В Нидерландах нашли могилу дʼАртаньяна. Да, того самого А может, и не нашли. Но мы вам все равно расскажем — в подробностях — о том, каким был знаменитый мушкетер

В нидерландском Маастрихте под полом церкви святых Петра и Павла нашли могилу XVII века. Она находится прямо под тем местом, где раньше располагался алтарь. Это указывает на то, что в ней похоронен очень важный человек. При скелете нашли фрагменты мушкетной пули, а также французскую монету 1660 года.

В 1673 году в окрестностях этой церкви был лагерь французской армии, осаждавшей Маастрихт в ходе Голландской войны. В осаде участвовала элитная рота королевских мушкетеров. Ею командовал капитан-лейтенант Шарль Ожье де Бац, граф де Кастельмор, шевалье дʼАртаньян. Ему в это время было около 60 лет, и он уже был легендой.

25 июня, за несколько дней до падения Маастрихта, этот прославленный офицер погиб от шальной пули. Поскольку стояло жаркое лето, сослуживцы решили, что нет времени везти тело во Францию для погребения со всеми подобающими почестями. Капитан-лейтенанта королевских мушкетеров похоронили на месте. Скорее всего, в церкви Петра и Павла под алтарем.

И церковный диакон Йос Фальке, и местный археолог Вим Дейкман почти уверены, что нашли могилу дʼАртаньяна. Чтобы в этом удостовериться, фрагменты костей отправили на экспертизу (в том числе на тест ДНК) в две лаборатории в Нидерландах и Германии.

Кем был настоящий дʼАртаньян

Хотя многим из нас трудно представить себе дʼАртаньяна иначе как в исполнении Михаила Боярского, он был реальным человеком. Также реальными людьми когда-то были Атос, Портос и Арамис. Еще в 1912 году французский ученый Шарль Самаран написал книгу под названием «ДʼАртаньян, капитан королевских мушкетеров: подлинная история героя романа», в которой по архивным данным реконструировал их реальные образы.

Центральной фигурой, вокруг которой сформировалась будущая система персонажей «мушкетерской» трилогии Александра Дюма, был, как ни странно, де Тревиль, он же Жан-Арман дю Пейре, граф де Труавиль. Это был человек относительно скромного происхождения: дворянство приобрел лишь его отец. Он был из Гаскони — исторического региона на юго-западе Франции, где сохранялись сильные баскские традиции (хотя сам де Тревиль, скорее всего, не был баском). Гасконцы имели репутацию дикарей и считались превосходными воинами.

В 1620-е де Тревиль поступил в недавно созданную роту мушкетеров в составе королевской гвардии. Формально капитаном роты был король, а фактически ею командовал капитан-лейтенант. В 1634 году этот пост занял де Тревиль.

Примерно в это же время — вероятно, чуть раньше — в Париж прибыл еще один гасконец, Шарль де Бац де Кастельмор. Ему было чуть за 20. Его мать принадлежала к семейству де Монтескью дʼАртаньян. В столице он пользовался покровительством дяди по материнской линии, который был другом де Тревиля. Молодой человек прибавил к своему и без того внушительному имени еще одну фамилию дʼАртаньян — и под нею стал королевским мушкетером.

В 1640 году в роту поступили Арман де Сийег дʼАто дʼОтвиль, Изак де Порто и Анри дʼАрамиц. Все они были гасконцами и родственниками де Тревиля: дʼАто и де Порто — двоюродными племянниками (друг другу они приходились двоюродными братьями), дʼАрамиц — племянником.

Тут уже заметно важное расхождение с романами Дюма: в действительности дʼАртаньян был в четверке старшим. Во время знакомства ему было около 30, он уже был опытным мушкетером, а его друзьям — около 20. Это он им покровительствовал, а не наоборот.

Время, когда реальные дʼАртаньян и его друзья служили в роте королевских мушкетеров, было бурное. Шла Тридцатилетняя война, за нею последовала гражданская война во Франции (так называемая Фронда — исторический фон сюжета «Двадцати лет спустя»). ДʼАртаньяну, дʼАто, де Порто и дʼАрамицу довелось во всем этом поучаствовать.

ДʼАто погиб на дуэли в 1643 году. ДʼАрамиц вышел в отставку в 1648-м и стал аббатом в родной Гаскони. Де Порто последовал его примеру в 1654-м — только стал не аббатом, а секретарем парламента в Беарне (часть исторической Гаскони). Из всех четверых де Порто прожил дольше всех — он скончался в 1712 году в возрасте 95 лет.

