Мадонна выпустила альбом «Confessions II» — это ее первая творческая удача за 20 лет Подойдет и для вечеринок до утра, и для размышлений о любви и свободе. Не пропустите!
3 июля Мадонна выпустила новый альбом «Confessions II» — ее 15-й лонгплей тематически продолжает запись 2005 года «Confessions on a Dancefloor», где были в том числе хиты «Hung Up» и «Sorry». В последние 20 лет суперзвезда занималась самоповторами и ее релизы не становились хитами. «Confessions II», судя по всему, ждет другая судьба: это отличная танцевальная работа, в которой Мадонна — вероятно, впервые в своей карьере — много говорит о личном. Музыкальный критик Лев Ганкин рассказывает, почему стоит обратить внимание на эту пластинку.
«Если ты заплыл на глубину, твои ноги едва касаются земли и тебе кажется, что ты сейчас утонешь, — значит, ты там, где надо». Это изречение, приписываемое Дэвиду Боуи, Мадонна, выпустившая несколько дней назад альбом «Confessions II», упоминает как один из своих жизненных девизов.
В благоприятной ситуации оно означает стремление бросать себе вызовы — не плескаться на мелководье, а смело двигаться дальше от берега. Мадонна — как и Боуи — на протяжении нескольких десятилетий славилась способностью переизобретать себя, пускаться в непредвиденные художественные авантюры, раздвигать границы возможного и, подобно античному Протею, принимать одну новую личину за другой.
В первые двадцать с небольшим лет карьеры риск был ее основным творческим топливом, дурманом и афродизиаком. Легкое касание земли — лишь для того, чтобы оттолкнуться и грести в неизведанное, ведя за собой поклонников и последователей, реакция которых всякий раз стремительно проходила путь от «а что, так можно было?» к «а что, можно было по-другому?».
Однако в неблагоприятной ситуации та же метафора начинает восприниматься иначе: когда ты тонешь, то только и можешь, что барахтаться из последних сил в надежде, что кто-то придет на помощь. В последние два десятилетия карьера Мадонны была в затяжном творческом кризисе, когда даже излюбленные творческие стратегии внезапно обернулись против суперзвезды. Нельзя сказать, что ее зрелые пластинки были лишены упоминавшихся выше художественных авантюр, но EDM-припевы, трэп-биты и латиноамериканские ритмы в «MDNA», «Rebel Heart» и «Madame X» звучали вымученно и неестественно. Из бесспорного лидера гонки артистка превратилась в догоняющую — положение казалось практически безнадежным.
В этих условиях Мадонна решилась на шаг, который, казалось, окончательно закреплял ее в статусе legacy artist — большой звезды, чье время безвозвратно ушло: она затеяла ретроспективный тур. В сет-листе — старые песни, о которых певица не вспоминала десятилетиями; в визуальном решении — костюмы и декорации из 1980-х и 1990-х, а за продюсерским пультом — Стюарт Прайс, с которым она сотрудничала в 2000-е при записи альбома «Confessions on a Dancefloor».
Именно этот выбор оказался судьбоносным: Прайс, с которым Мадонна, по ее собственному признанию, 15 лет даже не созванивалась, можно сказать, вернул ей должок. В 2000-е именно сотрудничество с артисткой сделало из нишевого продюсера звезду цеха: презрев корпоративный глянец, Мадонна приезжала к нему на лондонский чердак записывать вокал в «Hung Up» и других хитах. Теперь настал его черед взяться за спасение утопающих.
Результатом этой деятельности стал сначала успешный тур «Celebration», а затем и новый, 15-й студийный альбом Мадонны, беззастенчиво задуманный как сиквел «Confessions on a Dancefloor».
Ностальгический крен этих опытов, вроде бы не подобающий служительнице культа прогресса, стал выглядеть иначе после того, как Мадонну внезапно понадобилось вытаскивать с того света: в 2023-м она провела около недели в отделении неотложной помощи с острой бактериальной инфекцией, осложнения которой вызвали сепсис. Для человека, оказавшегося при смерти и, соответственно, на собственной шкуре ощутившего хрупкость бытия, предаться рефлексии о прожитом — вполне естественный способ проживания травмы. Поэтому путешествие «по волнам памяти» из маркетингового хода неожиданно превратилось заодно в сеанс психотерапии. И это не единственная внезапная трансформация, связанная с альбомом «Confessions 2», — но здесь стоит отвлечься и понять для начала, как эта пластинка звучит.
Во-первых — и в-главных, — она звучит как непрерывный диджей-сет: не набор дискретных треков, а мегамикс для танцпола на час с небольшим с внятной динамической аркой — от энергичных боевиков в первой половине к более задумчивому, чилаутному материалу в финале. Само по себе это вполне ожидаемый ход: так был структурирован и первый том «Confessions» 21-летней давности.
В содержательном плане решение, однако, приобретает дополнительный смысл: Мадонна неоднократно вспоминает здесь ранние годы своей карьеры, а в песне «Danceteria» — одной из лучших во всей записи — конкретный эпизод, когда она смогла уговорить диджея Марка Каминса, большую шишку в иерархии одноименного нью-йоркского клуба, включить в микс ее первый сингл «Everybody». Иными словами, мир — а ночной клуб тогда определенно был для безвестной, но амбициозной артистки сродни целому миру — впервые услышал ее творчество именно внутри чужого диджей-сета, смикшированным с записями Кертиса Блоу и The Sugarhill Gang.
