим последним заданием и Эрнест, и Гудвин записали видеообращения, в которых довольно подробно объясняли, за что именно их хочет убить полковник. В своих видео они обвиняли Пузика в вымогательстве, краже с целью перепродажи дорогих беспилотников, которые в полк поставляют волонтеры, крышевании наркоторговли и сотрудничестве с украинской и западными разведками.
Записав эти видео, Гудвин и Эрнест покорно отправились умирать.
Убийство, а иначе в Z-пространстве никто это событие не называл, Гудвина и Эрнеста потрясло российское военное сообщество. Во-первых, история «обнуления» впервые была связана с уважаемыми в военной среде людьми — добровольцами, принимавшими участие в войне с 2014 года. Во-вторых, у истории была доказательная база — те самые предсмертные видеообращения. Наконец, в этой истории у зла были имя, отчество и фамилия: Игорь Викторович Пузик.
Скандал быстро вышел за пределы информационного пузыря Z-пространства. Дело Гудвина и Эрнеста комментировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. В Минобороны РФ заявили, что министр обороны Андрей Белоусов поручил начальнику Генштаба ВС РФ Валерию Герасимову вместе с контрразведкой ФСБ разобраться в ситуации, связанной с информацией о гибели военных с позывными Эрнест и Гудвин. Министр поставил это поручение на личный контроль, отметили в ведомстве. Об этом 16 сентября писало российское государственное агентство ТАСС.
С того времени прошло два года. Несмотря на «личный контроль» министра обороны, у полковника Пузика все в порядке. Он не арестован, не отстранен от командования и не предан суду. Надо отметить еще одну важную деталь. В защиту Пузика выступал главный российский пропагандист Владимир Соловьев. Причем выступал неоднократно. Так, в январе 2025 года в прямом эфире Соловьев сказал следующее:
Вы, вот многие, устраиваете истерику, там [на фронте] не бывая и ни черта не зная, и пытаетесь потом поднять наверх, а потом тихо слезаете с темы, как вы, которые оскорбляли Злого, настоящего русского офицера, героически себя проявившего с Мариуполя и до сегодняшнего дня воюющего много лет, и поднимая на щит подонков (Гудвина и Эрнеста), которые, да, погибли, но смерть их сделала мертвыми, она их не сделала правыми.
Разумеется, эти слова вызвали в Z-пространстве острую реакцию и многочисленные требования покарать телеведущего. И, разумеется, никаких последствий для Соловьева не было.
Дело Пузика обросло в Z-пространстве многочисленными теориями: наверное, не случайно сам Соловьев вступается за полковника из Краматорска? Владимир Рудольфович известен Z-авторам в первую очередь как большой любитель денег, а не как благородный меценат. То есть у простого полковника достаточно связей или денег, чтобы «включить» в свою поддержку самого Соловьева… Это, конечно, не более чем теория, но, как мне кажется, имеющая право на существование. Если даже после вмешательства министра обороны ничего не изменилось, значит, аргументы против наказания Пузика все-таки очень внушительные.
Подобных историй в российской армии сейчас тысячи. Появился даже отдельный термин — «пузиковщина». Подробные расследования о командирах, которые «обнулили» больше всего российских военнослужащих, опубликовали независимые издания «Вот Так» и «Верстка», но опять-таки без каких-либо последствий для обвиняемых в массовых убийствах командиров.
Приведу еще один показательный пример. В самом конце июля 2025 года Z-каналы забили тревогу: пропал командир 2-го батальона 95-го полка 5-й бригады 51-й армии Юрий Бураков с позывным Седой. Причем пропал военный не на поле боя: «По достоверной информации, 27 июля его вызвал к себе командир 95-го полка с позывным Старина — ФИО этого человека мы знаем. С тех пор Седой пропал и не выходит на связь. На вопрос жены командир полка заявил, что Седой — СОЧ, то есть „самовольно оставивший часть“», — написал 31 июля Z-активист, музыкант Петр Лундстрем. Тему подхватили другие каналы. Авторы большинства из них были уверены, что пропавшего «обнулил» командир полка.
Их опасения подтвердились. Правда, у истории Седого финал оказался отличным от истории полковника Пузика. Детали случившегося опубликовал 30 декабря все тот же Петр Лундстрем. Он написал, что конфликт у пропавшего российского военного с командиром был связан с попыткой командира 95-го полка «скрыть тяжелые потери и хищения внутри полка, о которых узнал Седой». Только в сентябре Лундстрем и его коллеги узнали всю историю целиком. В своем канале Лундстрем приводил краткую хронологию:
«11 августа 2025 года Старина написал заявление о явке с повинной и дал признательные показания в совершении убийства комбата Юрия Буракова. Само преступление было совершено 28 июля, за двое суток до нашего поста.
3 сентября во время проведения разыскных мероприятий Сухой указал на место захоронения останков Седого. Сообщил, что после поднявшегося резонанса его уже успели и перезахоронить…
По неизвестным нам причинам Старина не был арестован во время явки с повинной, не было тогда возбуждено и уголовное дело. При прекрасной работе военной прокуратуры местный следственный комитет, мягко говоря, не проявил никакого рвения.
Старина был снят с руководства полка и отправлен якобы в штурмы. Но, по имеющимся сведениям, личного участия в штурмах не принимал.
11 сентября в отношении него все-таки было возбуждено уголовное дело, при этом он так и не был задержан в связи с пребыванием на передовой.
В ноябре этого года стало известно, что Старина был найден с четырьмя пулевыми ранениями — двумя в голову, двумя в сердце».
Интервью с Иваном Филипповым
Иван Филиппов