Полноценную военную карьеру сделал только дʼАртаньян. Он служил в гвардии, воевал на стороне королевской власти против мятежного принца Конде и считался правой рукой кардинала Джулио Мадзарини — первого министра Франции и фактического правителя страны с 1642 по 1661 год. В 1658 году дʼАртаньян стал лейтенантом королевских мушкетеров — очень высокое звание, учитывая, что капитаном был король. В 1667-м он достиг вершины — звания капитан-лейтенанта, то есть фактического командира мушкетеров.

Самое громкое политическое дело дʼАртаньяна

ДʼАртаньян, как и подобало гвардейскому офицеру, был участником многих интриг. При этом он никогда не был самостоятельной политической фигурой, а всегда лишь орудием в чьих-то руках. Орудием, надо сказать, очень надежным.

Тайной полиции как таковой тогда еще не существовало, но дʼАртаньян, помимо войны, фактически занимался именно такой работой. Он следил за противниками власти, перехватывал секретные письма, раскрывал заговоры и так далее. Многие из его похождений на этом поприще впоследствии были сильно приукрашены — но биограф дʼАртаньяна Самаран нашел множество подтверждений, что нынешние службы безопасности могут считать его своим предшественником.

Самая знаменитая интрига, в которой довелось поучаствовать дʼАртаньяну, — падение Николя Фуке. Это был суперинтендант финансов (глава государственной финансовой системы Франции), назначенный Мадзарини, и величайший казнокрад. Фуке был первым покровителем Мольера. Он построил под Парижем дворец Во-де-Виконт, который впоследствии послужил вдохновением для Версаля. Он устраивал празднества, которые роскошью превосходили королевские. Все это на деньги, похищенные из казны.

Фуке явно претендовал на то, чтобы стать первым министром после Мадзарини, и контролировал такую сеть влияния, что ему едва ли кто-то мог бы помешать. Молодой король Людовик XIV считался полностью зависимым от Мадзарини, своей матери Анны Австрийской и придворных. Все шло к тому, что вскоре Фуке станет самым могущественным человеком во Франции.

Тут-то и проявил себя дʼАртаньян. В последний год жизни Мадзарини рассорился со своим прежним протеже Фуке. Ему на смену в качестве суперинтенданта финансов он прочил Жан-Батиста Кольбера — тоже, мягко говоря, не безгрешного чиновника, но куда более рачительного и, самое главное, более скромного. По всей видимости, Мадзарини и Кольбер вместе поручили дʼАртаньяну собрать компромат на Фуке.

Последние пару месяцев своей жизни тяжело больной Мадзарини провел в Лувре и часто и подолгу беседовал с Людовиком. Скорее всего, во время одной из этих бесед он посоветовал королю заменить Фуке на Кольбера и порекомендовал лейтенанта королевских мушкетеров дʼАртаньяна как человека, который сможет наилучшим образом все устроить.

Мадзарини умер 9 марта 1661 года. 17 августа Людовик присутствовал на пышном праздновании по случаю завершения строительства Во-де-Виконт — и был крайне раздражен тем, что Фуке словно нарочно затмевает его лично и его двор.

Однако король искусно показывал свое расположение к суперинтенданту финансов. Фуке ничего не заподозрил, когда ему велели сопровождать короля в Нант на собрание провинциальных штатов (органов сословного представительства Бретани). И был очень удивлен, когда на выходе с очередного заседания дʼАртаньян преградил ему путь и сообщил: «Именем короля вы арестованы».

Последовал трехлетний суд — очень скандальный. Учитывая специфику работы дʼАртаньяна, можно почти с полной уверенностью утверждать, что обвинение Фуке в казнокрадстве и оскорблении величества строилось во многом на материалах, которые лейтенант мушкетеров собрал по поручению Мадзарини. Линия защиты Фуке по большей части состояла в том, что когда он присваивал казенные деньги и фабриковал отчетность — он не делал ничего такого, чего не делал любой другой королевский чиновник. И это, в общем, было правдой.

Во время суда дʼАртаньян фактически был личным тюремщиком Фуке. Опальный министр мог подкупить кого угодно и сбежать — и только дʼАртаньян пользовался полным доверием короля. Он оправдал это доверие — и, вероятно, в том числе за это получил повышение до капитан-лейтенанта.