Мир услышал — и не прекратил танцевать. Мадонна вспоминает, что именно это волновало ее в тот миг больше всего — так оценивалась профпригодность, и она прошла тест. Спустя годы круг замкнулся: Стюарт Прайс обкатывал инструментальные отрывки песен с «Confessions 2» на вечеринках, проверяя фактически то же самое — насколько они эффективны в атмосфере танцпола, попадают ли в эйфорический вайб вечеринки. Планку сознательно задрали максимально высоко: по решению певицы и продюсера новый альбом «должен был выйти не хуже, а то и лучше» «Confessions on a Dancefloor».
Мадонна всегда оставалась с танцевальной музыкой на «ты»: ее сингл «Vogue» 1990 года стал без преувеличения для миллионов слушателей входным билетом в клубную культуру. Немудрено, что альбом «Confessions 2» стартует с череды отсылок к старинному хаусу и техно.
В первой же песне — семпл из «French Kiss» Лил Луиса. В хите «Bring Your Love», записанном дуэтом с Сабриной Карпентер, — из «Good Life» Кевина Сондерсона и проекта Inner City. В «One Step Away» прямых заимствований, кажется, нет, но легкое фортепиано на фоне хаус-бита — неотразимый прием из рецепта классиков вроде Mr. Fingers. По ходу дела певица не против заступить и на малознакомую территорию — вышеупомянутая «Danceteria» словно наверстывает упущенный ею в начале 2000-х французский хаус на манер ранних Daft Punk. На ретрофоне неожиданно свежо начинает восприниматься и легкий флирт с более модным звучанием — как в «Read My Lips», зажигательном латиноамериканском боевике с гостевым выходом колумбийского певца Фейда.
Вот и выходит, что запись, которую легко было интерпретировать как подведение итогов, пунктирную пробежку по дискографии, оказывается заодно и плацдармом для нового рывка. Это, несомненно, касается и ее звука, но даже в большей степени — ее сюжетной линии.
Да, Мадонна начинает со славословия в адрес освободительной энергии танцпола, и это знакомый троп: в танцевальной музыке не меньше композиций про танцевальную музыку, чем в рок-музыке — про рок. Да, она в похвальных подробностях воссоздает атмосферу Нью-Йорка 1980-х, называя по именам всех богемных тусовщиков из «Дансетерии» («Я одна была там трезвой», — признается певица; вот, стало быть, откуда у нее такая хорошая память). Но дальше — примерно на полпути к финалу «Confessions 2» — внезапно возникают подряд две песни о целительной силе любви; мысль, не слишком характерная для привыкшей к неоновому блеску любительницы гламура. И это только начало: в последней трети альбом окончательно совершает разворот на 180 градусов, порывая с бэнгерами и входя в режим меланхоличного даунтемпо.
Ключ тут — в смене оптики: Мадонна неожиданно начинает говорить с нами о личном. «Fragile» — размышления певицы о взаимоотношениях с братом, «Betrayal» — с мачехой (оба умерли в 2024-м). «The Test» — дуэт с подросшей дочерью Лурдес, которую артистка когда-то называла «звездочкой», «little star». В этом антураже оказывается более чем уместен и мелодический хук, подрезанный из «Heart of Glass» Blondie, и неожиданный семпл из «Гносиенны» композитора-нонконформиста Эрика Сати. Как и последнее в альбоме камео — если Сабрина Карпентер и колумбиец Фейд органично смотрелись в танцевальных боевиках первой половины пластинки, то меланхолию ее финальной части подчеркивает своей серж-генсбуровской мелодекламацией бельгиец Стромай, чей хит тоже когда-то был посвящен сложным семейным отношениям.
Когда в 2005-м Мадонна записывала «Confessions on a Dancefloor», то в присущей себе манере несколько лукавила в заголовке. Исповедальный тон входил в поп-музыке в моду — годом ранее свой собственный блокбастер под названием «Confessions» выпустил звездный R&B-артист Ашер, вслед за этим изливать душу широкой публике стало хорошим тоном в самых разных жанрах. Но действительно ли певица исповедовалась нам в той пластинке? Позволяла ли себе признания, выходящие за рамки допустимого между звездой и ее аудиторией? Узнавали ли мы из той записи что-то о ней — не как о легенде шоу-бизнеса, а как о человеке?
В случае с «Confessions 2» ответ на эти вопросы положительный. В первых нескольких песнях с пластинки Мадонна успешно вспоминает то, что всегда умела делать лучше всего, — и, по правде говоря, этого бы сполна хватило, чтобы признать альбом творческой удачей. Но в последних композициях она занимается тем, чего прежде избегала: транслирует уязвимость вместо привычной дерзости, сомнение вместо сокрушительной уверенности в себе, нежность вместо напора. Нет ощущения, что это дается ей просто: наоборот, кажется, что она заплыла на глубину, а ноги едва касаются земли. Но с другой стороны, именно это, как мы знаем, и означает, что она наконец-то, впервые за много лет, там, где надо.
Лев Ганкин