Кольбер стал новым главным по государственным финансам (его должность называлась уже не «суперинтендант», а «генеральный контролер») — и одним из самых знаменитых экономистов-практиков в мировой истории. Фуке же провел остаток жизни (больше 15 лет!) в заключении.

После дела Фуке дʼАртаньян уже не нуждался ни в чьем покровительстве. Он стал доверенным лицом самого Людовика XIV, который как раз с этого времени стал превращаться в «Короля-Солнце» — эталон абсолютного монарха, которым не могут помыкать никакие придворные партии и никакая зарвавшаяся знать. ДʼАртаньян был для Людовика идеальным дворянином: он не имел собственных политических амбиций, был всецело предан королю и служил его орудием.

Именно в этом качестве Людовик в 1672 году назначил дʼАртаньяна губернатором Лилля — города на границе с Нидерландами, куда король готовил вторжение. ДʼАртаньян оказался никудышным администратором, не пользовался популярностью у местных жителей и неустанно упрашивал короля вернуть его в действующую армию.

Людовик наконец удовлетворил эту просьбу в начале 1673 года. ДʼАртаньян с удовольствием снова возглавил своих мушкетеров, прибыл на осаду Маастрихта — и там сложил голову.

Как дʼАртаньян превратился в литературного персонажа

Байки о похождениях дʼАртаньяна начали ходить еще при его жизни. А его гибель и вовсе превратилась в миф. При дворе Людовика XIV даже устраивали театральные реконструкции осады Маастрихта — и когда в кульминационный момент дʼАртаньян погибал, играющий его актер протягивал руку к королю (настоящему, не актеру), а тот благосклонно кивал.

Тут в этой истории появляется еще одно действующее лицо — Гатьен де Куртиль де Сандра. Он успел послужить в роте королевских мушкетеров в последние годы жизни дʼАртаньяна. Потом угодил в Бастилию. Комендантом самой знаменитой французской тюрьмы в ту пору был Франсуа де Монлезен де Безмо — еще один гасконец и бывший мушкетер (а также персонаж последнего «мушкетерского» романа Дюма «Виконт де Бражелон»).

Видимо, тюремщик и заключенный, служившие в разное время в одном подразделении, разговорились. Безмо был земляком и ровесником легендарного капитан-лейтенанта, они примерно в одно время появились в Париже, вместе служили и, вероятно, вместе выполняли некоторые деликатные поручения Мадзарини.

Освободившись и из тюрьмы, и от военной службы, Куртиль стал писателем. Его коньком были псевдомемуары. Например, изданные в 1687 году «Мемуары графа де Рошфора» — якобы воспоминания придворного Людовика XIII, бывшего тайным агентом его первого министра кардинала Ришелье. Никакого графа де Рошфора в действительности не существовало — существовал Луи дʼАлуаньи, маркиз де Рошфор. Но агентом Ришелье он определенно не был.

В 1700 году Куртиль издал очередную мистификацию — «Мемуары господина дʼАртаньяна» (реальный дʼАртаньян, судя по всему, едва умел писать). Вероятно, главным источником этих псевдомемуаров стали байки про знаменитого мушкетера, которые Куртиль услышал от Безмо в Бастилии.

В этом романе появились узнаваемые персонажи: благородный и рассудительный Атос (так сказать, первая литературная производная от реального Армана дʼАто), могучий и тщеславный Портос (Изак де Порто), хитрый и расчетливый Арамис (Анри дʼАрамиц). И история, как главный герой ввязался в дуэль с каждым из них, а в итоге они стали неразлучными друзьями.

Книги Куртиля, скорее всего, разочаруют современного читателя. Во-первых, придворные интриги там по большей части описаны лишь общими словами, без саспенса и неожиданных поворотов. Это вообще скорее наборы разрозненных эпизодов, чем цельные повествования. В «Мемуарах дʼАртаньяна» более или менее подробно описано только дело Фуке — но про него и без того хватает материалов. А во-вторых — и, пожалуй, в-главных, — все герои, начиная с дʼАртаньяна, предстают прожженными циниками без капли чести и совести.

Но тут надо делать поправку на время создания. Наши современные представления о чести сформированы в решающей степени сентиментальной и романтической литературой — кстати сказать, в том числе и «мушкетерской» трилогией Дюма. То, что мы теперь принимаем за цинизм и аморальность, во Франции времен Людовика XIV было совершенно в порядке вещей. Не верите — почитайте (подлинные!) мемуары герцога де Сен-Симона или Франсуа де Ларошфуко, придворных Людовика XIV.

Примерно через полтораста лет после публикации на романы Куртиля наткнулся то ли сам Александр Дюма-отец, то ли (скорее всего) его литературный помощник и фактический соавтор Огюст Маке.

Последовала мистификация в квадрате. Дюма в 1844 году напечатал роман «Три мушкетера» в газете «Le Siècle» (он выходил с продолжением — тогдашний аналог сериала). В предисловии Дюма написал, что прочел «Мемуары дʼАртаньяна», причем сделал вид, что принял их за подлинные. А затем, продолжал Дюма, он нашел рукопись мемуаров некоего графа де Ла Фера, в которой ему попались имена Атос, Портос и Арамис, знакомые по «Мемуарам дʼАртаньяна».

«Трех мушкетеров» Дюма выдал за публикацию первой части мемуаров де Ла Фера. Его читатели отлично понимали, что это литературная игра. Граф де Ла Фер — это, разумеется, Атос из романа. У реального Армана дʼАто такого титула никогда не было, а городок Ла Фер на севере Франции во время действия романа был владением королевы Анны Австрийской.

Таким образом, мушкетеры у Дюма — это уже вторые литературные производные от реальных исторических лиц.

Еще одним — неназванным — важнейшим источником вдохновения Дюма были «Мемуары Рошфора» пера того же Куртиля. Действие «Трех мушкетеров» разворачивается в конце 1620-х годов. Герои участвуют в осаде Ла Рошели — это 1627–1628 годы. Один из сюжетных поворотов — убийство герцога Бекингема (да, это тоже реальное лицо), произошедшее 23 августа 1628 года. Именно об этом времени идет речь в «Мемуарах Рошфора» — и перепридуманный Рошфор (еще одна вторая литературная производная) появляется в «Трех мушкетерах» как антагонист главного героя, который в дальнейшем станет его другом. Реальные дʼАртаньян, дʼАто, де Порто и дʼАрамиц познакомились как минимум на 12 лет позже.

Миледи — роковая женщина и шпионка — у Куртиля тоже есть, но играет далеко не такую важную роль, как у Дюма. Завязку сюжета с украденными подвесками королевы Дюма позаимствовал из мемуаров Ларошфуко. Там это представлено как анекдот, рассказанный Мари де Роган, герцогиней де Шеврез. Герцогиня, к слову, стала «закадровым» персонажем «Трех мушкетеров» (как любовница Арамиса и конфидентка королевы) и «Двадцати лет спустя» (как бывшая любовница Атоса и мать его сына) и действующим лицом «Виконта де Бражелона».

Так вот, анекдот про подвески. Король Людовик XIII подарил королеве Анне Австрийской алмазные подвески, та подарила их английскому герцогу Бекингему (намек, что герцог был ее любовником), потом король пожелал увидеть подвески, королева послала к Бекингему — и тут выяснилось, что подвески украдены. Ларошфуко даже знал, кто именно украл — Люси Хэй, герцогиня Карлайл, которая была возлюбленной Бекингема, пока он не стал волочиться за французской королевой. Люси Хэй была не единственным, но основным прототипом миледи у Дюма. Королеве удалось вернуть подвески и выйти сухой из воды, но как именно — ни герцогиня де Шеврез, ни, соответственно, Ларошфуко не знали. Дюма же превратил эту байку в основной сюжет «Трех мушкетеров».

Дюма вплел в историю своего дʼАртаньяна множество других событий эпохи, к которым реальный дʼАртаньян, скорее всего, не имел никакого отношения, включая казнь английского короля Карла I в 1649 году («Двадцать лет спустя») и доныне загадочный сюжет про человека в железной маске («Виконт де Бражелон» — там он хитро увязан с делом Фуке).

Тем не менее, герой Дюма похож на реального Шарля де Баца де Кастельмора дʼАртаньяна не только общим абрисом биографии. Они оба — отчаянные вояки и участники чужих интриг, которым удалось выжить и сделать карьеру благодаря смелости, сообразительности и умению выбирать, кому хранить верность.